Рече́ Госпо́дь сла́вы: Вни́дите те́сными дверьми́, я́ко широ́кий и простра́нный путь веды́й в поги́бель, и мно́зи суть ходя́щеи им. Те́сный же и приско́рбный путь веды́й в жизнь ве́чную, и мало их есть и́же обрета́ют его. И кто есть обреты́й его́, и возвести́т нам путь той? Святи́и вси суть. Рече́ сосу́д избра́нный Па́вел: И сконча́в тече́ние, и ве́ру соблю́д, и прия́т вене́ц. Те́мже и глаго́лет во всем све́дуще себе́, я́ко Бо́жия слуги. В терпе́нии мно́зе, в ско́рбех, в беда́х, в туга́х, в низложе́ниих, в труде́х, в посте́х, в чистоте́, в ра́зуме, в долготерпе́нии, в благосты́ни, в Ду́се Свя́те, ве́дуще я́ко обе́щницы есте страсте́м Христо́вым, та́кожде и утеше́нию.
Те́мже и мы бра́тие до́лжни есмы́ путь держа́ти до кончи́ны, во́ньже и во́ини нарече́ни бы́хом. Те́мже люби́миче безмо́лвник ли еси́, помяни́ в темни́цы седя́щих. Я́ко не то́кмо затворе́ни суть, но и железа́ и́муть о вы́ях свои́х. Друзи́и же в дре́во вве́ржени суть. Пусты́нник ли еси́? Помяни́ пастухи́ о́вчия каковы́ беды́ терпя́т в пусты́нях и в гора́х, и е́же зиме́ дрожа́т от сту́дени, ле́те же жего́ми суть, зно́ем со́лнечным. Во о́бщем ли житии́ еси́? Смотри́ пи́санаго, мно́жеству же ве́ровавших, бе се́рдце и ду́ша их еди́на. И никто́же ничто́же от бога́тествия глаго́лаше своего́ су́ща, но бе им все о́бще. Сете́м ли плете́ние де́лаеши? Помяни́ в мо́ри пла́вающих, си́и бо с мо́рем борю́щеися свою́ кознь начина́ют. Ма́лыя ли ко́шницы плете́ши глаго́лемыя малаки́я? Помяни́ но́рьцы. Писе́ц ли еси́? Помяни́ зо́дчия ка́мение де́лающих, то́кмо не развраща́й боже́ственых слове́с пи́саных в ве́ру и во и́стину. Кий бо бо́лий сего́ грех есть, е́же твори́ти го́рькое сла́дко и сла́дкое го́рько, свет тму и тму свет, развраще́нием чту́щих? Го́ре творя́щему сия́, полага́ют бо собла́зн душа́м. Шев ли сапо́жный де́лаеши? Помяни́ и́же у́сния творя́т. Ри́зный ли шев де́лаеши? Помяни́ черева́ри. В хлебодробле́ницы ли тя суть поста́вили? Поразуме́й беля́щая поста́вы и́же зиме́ яко ле́те скончева́ют в воде́. В сокальнице ли тя суть поста́вили? Помяни́ багря́щая или медь кую́щая, и́же нощь я́ко день соверша́ют со огне́м борю́щеся, и власте́м повину́ющеся, и от князь стужа́еми. Вра́таря ли тя поста́вили? Помяни́ слуги́ земны́х князе́й. Служе́бника ли тя суть поста́вили, или иконо́ма, или игу́мена? Помяни́ ре́кшаго: Ста́рцы су́щая в вас молю́, я́ко ста́рец сый, сведе́тель и обе́щник Христо́вым страсте́м, и бу́дущия сла́вы откры́тель. Паси́те ста́до ва́ше Бо́гу соблюда́ющу, не ну́ждею, но во́лею Бо́жиею. Не студообра́зно, но приле́жно. Не я́ко облада́юще кли́росом, но образ быва́юще стаду. И я́вльшуся Пастуху́ нача́льнику, да прии́мете при́сно цвету́щий вене́ц сла́вы. И да не по еди́ному глаго́люще продолжи́м словесе́: Все а́ще де́лаеши и наво́дит ти искуша́яй тя уны́ние в де́ле, подо́бствие ко́зни поразуме́й супроти́вника диа́вола. Все е́же а́ще твори́ши, со́весть име́й разу́мну и в словеси́ и в де́ле. Я́ко иже а́ще по Бо́жию есть быва́емое, и спасе́шися.
