Ничто́же почте́м, люби́мая бра́тие, па́че нелицеме́рныя любве́. Мно́го бо согреша́ем по вся дни и годи́ны. И сего́ ра́ди любо́вь стяжи́м. Си́я бо покрыва́ет мно́жество грехо́в. Ка́я бо есть по́льза, ча́да моя́, а́ще вся и́мамы, спаса́ющия же любве́ не и́мамы? Ка́я по́льза есть, а́ще кто обе́д сотвори́т вели́к, и зове́т царя́, и вся угото́вит царе́ви бога́тствия, со́ли же не и́мать? Еда́ мо́жет я́ден бы́ть обе́д той? Не то́кмо бо издая́ния отщети́лся есть тако́вый и трудо́в, но и доса́ду прине́сл есть себе́ от зва́ных.

Та́ко и зде, бра́тие, ка́я по́льза есть всу́е тружда́тися без любве́? Вся́кое бо де́ло без любве́ нечи́сто есть. Лю́бо де́вство кто и́мать, или́ алчбу́, или́ бде́ние, или́ моли́тву, или́ приима́ние убо́гих, или́ дары́ прино́сит Бо́гови, или́ новонача́лия плодови́тая прино́сит, или́ це́ркви зи́ждет, кро́ме любве́ — вся нивочто́же вменя́тся от Бо́га.

Не восхо́щи у́бо кро́ме любве́ сотвори́ти ничто́же, а́ще ли же рече́ши, я́ко а́ще и бра́та моего́ ненави́жду, но Христа́ люблю́ — обря́щешися ложь. Облича́ет бо тя Иоа́нн Богосло́вец глаго́ля: я́ко не лю́бяй бра́та своего́, его́же ви́дит, Бо́га же, Его́же не ви́дит, ка́ко мо́жет возлю́бити? Я́ве у́бо есть, я́ко име́яй не́нависть на бра́та, а́ще и мни́тся лю́бяй Бо́га, ложь есть и себе́ прельща́ет. И па́ки глаго́лет Иоа́нн: я́ко си́ю за́поведь и́мамы от Него́, да лю́бяй Бо́га, лю́бит и бра́та своего́. И па́ки Госпо́дь глаго́лет: в се́ю двою́ за́поведию весь зако́н и проро́цы ви́сят.

О чу́до ди́вно и пресла́вно! Я́ко име́яй любо́вь, весь зако́н скончева́ет. Кончи́на бо зако́ну, любы́ есть. О си́ла непобеди́мая любо́вная! Ничто́же бо любве́ честне́е, ни на небеси́, ни на земли́. Сие́ есть нача́ло де́телем. Сия́ есть вина́ всему́ бла́гу, соль де́телем любы́ есть. Сия́ всели́ся в се́рдце А́велю. Сия́ патриа́рхи соде́я. Сия́ Моисе́я сохрани́. Сия́ во проро́цех пожи́т. Сия́ Дави́да жи́лище Свята́го Ду́ха сотвори́. Сия́ Ио́ва укрепи́. И что не глаго́лю бо́льшаго? Сия́ Сы́на Бо́жия с небесе́ све́де к нам.

Любве́ ра́ди вся блага́я яви́л есть, смерть попра́на бысть, ад плене́н бысть, любве́ ра́ди еди́но ста́до бысть, а́нгел и челове́к, рай отве́рст бысть, и Ца́рство небе́сное угото́вано бысть. Си́я ры́бари умудри́ла есть, и му́ченики укрепи́ла есть. Си́я пусты́ни жи́лище показа́. Си́я го́ры и верте́пы пе́ния испо́лни. Си́я научи́ла есть му́жи и жены́ те́сным и ско́рбным путе́м ходи́ти.

Но доко́ле не оста́влю любо́внаго сло́ва? И кто дово́лен пове́дати любо́вная исправле́ния? И а́нгели по чи́ну спове́дати не мо́гут.

О блаже́нная любы́, пода́телю всех благи́х! Блаже́н и треблаже́н челове́к, стяжа́вый и́стинную и нелицеме́рную любо́вь. Я́коже рече́ Влады́ка: я́ко бо́льша сея́ любве́ никто́же и́мать, да кто ду́шу свою́ положи́т за дру́ги своя́. Си́ю любо́вь имы́й апо́стол глаго́лаше: любо́вь бли́жнему зла не соде́лает, и не возда́ст зла в зло ме́сто, ни клеветы́ в клеветы́ ме́сто. Си́ю стяжа́вый, ни еди́ного же пре́зрит, не ревну́ет, не гне́вается, не ро́пщет, не зави́дит бра́ту. Си́ю име́яй, не то́кмо лю́бящия и́ лю́бит, но и оскорбля́ющия и́. Си́ю име́я Стефа́н, моля́ше Го́спода глаго́ля: Го́споди, не поста́ви им греха́ сего́. Блаже́н челове́к, неради́вый о всем, и си́ю стяжа́вый. Сего́ бо мзда по вся дни расте́т, и вене́ц гото́вится. Сего́ а́нгели блажа́т, и Бо́га не отлуча́ется, я́ко Бог любы́ есть. И пребыва́яй в любви́, в Бо́зе пребыва́ет, и Бог в нем. И о любви́ вся суть.

