Бра́те, а́ще прише́д брат, мо́лит тя глаго́ля: «Прииди́ с на́ми и приобщи́ся кро́ви, сове́т же наш соста́вим вку́пе: Глаго́лющая же проти́ву нас бие́м, проти́вимся ста́рцем и не срамля́емся седи́н, бие́м иконо́мы, раздража́им безмо́лвствующая, поруга́емся гове́ющым, покори́м под себе́ вся, бу́дем имени́ти облича́юще, не дади́м молча́ния, вопие́м вси вку́пе, да ся не яви́т лжа на́ша. Наказу́еми же, велича́ние держи́м. Моли́ми же, возно́симся», бу́ди нам кре́пость се ре́кше зако́н: «Не́мощный бо рече́ не благооблича́ется».

Ты же у́бо не и́ди на путь с ни́ми, уклони́ся от них и удали́ся их. Не бо усну́т а́ще зла не сотворя́т. Отвеща́й же ко глаго́лющему сия́: Аз ве́щи не и́мам, от сих бо бежа́ли есмы́. А́ще ли же па́ки хо́щем те́мижде поработи́тися, ка́я по́льза есть власо́м отъя́тие? Име́ем на уме́ я́ко отъидо́хом от ми́ра, и́ноцы хотя́ще бы́ти: то ка́ко мо́жем смути́ти душа́ бра́тии свое́й? Слы́шав же сия́ не гне́вайся, о́бща бо по́льза есть уче́нию.

Почто́ не разумева́ем е́же пое́м: «Блаже́н мужь, и́же не и́де на сове́т нечести́вых, и на пути́ гре́шных не ста, и на седа́лищи губи́тель не се́де. Но в зако́не Госпо́дни во́ля его́, и в зако́не его́ поучи́тся день и нощь». И па́ки глаголет: «Я́ко свесть Госпо́дь путь пра́ведных, и путь нечести́вых поги́бнет»? И па́ки: «Се удаля́ющиися от тебе́ поги́бнут». Мно́гих бо прельсти́л есть по́мысл высокому́дрых.

Пи́шет бо: «Не высо́кая мудру́юще, но смире́нием веду́щеся». Безмо́лвствуим у́бо возлю́блене, молю́ тя, еда́ когда́ наслади́вся вре́меннаго жития́ во́лею твое́ю, после́дняя твоя́ сконча́еши в не́мощи. Наипа́че же егда́ начне́ши сове́т твори́ти на ме́сто свято́е по глаго́лющему: «Яды́й хлеб мой, возвели́чил есть на мя ков».

Те́мже ше́дша в ке́лия своя́ пла́чемся грехо́в свои́х, да Го́спода умо́лим и́мже изыдо́хом из ми́ра, да не когда́ похи́тит и не бу́дет избавля́ющаго. Поразуме́им се я́ве: А́ще и ты́сящни ле́ты есмы́ ны́не, в день же сме́ртный еди́ни отъи́дем. И коего́ждо дела́ их по́йдут с ни́ми, я́коже сотвори́л есть, или́ зла́я, или́ блага́я.

Сия́ навы́кни, сия́ помышля́й, да возмо́жеши избежа́ти от гне́ва. Не мо́щно бо есть нам избежа́ти от руку́ Созда́вшаго нас. «Ка́мо бо рече́ иду́ от Ду́ха Твоего́ и от Лица́ Твоего́ ка́мо бежу́?» Ни у́бо да не прельща́ет себе никтоже. Подоба́ет бо нам на суди́щи Христо́ве предста́ти, иде́же вся на́га я́ве пред очи́ма Его́. Иде́же предстоя́т ты́сяща ты́сящами, и тмы тма́ми святы́х а́нгел и арха́нгел и вся си́лы небе́сныя.

Где тогда́ высокому́дрие и надме́ние, ре́кше гнев? Где тогда́ пия́нство и я́рость? Где блу́ди и прельще́ние и похоте́ния су́етная? Кто постои́т стра́шному преще́нию а́нгел Бо́жиих? Разуме́им я́ко Христа́ ра́ди претерпе́вшии, и угоди́вшии Ему́ в ны́нешнем ве́це, ти́и нам су́дят. Ти́и бо подо́бни нам су́ще челове́цы в ми́ре Бого́ви угоди́ша.