Глаго́ли же ми и сам молю́ тя, аще отве́ргся благода́ти призва́вшаго тя в ве́чное Его́ Ца́рствие и сла́ву, и и́деши в мир. Что хо́щеши бы́ти? Я́ко непщу́ет твой по́мысл. Па́че же я́ко поуча́ет тя боря́йся с душа́ми. Яко аще отве́ржешися да́ныя ти благода́ти, ца́рствовати ли и́маши, а не смерть ли тебе́ измени́т? А́ще же и име́ние мно́го насле́дствуеши и собере́ши бога́тство, то ине́м его́ не оста́виши ли и наг отъи́деши по словеси́ апо́стольску, ничто́же бо внесо́хом в мир сей, ниже́ изнести́ мо́жем.
Се́яй же в дух, от Духа по́жнет в жизнь ве́чную. По челове́чу глаго́лю ти бра́те, я́ко а́ще отве́ржешися благода́ти Госпо́дни, не пости́гнеши пе́рвых прия́тия же име́, но у́жикам же и друго́м, бли́жицам же и рожде́нию престу́пник еси́. Кто бо ну́дил тя есть начати дело, его́же не мо́жеши сконча́ти? Пи́шет бо в Зако́не, и́же мужь боя́знив и страшли́в се́рдцем, на брань да не исхо́дит. Ны́не же е́же на́чал еси́ сконча́й. А́ще ли же и взят еси в прегреше́ниих, обрати́ся ко Го́споду во и́стинну. Есть бо на небесе́х потребля́яй грехи́, обраща́ющихся к Нему́. То́кмо не положи́ си по́мысла злому́дрена, ни льви бо, ни зми́еве, ни ва́рвары вреди́ти мо́гут, я́коже злому́дрие повину́ющихся ему́. Мнози бо се отринувше и ко о́бразом его не приобщи́вшеся, от ва́рвар почте́ни быша. Пла́мень о́гненный не мо́жет опали́ти вла́са от главы́ их. Не обре́те бо ся в них скве́рна зло́бная, но благосты́ня. Злому́дрие же без ми́лости сече́т рачи́тели своя́. Несть бо зло́ба, я́же несть ма́ти злому́дрия. Сребролю́бие же ко́рень всем злым. Сте́бло бо, на не́мже всаждено́ есть злому́дрие. Се бо расти́т все зло́бное ве́твие. Что сего́ пристра́ннее в ми́ре, е́же рачи́тели своя́ в да́тели и бегуны́ приготовля́ет. Бежи́т бо нечести́вый, ники́м же гони́мь. Пра́ведный же упова́я я́ко лев хо́дит. Держи́мый же злому́дрие, не токмо ва́рварскими рука́ми му́чен бу́дет, но и от свои́х коле́нник му́чимь бу́дет, и никто́же о сем есть моля́й. И́бо не тай сих мук терпи́т, но я́ве не блага́го ра́ди де́ла, но злому́дрия де́льма. Па́дшим бо ся им вси осужда́ются, вси ви́нны творя́т я́. И никто́же есть ми́луя их, ни избавля́я их. А́ще хо́диши во след злому́дрия, низведе́т тя во хра́мины а́дския. Се и си́льныя опроврати́, и до́мы искази́, и цари поколеба, и в паде́ние преда́сть я́.
Оста́ни, оста́нися от него́, люби́миче мой, и не привяжи́ся у́зах его́. У́зы бо его у́зы желе́зны, и око́вы его́ ме́дны. Се опроврати́, кре́пце лю́бящих е́. В жи́зни сей паде́ние им бысть ди́вно, а по сме́рти па́губа. И что и́мя ему́, не злому́дрие ли? Ненави́дит и́стины, лю́бит лжу, наказа́ния не прие́млет, ненаказа́нию ра́дуется. Облича́ющих не прие́млет, наказа́ния отме́щет, похоте́ния пита́ет, Бо́га пре́зрит, челове́к не срамля́ется. Нача́ла его́, безстра́шие Бо́жие, коне́чнее же себе́ па́губа.