Мы же па́ки о покая́нии и о бу́дущем Суде́ глаго́лем. Се́му у́бо учи́тися добро́ есть день и нощь. На после́дний день взира́й, и не забыва́й никогда́же негаси́маго пла́мене, пе́ние во усте́х твои́х да есть непреста́нно. Бог бо имену́емь, прого́нит бе́сы. А иде́же чу́ждая и неприя́зненная пе́сни, ту гнев Бо́жий и го́ре. А иде́же святы́я кни́ги и чте́ния, ту весе́лие пра́ведным и спасе́ние душа́м. А иде́же гу́сли и ли́цы, ту омраче́ние муже́м, и жена́м па́губа, и неприя́зни ра́дование.

Кий успе́х краси́тися в час, или́ чини́тися зде, а та́мо му́читися в ве́ки? Разуме́им, я́ко не успе́ют нам ничто́же концы́ земли́ в той час. Помяне́м, я́ко никто́же никому́же помощи́ мо́жет, но ко́ждо свое́ бре́мя нося́ ста́нет, ожида́я осужде́ния бу́дущаго изы́ти нань.

Сия́ на уме́ и́муще возлю́бленнии, му́дростию, и пра́вдою, и смире́нием живе́м в ны́нешнем ве́це, я́коже и апо́стол учи́т глаго́ля: очи́стимся от вся́кия скве́рны пло́тския и душе́вныя. Отве́рзем у́бо дела́ те́мная и пога́нския щу́ди . Ниже́ у́бо да хо́дим, я́коже про́чии пога́нии хо́дят. Но святы́я дни чтем, помина́юще вся немощны́я, и вдови́цы, и си́рыя, стра́нныя и ни́щия, и и́же в темни́цах держи́ми суть, и и́же в пусты́нях, и в гора́х, и в верте́пех, и про́пастех земны́х. Святы́я дни чтем блажа́ще, не то́ржески, не пога́нски, но бо́жески. Не куми́рски, но христиа́нски. Не две́рий же венча́ем, ни ли́ки соста́вим, ни на пища́ли же, ни на гу́сли слу́ха отве́рзем, ни ри́зами мя́гкими оде́ждемся, ни зла́тным блеща́нием, ни вла́стию, ни пия́нством, ни лжесобла́знством, но все оста́вим е́ллином и иуде́ом, и́же не и́мут упова́ния спасе́нию. Мы же ку́пно вси, ма́лии и вели́цыи, му́жи же и жены́, христиа́нски святы́я дни чтем, псалмы́, и пе́сньми, и пе́нии духо́вными, по глаше́нию апо́стольску.

Не венча́ем две́рий да́фнием, ни цветцы́: се бо е́ллинско есть и иуде́йско. Мы же честны́м и животворя́щим Кресто́м две́ри венча́ем, глаго́люще со апо́столом: мне же не бу́ди хвали́тися, то́кмо о Кресте́ Го́спода на́шего Иису́са Христа́. И на две́рех животворя́щаго Кре́ста зна́мение положи́м, и на челе́, и на пе́рсех, и на усте́х, и по всем удо́м на́шим. Сим зна́менаемся и сим вооружи́мся. Се бо есть ору́жие христиа́ном, побе́да сме́рти, упова́ние ве́рным, свет конце́м, отве́рзитель ра́ю, ерети́честву потребле́ние, утвержде́ние ве́ре, ве́лие сохране́ние и похвала́ христиа́ном. Его́же христиа́не на вся́кий день и нощь, и го́ды, и часы́ непреста́нно прино́сят на вся́ком ме́сте.

Без него́ у́бо ничто́же не начина́й, ни канчива́й. Но и спя, и востая́, и де́лая, и в путь ше́ствуя, а́ще и по мо́рю пла́вишися, а́ще и реку́ во́зишися, вся у́ды своя́ животворя́щим Кресто́м утверди́: и не присту́пит к тебе́ зло. Сего́ бо ви́дяще проти́вныя си́лы, потая́ющеся отъиду́т.

Сей бо вселе́нную всю освяти́ и свет наведе́. Сей лесть упраздни́. Сей язы́ки совокупи́л есть от восто́ка и до за́пада, и се́вера, и ю́га во еди́ну Це́рковь, и во еди́ну ве́ру, и еди́но креще́ние и любо́вь вся связа́л есть, непобеди́мый град христиа́ном.