Мы же лука́вое творя́ще, Бо́га прогне́вахом. Но проти́ву сему́ не́кто отвеща́ет от малове́рных, и рече́т: Весть Госпо́дь не́мощь мою́ и поми́лует мя. Го́ре мне, го́ре мне, кто не пла́чется о о́нех, я́ко о де́ле Бо́жии вину́ и́мут, а в сва́рех и в кото́рах и в прекосло́виих си́льны есмы. Что ся прельща́еши мня́ся Бо́гу руга́ти? Не сей зле, не и́маши жа́ти зле. Послу́шай глаго́лющаго: «Кто кре́пок сый пред Бо́гом стерпе́ боря́ся с гора́ми, и не ве́дяху обраща́юшаго я́ гне́вом, не́жели па́че сердца́ на́ша одебеле́ша, в объяде́нии и в пия́нстве, и печа́льми жите́йскими?». Те́мже того́ чи́ну не мо́жем позна́ти, в помышле́ния ме́сто ко́ждо нас да глаго́лет души́ свое́й: Не обря́щу блага́го обраще́ния, но носи́ма есмь все́ми ве́тры.

Почто́ ми есть смути́ти ине́м душа́м, на мое́ осужде́ние, а не ли па́че наказа́ний оте́ческих после́довати? Блаже́ни бо рече́ смиря́ющиися, я́ко ти́и сы́нове Бо́жии нареку́тся.

Ны́не же что сотворю́ окая́нный, и что отвеща́ю в день Су́дный о души́ мое́й, и о том е́же отврати́хся от пути́ и́стиннаго? Ов бо оста́ви отца́ и ма́терь, други́й же жену́ и ча́да, а други́й име́ния наде́жды ра́ди Христо́вы безмол́вствие прии́м. Аз же не преста́х сия́ смуща́я и оскорбля́я.

Ты же зла́я проти́ву сему́ де́лаеши, и не безмо́лвствуеши в ке́лии свое́й, но обхо́диши ке́лия мни́ховы, сважда́я бра́та с бра́том и зло́бы неприя́знены предлага́я им. И воздви́жа прахо́вныя по́мыслы, воставля́еши свар бра́тии свое́й. Почто́ не оста́нешися окая́нне душы́ твоея́, но тщету́ ей я́ко прибыток творя молвиши? Что восхища́еши себе́ чужда́я зла́я? А́ще же про́чее не мудру́еши, подоба́ет ти во глубину́ злу впа́сти. Тогда́ же егда́ потопи́т тя враг и́стине, не бо ста́нет сове́т нечести́вых, е́же па́че жестосе́рдием на́шым. И еще́ теле́сною си́лою превозно́симся, не ве́дуще рече́ннаго: «Не спасе́тся царь мно́гою си́лою, и исполи́н не спасе́тся мно́жеством кре́пости своея́».

Что возно́сишися наказа́нием? Ви́жду подвиже́ние твое́, нача́ло любо́вное явле́но. Не диви́ся о сла́ве, но озира́йся на бу́дущую беду́. «Си́льнии бо рече́ сильне́е испыта́ни бу́дут». О души́ бо еди́ной, ю́же ны есть уве́рил Госпо́дь, неради́хом о ней, но оста́вихом ю́ опусте́ти я́ко виногра́д не окопа́н. Ка́ко весма́ рай уве́рит нам, нам нерадя́щым? Рече́ бо: «В ма́ле неве́рен, и на́до мно́гими неве́рен есть».

Те́мже помо́лимся о души́, ю́же Госпо́дь уве́рил есть нам. Нема́ла бо беда́ належи́т уве́рившемуся и нераде́нием жи́вшему о Па́стыре , а́ще кроме́ повеле́ния Началоста́дника ко́снется ста́ду, я́коже пре́жде рече́нно есть: «Си́льнии бо сильне́е испыта́ни бу́дут».

Воспря́нем убо пре́жде оше́ствия на́шего, иде́же несть утеша́ющаго. Ту у́зрим кро́ткия и смире́ныя се́рдцем во мно́зе сла́ве, мы же непокори́вии в те́снех ме́стех бу́дем. Ничто́же бо Бо́га ра́ди твори́м, ни любве́ Его́ де́ля. Ничто́же смире́ною му́дростию иму́ще, но вся с горды́нею, и вся с человекоявле́нием и па́губным тщесла́вием.

Вси же есмы́ го́рди, гневли́ви, я́ри, друг дру́гу зави́дяще, друг дру́гу ревну́юще, друг на дру́га ха́плюще.

Ско́ро да предваря́т ны щедроты твоя Господи, яко смири́хомся зело. Помози́ нам Бо́же Спаси́телю наш. И́же несть со мно́ю на мя есть, и и́же не собира́ет со мно́ю растача́ет. Или́ забы́л еси́ же́рновнаго ка́мени нарече́наго на муче́ние, потворя́ющему собла́зны.