Го́споди, Го́споди, отве́рзый о́чи слепцу́ от рождества́, отве́рзи о́чи ума́ на́шего е́же не впа́сти в се́ти его́. Не отме́щем у́бо благода́ти Бо́жия люби́мицы. Не ве́сте ли я́ко ра́дость быва́ет на небесе́х о еди́ном гре́шнице пока́явшемся? Что же ли есть скорбь ве́ка сего́? Та́кожде и ра́дость люби́миче. Лучше бо есть терпе́ти прилучи́вшуюся скорбь, не́жели пре́лесть. Уподо́би бо ся сла́ва ми́ра сего́ и пре́лесть, пла́мени о́гнену, и́же поя́сть лежа́щая дре́ва, и а́бие угасе́. И толи́ки пла́мы в прах и по́пел пре́йде. Терпя́й же ско́рби Бо́га ра́ди, подо́бен есть зи́ждущему свою́ хра́мину на ка́мени.
Те́мже бра́те воспряни́ к Бо́гу, молю́ тя. Помяне́м люби́мицы неуте́шимо суди́ще Бо́жие, и ве́чный суд. И не́мощное естество́ на́ше. Что ху́ждши есть комара́, и того́ преще́ния не мо́жем терпе́ти. И что сотвори́м ядови́тому че́рви? Ве́черу бы́вшу рече́т кто, вожжи́ свещу́ я́ко тма есть. И что сотвори́м тме о́ной примра́чней и несвети́мей? И а́ще кто гори́т от луча́ со́лнечныя, под сень бегает. И что сотвори́м родству́ о́гненому и негаси́мому? Во́змем о́браз люби́мицы от ви́димых веще́й, о бу́дущем Суде́ в ве́це сем. А́ще сотвори́т кто зло и ведо́мь бу́дет, и бу́дет пре́дан в темни́цу от князь ве́ка сего, в каково́й ско́рби и студе́ душа́ его есть в нем? И́же мно́жицею и рабы́ служи́мь бу́дет, и дру́ги утеша́емь, и зна́емыми утеша́емь. И си́це имы́й и не отступа́ет скорбь от него́. Коне́чное же, или́ друго́в обтече́нием, или́ дая́нием бога́тства, я́коже бы упова́ти когда́ измени́тися вре́мени темни́чнаго. Та́можде осужде́ный свои́ми де́лы, не и́мать моля́щихся, ни оте́ц обтече́т, ни мати приседя́щи утеша́ет, ни милосе́рдие же́нско, ни дру́жне, ни возвеще́ния бла́га, ни слы́шания ми́рна, ни све́та, ни пти́ча гла́са благогла́сна, ни измене́ния. Но над сим, ни премене́ния вре́мени, ни гла́са мусики́йска ра́достна, вся бо сия́ взя́шася от него́. Часть же его́ супроти́вная, я́коже пи́шет: одожди́т на гре́шники сеть, огнь жу́пелен, дух бу́рен часть ча́ши их.
Помо́лимся у́бо Го́сподеви от всея́ души́, я́ко да покры́ет ны. Ра́дуетбося о спаса́ющихся. Те́мже и угото́вал им есть, его́же о́ко не ви́де, ни у́хо слы́ша, ни на се́рдце не на́йде. Сия помяни́ и обрати́ся к Бо́гу. Не бу́ди я́ко секи́ра в руку́ диа́волю, посека́ющая сады́ плодоно́сны, ниже́ я́ко ветр зно́йный, растлева́я плоды́ бла́ги. Не ве́си ли люби́миче, я́ко в полце́ на бра́ни. А́ще еди́н муж уя́звен паде́т, страх подае́т борю́щимся. Ты же разуме́й рече́ное. А́ще кто вооружи́т себе́ на супроти́внаго, воздви́гнет и уны́лейшая и приле́жнейша сотвори́т.
Не по́мниши ли люби́миче, ка́ко во умиле́ние и покая́ние име́, егда́ нача́ мни́шеское житие́? Где ти ны́не есть покая́ние о́но? Испо́лнь слез о́нех. Где небе́сное жела́ние, и нелицеме́рное гове́ние? Где смире́ние, возводя́щее на не́бо? Где молча́ние, испо́лнь сый внутрь моли́твы? Где хране́ние о́чное, очища́ющее по́мыслы? Где любы́, Бо́га лю́бящия? Сия возненави́дев и отри́нув, что у́бо стяжа́? Гнев, я́рость, вопль, хуле́ние, невоздержа́ние, безсту́дие, и уста́ необузда́нна.