Ка́кова уста́ или́ како́в язы́к подо́бно просла́вит побе́дное ору́жие вели́каго Царя́ Христа́? Сей есть водруже́н на ме́сте ло́бнем, и а́бие прозябе́ грозн жи́зни на́шея. О сем ору́жии дра́зем Христо́с Бог наш разве́рзе всенесы́тую а́дову утро́бу, и многоключа́вствия неприя́зни затче́ уста́. Сего́ ви́девши смерть вострепета́вши, и вся, я́же име́ от пе́рваго Ада́ма, пусти́. Сим вооружи́вшеся, блаже́ннии апо́столи всю си́лу вра́жию попра́ша. И сим обо́лкшеся в брони́ ме́сто, во́ини Христо́ви му́ченицы, вся помышле́ния и шата́ния мучи́тель попра́ша. Сего́ нося́ще, и́же ми́ра сего́ отре́кшиися, со мно́гою ра́достию живу́т в пусты́нях, и в гора́х, и в про́пастех земны́х, угажда́юще Человеколю́бцу Бо́гу. Коли́ко добра́ дарова́ Бог Кресто́м ро́ду челове́чу!

Па́ки же егда́ есть конча́ние всему́ ми́ру во второ́е прише́ствие Христо́во, пе́рвое и́мать яви́тися на небеси́ со сла́вою небе́сною, и со мно́гими полки́ а́нгельскими, враги́ страша́ и оскорбля́я, ве́рныя же веселя́ и просвеща́я, и прише́ствие явля́я вели́каго Царя́.

Сия́ о честне́м Кре́сте и вя́ще сих, и я́же по сих. Ка́я же по сих? Прииду́щая у́бо ка́кова? Па́че сло́ва и смы́сла и ума́, превосхо́дят бо вся́ку пове́сть и у́жас сотворя́т вся́кому слу́ху. Лю́те мне, бра́тия моя́ возлю́бленная! Помяну́х год той и вострясо́хся, и о сем вложи́ти сло́во помы́слих. От мно́га стра́ха помышля́я, что хо́щет бы́ти и яви́тися по Кре́сте. Кто у́бо сия́ испове́сть, или́ кто посме́ет изрещи́? Ка́я ли уста́ испове́дят, кото́рый же язы́к изрече́т? Кото́рый же глас нареку́ет, како́в ли слух вмести́т слы́шати, и́хже ни небеса́ мо́гут стерпе́ти? Сицева́ бо вели́ка и стра́шна чудеса́ не бы́ша во всех ро́дех, ни и́мут бы́ти. Многокра́ты, и ны́не у́бо, а́ще бу́дет мо́лния или́ гром вели́к, не вси ли устраши́мся и па́дше содрогне́мся? И ка́ко прете́рпим тогда́, егда́ услы́шим глас трубы́ с небеси́, стра́шно возопию́щь и бу́дящь и́же от ве́ка спят, пра́ведныя же и непра́ведныя. Тогда́ во а́де челове́цы вси, слы́шаще глас трубы́, теку́т со тща́нием, и́щуще свои́х соста́в, егда́ ви́дим вся́ку вещь челове́ческую востаю́щу, ко́гождо от своего́ ме́ста и собира́ющихся от коне́ц земли́.

Вели́т бо вели́кий Царь, и а́бие со тре́петом даст земля́ ме́ртвыя своя́, и мо́ре ме́ртвыя своя́, и ад ме́ртвыя своя́. А́ще ли и зве́ри растерза́ли бу́дут, или́ пти́цы расхи́тили, или́ ры́бы раздроби́ли — вси, в нели́цы же о́ко смежи́тся, предста́нут, и влас еди́н не поги́бнет от них. Егда́ ви́дим о́гненную реку́, исходя́щу от восто́ка с я́ростию, я́ко свире́пое мо́ре, ижжага́ющу го́ры и изравня́ющу, и пожига́ющи всю зе́млю и я́же на ней дела́, тогда́, бра́тие моя́, от огня́ того́ исто́чницы преся́кнут, и ре́ки пресхну́т, мо́ре и́зсхнет, и возду́х потрясе́тся. Зве́зды спа́днут с небесе́, и со́лнце исче́знет, а луна́ преложи́тся в кровь, и небеса́ свию́тся в сви́ток. Егда́ ви́дим а́нгелы посыла́емы, и ри́щуще со тща́нием, и собира́юща Бо́жия рабы́ от коне́ц небе́с до коне́ц их. Егда́ ви́дим не́бо но́во и зе́млю но́ву. Егда́ ви́дим стра́шный Престо́л гото́вимь. Егда́ ви́дим зна́мение Сы́на Челове́ческаго, я́вльшася на небеси́, честна́го и животворя́щаго Кре́ста, просвеща́ющаго вся концы́ земли́. Тогда́ вси, ви́девше высо́це я́вльшееся ца́рское и стра́шное се зна́мение, разуме́ет ко́ждо, я́ко а́бие за сим Царь яви́тся. В той у́бо год помы́слит ко́ждо, ка́ко сря́щет Христа́ и отве́т даст. И а́ще све́сть в себе́ грехи́, стои́т умиле́н и приско́рбен, ча́я осужде́ния, изыду́ща нань. Ко́ждо бо ви́дит своя́ си дела́, стоя́ща пред лице́м его́, или́ блага́я, или́ злая́.