Не прельща́й себе́ челове́че, невозмо́жно бо есть предспе́яти без стра́ха Бо́жия и без смире́ныя му́дрости вели́кия. Без сего́ бо быва́емое предспе́яние, тщете́ есть хода́тай. Пи́шет бо: «Не о себе́ кто прие́млет честь, но нарече́нный от Бо́га».

Те́мже уклони́мся от зла и сотвори́м благо́е, взы́щем ми́ра и пожене́м и́. Зане́ о́чи Госпо́дни на пра́ведныя, и у́ши Его́ в моли́тву их. Лице́ же Госпо́дне на творя́щая зла́я, потреби́т Госпо́дь от земли́ па́мять их. Ни украше́ньми, ни сла́вами ве́ка сего́ прельща́емся. Мно́зи бо бога́ти усну́ша, и восташа убо́зи. И и́же днесь князь, а у́тро без княже́ния бу́дут. И́же днесь царь, а у́тро у́мрет.

Блаже́ни у́бо и́же претерпе́вшии Го́спода ра́ди, и ненави́девшии пре́лести мира сего́. Та́ко бо хотя́щую бы́ти сла́ву насле́дим. Он бога́тый, облача́шебося во всю порфи́ру, и веселя́шеся по вся дни све́тло, и хваляху и сы́нове ве́ка сего́, а не а́нгели Бо́жии. Ла́зарь же ни́щий гно́ен лежа́ше при врате́х бога́таго, и жела́ше насы́титися хотя́ от крупи́ц па́дающих от трапе́зы бога́таго. Но и пси приходя́ще, облиза́ху гной его́. Ла́зарь же не жела́ше от бра́шен до́брых от трапе́зы бога́таго, но жела́ше от крупи́ц от ни́хже пси ядя́ху. И ели́ко же бога́тый диви́мь быва́ше и велича́емь сы́нми ве́ка сего́, славы ра́ди я́же бо о нем, толи́ко же ни́щий укаря́емь быва́ше и́ми и ме́рзок. Но а́нгели Бо́жии дивля́хуся долготерпе́нию его́.

Егда́ же убо прибли́жися кончи́на обе́ма, и несе́н бысть ни́щий а́нгелы на ло́но Авраа́мле, богатый же вве́ржен бысть в му́ку. Что же по́льза бога́тому тому́ бога́тство еже име и весе́лие и́мже веселя́шеся по вся дни све́тло в ве́це сем?

Те́мже потщи́мся возлю́бленая бра́тие, избежа́ти мук о́нех угото́ваных неради́вым и гре́шным. Пре́жде да́же не по́слани бу́дем на ме́сто му́чное. И тогда́ воспла́чемся го́рько, не су́щу ми́лующему, ни утеша́ющему нас. Слы́шаще от му́чащых поноше́ние и го́ре. Се бо досто́йни есте́ му́читися са́ми себе́ исхода́тайствовасте.

Мо́щни бо су́ще в ма́лое се вре́мя преше́дшее, покая́нием суда сего́ избежа́ти и неради́сте. Укорми́сте бо телеса́ ва́ша я́ко в день заколе́ния. Где суть наслажде́ния мимоше́дшаго вре́мене? Где пре́лесть и смех? Не преидо́ша ли от вас а́ки сон и я́ко дым ве́тром разыдо́шася? Ны́не же у́бо его́же жела́сте наслади́теся, не бо дово́льни бы́сте я́ко [в] ров зол са́ми ся вверго́сте. Но и други́я привлеко́сте с собо́ю. И не дово́льни бы́сте я́ко о свои́х душа́х неради́сте, но и други́х душа́ обрати́сте на зло.

Ка́я убо де́тель или́ ка́я за́поведь помоли́тися за вы к Бо́гу? Душа́ бо ва́ша исполнены за́висти го́рькия и ре́вности и вся́коя зло́бы. Я́рость звере́й неукроти́мых возлюби́сте. Ны́не же обошла́ вы суть зла́я вся, я́же соде́ласте в мимоше́дшее вре́мя.