У́ люте мне! Ка́ко бысть плодоно́сная земля́ в слати́ну, от зло́бы живу́щих на ней. Се ли ти суть словеса́, и́миже обеща́ся Бо́гови работа́ти в ско́рби Твоей? Блюди́ся люби́миче, еда́ ка́ко ога́вие творя́й ти и подвиза́яй тя, хо́щет тя отто́ргнути от бра́тии. И сам хода́тай ти бу́дет сме́рти го́рце. Вои́стину глаго́лю, я́ко аз ве́де, и еди́наго и два и три бра́ты отступи́вша от оби́тели. Ре́кше от че́рных риз. И мирско́е житие́ восприя́ша. И не прекосне́вша в жи́зни сей, но сме́ртию го́рькою и зло́ю живо́т проводи́ша.
Те́мже молю́ тя бра́те супроти́ву ста́ни, и воздержа́тель бу́ди от похоте́ния. И не положи́ся хотя́щим тя непотре́бна сотвори́ти, но горе́ име́им ум бра́тие, и горе́ ру́це я́ко Моисе́й. И Госпо́дь побо́рется с ни́ми неви́димо за ны. Не убо́йся у́бо от лица́ его́. Мно́жицею у́бо вложи́т ти не́мощь пло́ти и рыга́ния сы́рищу, ненавиде́ние, клевету́, страх игу́мень, и долготу́ лет, и пе́рвое житие́. И па́мять по пло́ти роди́тель. И си́ми ражжегу́т тя, да ду́шу твою́ обся́дут. И не помышля́еши ли, я́ко а́ще кто и́мать сы́на злоде́я, и сего́ пред очи́ма родите́левома му́чат зако́ни, и никто́же есть моги́й его́ изъя́ти из руки́ му́чащих его́.
Кольми́ па́че мни́ттися мно́жайший страх име́ти, пред Суди́щем бу́дущим, иде́же ца́рие и мучи́теле, бога́тии и ни́щии предстоя́т обдержи́ми тре́петом лю́тым. Приди́ в себе́ возлю́бленый бра́те, и не пре́зри правди́ваго и го́рдаго Судию́, ни пла́мене же негаси́маго николи́же. А́ще ли же пре́зриши, искуси́ зде. А́ще мо́жеши терпе́ти лю́тость о́гненую и му́ку, вожги́ свети́льник и положи́ коне́ц перста́ своего́, и а́ще мо́жеши терпе́ти беду́ ту, оба́че мо́жеши и та́мо помощи́ себе́. А́ще все те́ло вне прилучи́тся, а ма́лаго у́да боле́зни не мо́жеши терпе́ти. И что сотвори́ тогда́, егда́ все те́ло вложено́ бу́дет в родство́ о́гненое? Но и ра́вно сему́ рече́ся не́кто безу́мных, и аз рече́ хоте́х терпе́ти, но что сотворю́ не́мощен есмь и пренемога́ю. Аще бо бы хоте́л мя Бог спасти́, дал бы ми терпе́ние. Ви́десте ли бра́тие ду́шу плене́ну, не ва́рвары, ни мече́м, но злому́дрием. Бо́га Блага́го ви́нна творит, хотя́щаго вся́каго челове́ка спасти́ и в ра́зум и́стинны привести́. Нас ра́ди гре́шных крест претерпе́вшаго. Сам призыва́ет ны глаго́ля: Проси́те, и да́стся вам. Ищи́те, и обря́щете. Толцы́те, и отве́рзется вам. Всяк бо прося́й во́змет, и ища́й обря́щет, и толку́щему отве́рзется. И ка́ко ты глаго́леши, а́ще бы мя Бог хоте́л спасти́, дал бы ми терпе́ние? Да почто́ прельща́ет тя враг? И ты а́ще не бы имел сове́та его́, то не бы себе́ толи́ки тщеты́ совле́к оде́жды сла́вы. И отлучи́л себе́ жития́ святы́х а́нгел, и валя́лся в страсте́х безче́стия. Вску́ю ти бысть сице́в студ и поноше́ние? Е́же слы́шатися я́ко мних бе и зва́ну бы́ти, и се отве́ргийся благода́ти Го́спода своего́. Вску́ю сицева́ смерть е́же вве́ржену бы́ти во тму кроме́шную, иму́ща плод студови́т? Претерпе́вшую же бра́тию во спасе́нии Госпо́дни венча́ему, входя́щу в ра́дость Го́спода своего́, ка́мо хо́щеши бежа́ти, или́ ко́е ме́сто прии́мет тя бежа́ща от лица́ Господня? Его́же хо́щеши отврещи́ся. Те́мже терпи́ молю́ тя, еда́ когда́ прии́дет на тя пи́саное: Лу́чше бо им бе не позна́ти пути́ пра́веднаго, не́жели позна́вше воспя́ть возврати́тися от пре́даныя им святы́я за́поведи.