И тогда́ жи́вшии у́зким и приско́рбным путе́м, и всем се́рдцем покая́вшеся, и вси мило́стивии и странноприе́мцы, стоя́т ве́сели с ра́достию, ча́юще блаже́наго упова́ния и явле́ния сла́вы вели́каго Бо́га, и Спа́са на́шего Иису́са Христа́. Гряде́т бо, да возвесели́т тру́ждшаяся в бде́нии и в моли́твах, в посте́х и пе́ниих. Гряде́т, да венча́ет милосе́рдыя. Гряде́т, да ублажи́т пла́кавшаяся грехо́в свои́х. Гряде́т, да вознесе́т обнища́вшая и́мени Его́ ра́ди, и не люби́вшая ми́ра сего́, ни я́же в нем, но вся оста́вивше и Тому́ после́довавше. Гряде́т уже́ не от земли́, но от небе́с, я́ко мо́лния стра́шна. Тогда́ бу́дет кличь вели́к с небесе́ глаго́ля: се Жени́х гряде́т, се Суди́й прибли́жися. Се вели́кий Царь явля́ется. Се Суди́й судия́м открыва́ется. Се всех век Бог гряде́т суди́ти всей вселе́нней, и возда́ти кому́ждо проти́ву дело́м его́.

Тогда́, бра́тия моя́, от кли́ча того́ потрясу́тся сокро́вища земна́я от конца́ до конца́, и мо́ря, и вся глубины́. Тогда́, бра́тия, страх, и туга́, и у́жас на вся́ком челове́це от кли́ча и зву́ка тру́бнаго, и ча́яния, е́же гряде́т на вселе́нную. Тогда́ си́лы небе́сныя подви́гнутся. Тогда́ предтеку́т мо́лнии пред полко́м а́нгельским, и арха́нгельстии ли́цы гото́вятся, херуви́м и серафи́м, и многоочи́тии кре́пким гла́сом вопию́т: Свят, Свят, Свят Госпо́дь Савао́ф, Сый и Святы́й Госпо́дь Вседержи́тель гряды́й. Тогда́ вся́ка вещь на небеси́, и на земли́, и под земле́ю кре́пко вопию́т: благослове́н гряды́й Царь во и́мя Госпо́дне. Тогда́ разсту́пятся небеса́, и яви́тся Царь ца́рствующим и Князь князе́м, я́ко мо́лния го́рдая, с си́лою вели́кою и безчи́сленною сла́вою. И у́зрит вся́ко о́ко, и ти́и, и́же прободо́ша Его́, и ви́дят Его́ вся коле́на земна́я. Тогда́ не́бо и земля́ бежа́ти хо́щета, я́коже Иоа́нн преднарекова́ глаго́ля: ви́дех престо́л бел вели́к, и седя́щаго на нем, Ему́же от лица́ бежа́ не́бо и земля́. Тогда́ ся́дет на престо́ле сла́вы Своея́, я́коже Сам есть рекл: и соберу́тся пред Ним вси язы́цы.

Ка́кова у́бо душа́ обрести́ся хощет тогда́, да претерпи́т, егда́ поста́вятся престо́ли, и Суди́й ся́дет, и кни́ги разгну́тся? Тогда́ ви́дим во́инства безчи́сленая, а́нгельския си́лы предстоя́ща о́крест со стра́хом. Тогда́ ко́гождо дела́ пред а́нгелы и челове́ки чту́тся. Тогда́ сконча́ется проро́чество Дании́лово, я́коже глаго́лет: аз, Дании́л, ви́дех, до́ндеже престо́ли поста́вишася, и Ве́тхий деньми́ се́де. И одея́ние Его́ бело́ я́ко снег, власи́ главы́ Его́ огнь пла́менен, кру́зи его́ — огнь паля́, и река́ пла́менна пред Ним теча́ше, ты́сяща ты́сящ предстоя́ху Ему́, и тмы тма́ми слу́жаху Ему́. Суди́й се́де, и кни́ги разгну́шася.

Вели́к страх бра́тие тогда́, егда́ отве́рзутся стра́шныя кни́ги, иде́же суть пи́сана дела́ на́ша и словеса́, я́же сотвори́хом на сем све́те и мня́хомся укры́ти от Бо́га, испыта́ющаго сердца́ и та́йная. Ту есть напи́сана вся́ка плоть, и ни еди́но же потаи́тся, или́ добро́, или́ зло.

О коли́ка слез тре́буем того́ ча́са ра́ди, и лени́мся! Слеза́ми бо мо́жет кто поте́рти впи́санныя грехи́ в тех кни́гах, и ми́лостынею? О колькра́ты воздохне́м лю́те, я́ко и прослези́мся, егда́ ви́дим очи́ма свои́ма несказа́нное Небе́сное Ца́рство. И па́ки со други́я страны́ стра́шныя му́ки ви́дим. Посреде́ же сих вся́ку вещь челове́ческу, от пе́рваго Ада́ма, и до того́, и́же ся есть роди́л по́слежде всех, и вся покланя́ющаяся ниц. Тогда́ сбу́дется сло́во, е́же есть пи́сано: живу́ Аз, глаго́лет Госпо́дь, я́ко Мне покло́нится вся́ко коле́но, и вся́к язы́к испове́сться. И па́ки глаго́лет апо́стол: во и́мя Христо́во вся́ко коле́но покло́нится небе́сных, и земны́х, и преиспо́дних, и вся́к язы́к испове́сть, я́ко Госпо́дь Иису́с Христо́с во сла́ву Бо́гу Отцу́. Ами́нь.