Го́споду глаго́лющу вам святы́ми писа́ньми, и нерад́исте, но смея́стеся и глуми́стеся. И ели́коже Благи́й Госп́одь долготерпели́в быва́ше вам, толи́ко же греси́ ва́шы умно́жишася. Го́споду ре́кшу: «Не люби́те ми́ра, ни я́же в ми́ре»: вы же о сла́ве и о сребролю́бии кото́растеся. Го́споду ре́кшу: «Блаже́ни ни́щии ду́хом, блаже́ни пла́чущиися, я́ко ти́и уте́шатся»: вы же го́рди есте́ и нечести́ви и в пре́лесть да́ли ся есте́. Го́споду рекшу: «Блаже́ни кро́тцы я́ко ти́и насле́дят зе́млю»: вы же ди́ви и неукроти́ми бы́сте. Го́споду ре́кшу: «Блаже́ни а́лчущии и жа́ждущии пра́вды ра́ди я́ко ти́и насы́тятся»: вы же пра́вды возненави́десте, и творя́щая пра́вду прогна́сте. Го́споду ре́кшу: «Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут»: вы же подо́бно стра́стным челове́ком неми́лостивно и немилосе́рдно пожи́сте. Го́споду реќшу: «Блажен́и чи́стии се́рдцем я́ко ти́и Бо́га у́зрят»: ва́ша же сердца́ лихоима́нию и похоте́нием злым поучи́шася. Го́споду ре́кшу: «Блаже́ни изгна́ни пра́вды ра́ди»: вы же пра́ведныя озло́бисте, и и́стинны не сохрани́сте.

Ны́не же что вопиете́? Вре́мя покая́ния ва́шего мимои́де: зде у́бо воздая́ние есть. Ны́не же пра́веднии венча́ни бы́ша, вы же гре́шнии в студе́ бы́сте. Ны́не пра́веднии я́ко свет просия́ша в Ца́рствии небе́снем, вы же во тму кроме́шную по́слани бы́сте. Ны́не пра́веднии со а́нгелы Бо́га пою́т, вы же в му́це с бе́сы скреже́чете зубы́ ка́ющеся я́ко вре́мя покая́нию погуби́сте ле́ностию, я́ко вы с ни́ми пре́дани бы́сте му́це. Пла́читеся у́бо му́ки находя́щых страсте́й, обои́м вку́пе бесово́м и гре́шником. Тогда́ и мы вельми возопием и воздохне́м с го́рьким пла́чем глаго́люще: «Пра́веден еси Го́споди и прави суди́ Твои́». Егда́ у́бо бе́хом в мимоше́дшем ве́це, явля́ше нам писа́нии твои́ми святы́ми и не ве́ровахом, но дремаше се́рдце на́ше. Ны́не же ви́дим дела на́ша вся пред очи́ма. Го́ре нам, я́ко погуби́хом дни на́ша в ле́ности мно́зе.

Се у́бо све́дуще люби́мицы, потщи́мся избежа́ти от студа́ и муче́ния я́ко да сподо́бимся ра́дости пра́ведных. Доко́ле жела́ние ве́тхаго челове́ка прино́сим? Доко́ле свой ум составля́ем в су́етных по́хотех ве́ка сего́? Воспря́нем про́чее я́ко от сна, от па́мяти су́етнаго жития́.

Горе́ име́ем ум и сердца́, иде́же суть су́щая, иде́же есть живо́т и свет и́стинный. Возненави́дим ми́ра и я́же в ми́ре. Неради́м о тле́нных, нетле́нных ра́ди. Небрезе́м о земны́х, небе́сных ра́ди. Возлю́бим Го́спода все́ю си́лою, Блага́го Человеколю́бца Влады́ку. Возлю́бим себе́ Го́спода ра́ди. Рече́ бо Госпо́дь ко ученико́м Свои́м: «От сего́ уве́дят вси я́ко Мои́ ученицы́ есте́, а́ще любо́вь и́мате между́ собо́ю».

Соблюде́м у́бо бра́тие любо́вь, чистоту́, гове́ние, безмо́лвие, смире́ние, ели́ко же подоба́ет святым. Возненави́дим же безсту́дие, многосло́вие. Пи́шет бо: «Муж язы́чен не испр́авится не земли́. Му́жа непра́ведна зло улови́т во истле́ние. Разуме́х я́ко сотвори́ Госпо́дь суд ни́щым и месть убо́гим. Оба́че пра́веднии испове́дятся и́мени Твоему́, и вселя́тся пра́вии с лице́м Твои́м». И па́ки глаго́лет: «На кого́ призрю́, но на смире́наго и на безмо́лвнаго, и трепе́щущаго Мои́х слове́с».

Сам же Бог Оте́ц Го́спода на́шего Иису́с Христа́, име́яй власть живото́м и сме́ртию, да просвети́т о́чи на́шы у́мныя, работати ему́ уго́дно вся дни на́ша, и обрести́ ми́лость от Него́ в день он. Помина́йте и мене́ гре́шнаго в моли́твах ва́шых, молю́ вы, я́ко да милосе́рдует и о мне недосто́йнем всех Влады́ка, я́ко Тому́ подоба́ет сл́ава во ве́ки. Ами́нь.