Но и друго́йжде глаго́лет: Но непщева́ху игру́ су́щу ду́шу на́шу и жизнь. Торжеству́им со прибы́ткы. Поразуме́й возлю́бленый бра́те, я́ко стра́ннии прише́льцы есмы в жи́зни сей. Мно́зи у́бо зау́тра воста́вше, ве́чера же не постиго́ша. Послу́шай глаго́лющаго: Челове́к суете́ уподо́бися, и дни́е его я́ко сень пре́йдут. И еще́ ма́ло потерпи́ молю́ тя, возлю́бленый бра́те, претерпе́вый бо до конца́ той спасе́н бу́дет. Никто́же бо не весть, когда́ вре́мя отше́ствия на́шего настои́т. И сего́ ра́ди мно́жаттися напа́сти. Те́мже не пренемога́им себе́, ниже́ возврати́мся вспять. Па́че за́дняя забы́вше, пре́дняя стяжи́м. Да возмо́жем с Женихо́м вни́ти пре́жде затворе́ния двере́й. Глаго́лет бо: Бди́те и моли́теся, я́ко не ве́сте дне, ни годи́ны.
И па́ки глаго́лет Спас: Я́коже бысть во дни Но́евы, та́ко есть и в прише́ствие Сы́на Челове́ческаго. Я́коже бо бысть во дни пото́па, я́дяху и пия́ху, женя́хуся и посяга́ху, до дне во́ньже вни́де Но́е в ковче́г, и прии́де пото́м и погуби́ вся.
Не лени́мся у́бо о свое́м спасе́нии люби́мицы, се бо боже́ственыя кни́ги возвеща́ют нам день. Да покая́нием спасе́мся от гне́ва, и насле́дствуем ве́чную жизнь сотвори́вше уго́дная Бо́гови. А́ще ли пребу́деши в пе́рвем си непоко́рстве, и в безстра́шне по́мысле пребу́деши. Ве́дый бу́ди, я́ко не закосни́ши посе́чен бы́ти. Нело́жен бо есть реки́й: Серп уже́ и секи́ра при ко́рени дре́ва лежи́т. Вся́ко у́бо дре́во не творя́щее плода́ добра́, посека́ется и во огнь вмета́ется. Блюди́ся у́бо люби́миче, еда́ когда́ сконча́ется вре́мя нарече́ное, и иного вре́мени не обря́щем.
Прииди́те у́бо поклони́мся и припаде́м Ему́, и пла́чемся пред Го́сподем Сотво́ршем ны. Воздви́гни ру́це твои́ к Нему́ се́рдцем сокруше́нным, и слеза́ми приступи́ к Нему́ вопия́ с проро́ком: Спаси́ мя от тиме́ния, да не угле́бну, и изба́ви мя от ненави́дящих мя и от глубо́ких вод. Я́ко да и сам рече́ к тебе́ пи́саное: Мужа́йся и да крепи́тся се́рдце твое́, и потерпи́ Го́спода. Да и ты хваля́ благосты́ню Его́ рече́ши: Терпя́ потерпе́х Го́спода и внят ми. Благослове́н Госпо́дь дая́й кре́пость и держа́ву лю́дем Свои́м, и благослове́н Госпо́дь Бог наш во ве́ки веко́в. Ами́нь.
Бо́же, очи́сти грехи́ на́ша, и досто́йны сотвори́ нас Ца́рствию Твоему́. Ами́нь.