Вопроси́ша же и до́брии Христо́ви послу́шницы: рцы нам, ра́бе Бо́жий, и про́чая, да слы́шим. Отвеща́ же глаго́ля: тогда́ все челове́чество, стоя́ще посреде́ Ца́рствия и Суда́, посреде́ жи́зни и сме́рти, посреде́ ра́дости и беды́, и вси до́лу покланя́ющеся, и не воскланя́ющеся, ви́дят себе́ Суд предстоя́щь, и вопроша́еми, и лю́те я́ко испыту́еми о всем житии́. Па́че же ти́и, и́же в ле́ности бу́дут жи́ли. И еще́ па́ки ви́дяще, ниже́ покло́нятся, и помышля́ют де́ла своя́, но и ви́дит ко́ждо своя́ си дела́, стоя́ща пред лице́м, или́ блага́, или́ злая́, я́коже ки́йждо преди́ посла́л. Тогда́ же и злая́ де́лавшеи и не покая́вшеися, рыда́юще глаго́лют: о́ ка́ко не́смы покая́лися, мы несмы́сленнии! И вре́мя свое́ изгуби́хом, игра́юще и руга́ющеся. О, ка́ко не бде́хом! И что ра́ди не пости́хом? Почто́ не поми́ловахом ни́щих? И что ра́ди ненави́дехом бра́та своего́? Аз, гре́шник, сотвори́х злая́, что ра́ди и не пока́яхся, да бы́ша отдали́лися греси́, до́ндеже бе год покая́нию? Но смея́ся, и яды́й, и пия́й, веселя́ся, ле́та своя́ сконча́х. Ны́не же что сотворю́, я́ко пости́же уже́ стра́шный он час, его́же мно́жицею слы́шахом и смея́хомся? Что сотворю́, гре́шный аз, я́ко кни́ги разгну́тся и су́дят всем.

Сия́ мы́слящим услы́шат глас Судии́ стра́шнаго, возопию́ща и глаго́люща: яви́те де́ла и прииме́те мзду. В той год смяту́тся вси чи́нове христиа́нстии: епи́скопи, и презви́тери, и диа́кони, и еще́ и церко́внии чи́ни. Ко́ждо, я́коже апо́стол глаго́лет, воста́ет ко́ждо от своего́ чи́на да́ти сло́во Бо́гу. Тогда́ смяту́тся стра́хом и ца́рие, и си́льнии, и му́дрии, и бога́тии, и убо́зии, зане́ наста́ год, да еди́наго кого́ждо дела́ пред а́нгелы и челове́ки почту́тся, да ко́ждо по́жнет, е́же все́ял.

Вопроси́ша же и па́ки тщи́вии послу́шницы христолю́бцы: рцы нам, ра́бе Бо́жий, и я́же по сих, что тем слы́шати и прии́мати? Отвеща́в же рече́: го́ре мне, бра́тия моя́ христолю́бцы, хо́щу рещи́ и я́же по сих, но от стра́ха держу́ся, и глас мой преста́ет, и сле́зы ми теку́т. Горда́ бо есть по́весть.

Христолю́бцы ре́ша: рцы Бо́га ра́ди, да и мы пока́емся.

Учи́тель же рече́: тогда́, бра́тия, изы́щется зна́мение христиа́нско, и́мже зна́менася ко́ждо во святе́й Кафолики́и апо́стольстей Це́ркви креще́нием, и стя́жет от ко́гождо ве́ру неоскверне́ну в ересе́х, и зна́мение неврежде́но, и ри́зу неоскверне́ну, и до́брое испове́дание, е́же испове́дахомся пред мно́гими по́слухи, глаго́люще: отрица́юся сатаны́ и всех дел его́ — а не еди́наго де́ла, ни двою́, ни пяти́, но от всех дел сатани́ных. Сего́ у́бо до́браго отрица́ния и испове́дания вопро́симся в той час. И блаже́н есть, и́же вся есть сохрани́л. Еди́нем у́бо сло́вом отрица́ется от вся́кия злы́я ве́щи неприя́знены: любодея́ния, нечистоты́, за́висти, разбо́я, лжи, татьбы́, чаро́в, клеветы́, гне́ва, напра́снства, па́мяти злу, зло́бы, бла́знов, вражды́, пия́нства, пустых бесе́д, го́рдости, красова́ния, сме́ха гуде́ния, свире́лий, пляса́ния, козлогласова́ния, пе́ния де́монскаго, лихоима́ния, братоненавиде́ния. Сего́ и я́же сим подо́бная отрица́ется вся́к христиани́н над свято́ю купе́лию. Сего́ отрица́ния истя́жемся в той год.

Бо́жии же раби́ ре́ша: рцы, я́же хотя́т по тех бы́ти, и ка́ко их вопро́сят?

Наста́вник же глаго́лет: реку́ с боле́знию, и глаго́лю с воздыха́нием и слеза́ми. Не могу́ бо без слез пове́дати, я́же суть после́дняя.

Тогда́ бра́тие моя́, по вопроша́нии всех, и всем челове́ком дела́ явя́тся, и всех дела́ понесу́тся пред а́нгелы и челове́ки. И разруши́тся вся́ка вла́сть, и держа́ва, и си́ла, и вси врази́ положа́тся под нога́ма Его́. Тогда́ у́бо, я́коже глаго́лет Госпо́дь, разлучи́т я́ от Себе́, я́коже пасту́х разлуча́ет о́вцы от ко́злищ. И поста́вит о́вцы одесну́ю Себе́, иму́щая плоды́ добры́. Ты́я о́вцы, я́же зна́ют Пасту́ха. О́вцы, я́же и́мут зна́мение, и сохрани́ша зна́мение. О́вцы, после́довавшая Па́стырю вели́кому, ре́кшему: прииде́те во след Мене́. О́вцы, не оскве́рншая святы́я ве́ры со престу́пницы. Си́я о́вцы поста́вит одесну́ю Себе́, а ко́злища ошу́юю Себе́. Того́ суть ко́злища, и́же плода́ не и́мут, и́же Па́стыря разгне́ваша. Се суть ко́злища бесну́ющаяся, соблазни́тели и святую́ ве́ру скверня́ще. И́же пляса́ша, яду́ще и пию́ще, и совокупи́ша себе́ го́ре же́стоко, и изступи́ша от ми́ра. Вся́каго бо де́ла бла́га пу́сти бы́вше, и вся́каго греха́ испо́лнени. Я́же ви́дев Госпо́дь в той час, отврати́т о́чи Свои́ от них, и поста́вит я́ ошу́юю Себе́. Тогда́ рече́т тем, и́же суть одесну́ю Его́:

Прииде́те, благослове́нии Отца́ Моего́. Прииде́те, сы́нове све́та. Прииде́те, Моего́ Ца́рствия прича́стницы. Прииде́те, и́же и́мени Моего́ ра́ди обнища́вшеи, и алка́вшеи, и жада́вшеи, и не люби́вшеи ми́ра сего́, ни я́же суть в ми́ре. Прииде́те, и́же и Мене́ ра́ди оста́висте всю ра́дость ми́ра сего́, род и прия́тели, роди́тели и ча́да. Прииде́те, и́же в пусты́нях, в гора́х, и в верте́пех, и со зверьми́ жи́вшеи. Прииде́те, благослове́нии Отца́ Моего́, прииме́те угото́ванное вам от соста́ва ми́ру всему́.

Тогда́ глаго́лет и су́щим ошу́юю: иде́те от Ме́не, неми́лостивии, нена́видевшии бра́тию, и Ме́не не поми́ловавше, ни послу́шавше. И Аз не послу́шаю вас, ни поми́лую вас. Не послу́шасте Ми пра́веднаго Ева́нгелия, ни блаже́ных учени́к — ни Аз услы́шу рыда́ния ва́шего. Напита́стеся на земли́, и прия́сте блага́я в жи́зни ва́шей. Та́мо бо по вся дни святы́ми кни́гами вопия́х, и слы́шаще руга́стеся чту́щим я́. И ны́не глаго́лю вам, я́ко не ве́де вас. Иде́те от Ме́не, про́клятии, во огнь ве́чный, угото́ванный диа́волу и а́нгелом его́. Тогда́ по́йдут си́и в му́ку ве́чную, а пра́ведницы в жи́знь ве́чную.

Христолю́бцы же вопроша́ют: во еди́ну ли му́ку по́йдут вси, или́ отра́днейши му́ки суть?

И учи́тель, отвеща́в, рече́: разли́чна ме́ста суть му́кам, я́коже и во святе́м Ева́нгелии слы́шахом. Есть бо тма кроме́шняя, и осо́бный род о́гненный. Ме́сто друго́е — скре́жет зубо́м. И ме́сто осо́бное — че́рви неусыпа́ющему. Ме́сто друго́е — е́зеро о́гненное. Ме́сто друго́е — гроза́ тре́петная. Ме́сто и́но — негаси́мому огню́, во свое́й си преиспо́дней земли́ река́ о́гненная. И туда́ во вся му́ки разделя́ются окая́ннии, ко́ждо проти́ву свои́м грехо́м. И я́коже бо суть отра́днейши греси́, та́ко отра́днейши и му́ки.

Христолю́бцы ре́ша: рцы отра́днее му́кам.

Учи́тель же рече́: и́нако му́чится любоде́й, и и́нако прелюбоде́й. И́нако разбо́йник, и друго́е я́ко тать и пия́ница. А и́же суть соблазни́тели скверня́щимся, услы́шат: да во́змется нечести́вый, да не ви́дит сла́вы Госпо́дни. А и́же и́мут на ся гнев, и лучи́тся им в том умре́ти — неизмоли́мь суд обря́щут, я́ко ме́рзцы во тму кроме́шную по́слются. И́мже Христу́ ве́ры не я́ша, е́же рече́: люби́те друг дру́га, отдади́те себе́ грехи́.

Го́ре любоде́йцем, го́ре и пия́ницам. Го́ре прелюбоде́ем и чароде́ем, го́ре тем, и́же пию́т вино́ с гу́сльми и с ли́ки. Го́ре тем, и́же скверня́тся соблазни́тели. Го́ре тем, и́же ху́лят святы́я кни́ги, го́ре и лжи́вым. Го́ре тем, и́же губя́т год покая́нию в сме́сех и в весе́лии. Взы́щут бо его́ со слеза́ми, и́же зле зде ижди́вшии житие́ свое́ — и не обря́щут. Го́ре тем, и́же оправда́ют беззако́нника мзды ра́ди. Го́ре тем, и́же суть хи́щницы чужде́му име́нию. И реку́ пре́просто: го́ре тем, и́же ошу́юю обря́щутся в той час стра́шный, и я́ко омраче́ни бу́дут, и вострепе́щут, и зубы́ поскре́гчут, егда́ услы́шат: иде́те от Ме́не, прокля́тии, во огнь ве́чный. И смяту́тся, егда́ слы́шат: не ве́де вас. И тогда́ а́бие пожену́тся от су́дища с вели́ким гне́вом, и преда́дятся в ру́це сме́рти, да упасе́т я́, я́коже есть пи́сано.

Христо́ви же раби́ ре́ша: мо́лим тя, ра́бе Бо́жий, да тве́рдо уве́риши ны о сем, ка́ко неве́рнии ти́и разлуча́ются на му́ки?

Учи́тель же, прослези́вся и в пе́рси своя́ толки́й, отвеща́ глаго́ля:

Го́ре мне, бра́тия моя́, какову́ печа́льну по́весть мо́лите слы́шати. Что реку́ о го́рдей той и стра́шней годи́не? Го́ре мне, бра́тия моя́ возлю́бленная, кто дерзне́т испове́дати, или́ кто претерпи́т си́ю умиле́ную по́весть? И ели́ко вас и́мать сле́зы — пла́читеся, а и́же не и́мате — прииде́те, слы́шите после́днюю по́весть и сле́зы испусти́те. Прииде́те, и услы́шим, что нас ждет, а мы лени́мся о спасе́нии на́шем.

Тогда́ у́бо разлуча́ются от себе́ во уми́леное то разлуче́ние, и отъи́дут во оше́ствие невозвраща́ющееся и не иму́щее конца́. Тогда́ разлуча́тся епи́скопи от епи́скоп, и попо́ве от попо́в, и диа́кони от диа́кон, и анагно́сти от анагно́ст. Тогда́ разлуча́тся ца́рствовавшии, и воспла́чутся, и пожену́тся а́ки скот. Тогда́ воздохну́т кня́зи, и обря́щут су́етия. И возря́т сю́ду и сю́ду, и не бу́дет помо́щника, ни бога́тства ви́дети, ни слуг служа́щих. Тогда́ разлуча́тся жи́вшии ле́ностию чернори́зцы, и возлю́бльшеи мир сей. И мирски́ми пе́кшеися, и мир люби́вшеи, и мирска́я помышля́вше. Тогда́ разлуча́тся роди́тели от чад, оте́ц от сы́на, и ма́ти от дще́ри, и прия́тели от прия́тель, и род от своего́ ро́да. Тогда́ разлучи́тася лю́те от себе́ мужь и жена́, я́же не сохрани́ста ло́жа неоскверне́на. Но се оста́ну мно́го глаго́лати, стра́х бо мя вели́к обде́ржит о сей по́вести.

Тогда́ а́бие поведу́тся, жено́ми и бие́ми от а́нгел, и лю́те рве́ми. И по́йдут, зубы́ скре́гчуще, и ча́сто взира́юще вспя́ть, ви́дети хотя́ще пра́ведныя, от нихже разлучи́шася. И пла́чутся го́рько лю́те, я́ко и за́йдут а́бие, не могу́ще возврати́тися вспя́ть. И прибли́жатся к ме́сту то́му жесто́кому, иде́же па́ки разлуча́ются во вся му́ки. Тогда́ ви́дяще коне́чное осужде́ние, и никого́же моля́ща о них: ни наре́чия не могу́ща их пости́гнути, да ся бы́ша возврати́ли вспя́ть. И тогда́ рыда́юще глаго́лют ко́ждо: о, коли́ко вре́мя погуби́хом в ле́ности! О, ка́ко ны прельсти́л есть пусто́шный он мир! Ка́ко ины́я ви́дяще, ка́ко тружда́хуся в тща́нии, а мы не потща́хомся! Но святы́я кни́ги слы́шаще смея́хомся, ше́ги де́юще чту́щим я́. Та́мо Бог глаго́лаше кни́гами, и не внима́хом. Зде же мы вопие́м, и Он отвраща́ет лице́ Свое́ от нас. Ка́я у́бо по́льза есть нам от су́етнаго сего́ ми́ра? Где оте́ц роди́вый, где ма́ти боле́вшая? Где ча́да, где прия́тели? Где бога́тство? Где име́ния? Где мо́лвы и пи́рове? Где мно́гий и безго́дный труд? Где рожде́ние и зна́ния? Где ца́рие и кня́зи си́льнии и му́дрии? Ка́ко от сих ни еди́наго в по́мощь и́мамы?

Тогда́ ви́дим коне́чное отмета́ние от Бо́га и святы́х, и рыда́юще воздохне́м, го́рькими слеза́ми глаго́люще: спаси́теся, вси пра́ведницы, от ни́хже мы отлучи́хомся. Спаси́теся, прия́тели и родства́, отцы́ и ма́тери, сы́нове и дще́ри. Спаси́теся, апо́столи, и проро́цы, и му́ченики Госпо́дни. Спаси́теся, чи́нове чернори́зчестии. Спаси́ся и Ты, Госпоже́ свята́я, Богоро́дице Мари́я, Ты бо мно́го труди́ся, моля́щися нас ра́ди, да мы спасе́мся. Но мы неради́хом спасти́ся. Спаси́ся и ты, кре́сте, раю́ жи́зни, его́же насади́ Госпо́дь. И ты, верхо́вний Иерусали́ме, ма́ти проро́ком и перве́нцем, и ты, Ца́рство Небе́сное, не иму́щее конца́. Спаси́теся вси, спаси́теся, уже́ бо не и́мамы ви́дети вас, в му́ку бо и́дем, не иму́щую конца́, ни поко́я.

И тогда́ по́йдут ко́ждо в ме́сто угото́ванное, е́же угото́ваша себе́. И́же ся не пока́яша, да бы́ша изба́вилися от гне́ва и огня́ того́, и туги́ тоя́ я́же и́мать бы́ти. Да сего́ ра́ди и му́чатся во ве́ки.

Слы́шасте ли, бра́тия моя́, осужде́ние то? Слы́шасте ли, бра́тия моя́, что прие́млют неради́вии? Слы́шасте ли о го́рдем дни и о лю́тем часе́? О сем часе́, бра́тия помышля́йте, той бо час есть, е́же и́мать искуси́ти все житие́ на́ше; о сем святы́я кни́ги вопию́т и известву́ют, да никто́же постыди́тся. О той годи́не глаго́лаше проро́к Дави́д: я́ко Ты возда́си кому́ждо по дело́м его́. О той годи́не апо́стол вопия́ше глаго́ля: храни́теся, ка́ко хо́дите. Стра́шно бо есть впа́сти в ру́це Бо́га жи́ва. О сем дни глаго́лаше Влады́ка Христо́с: потщи́теся вни́ти те́сными дверьми́. Сий день на уме́ и́муще, вси святи́и оста́виша все житие́ благо́е: до́мы, и бога́тство, рабы́, дру́ги, бра́тию, роди́тели, ча́да, о́вцы, волы́, ко́ни, весе́лие, ба́ни, ли́ки, кли́чи, сва́ры и суды́, — и все оста́вльше, бежа́ша в пусты́ни, и в го́ры, и в про́пасти земны́я, а́лчуще и жа́ждуще, да не постыдя́тся в той час.

Не му́жи у́бо еди́ни, но и жены́ те́сный и ско́рбный путь возлюби́вше, похи́тиша Ца́рство Небе́сное. О Христе́ бо Иису́се несть му́жеский пол, ни же́нский, но ко́ждо свою́ мзду прии́мет проти́ву своему́ труду́, я́коже есть пи́сано: блаже́ни, и́же обря́щутся люби́ми Христу́ в той час. Блаже́ни ну́дящеися в моли́твы. Блаже́ни и́щущеи по вся дни спасе́ния душа́м свои́м. Блаже́ни то́лкущеи в две́ри Христо́вы в терпе́нии. Блаже́н челове́к, и́же разве́ржет бре́мя грехо́в свои́х, доне́леже вре́мя есть. Блаже́н челове́к, и́же купу́ет ми́лости, да́же не разы́дутся торжа́не. Блаже́н раб той, его́же прише́д обря́щет Госпо́дь творя́ща си́це. Блаже́ни есмы́ и мы, бра́тия, а́ще не стужи́м си́ то́лкуще: отве́рзет бо и нам, нело́жен бо есть ре́кий: толце́те, и отве́рзется вам. Той бо рече́: и́же а́ще кто гряде́т ко Мне, не и́мам изгна́ти его́ вон. Той бо есть Бог наш, Той сотвори́ ны, и Тому́ сла́ва во ве́ки веко́м. Ами́нь.