Окая́н же и стра́стен везде́, лжай вы́ну, я́ко испе́рва диа́вол ложь есть, и я́ко вся́кая лжа от диа́вола есть. Лжи́вый бо всегда́ без дерзнове́ния есть, ненави́димь бо нари́чется от Бо́га и от челове́к. И кто не пла́чется лжа́ми живу́щаго? Сицевы́й бо во вся́ком де́ле неиску́сен есть и во вся́ком отве́те нестро́ин. Сицевы́й гнев и кото́ры в монастыре́х воздви́жет, и о́бщей бра́тии есть, я́ко ржа желе́зу: велича́во бо се́рдце и́мать и сло́ва не терпи́т в сла́сти послу́шати, та́йны удо́бь открыва́ет, и сове́ты язы́ком развраща́ти до́бре стоя́щих. На́чнет вещь и себе́ без вины́ показу́ет. И кроме́ кля́твы ничто́же не глаго́лет. Многоко́знен и многообра́зен лжи́вый есть. Бо́ле сея́ я́звы несть ничто́же, и вы́ше поноше́ния сицева́го несть. От всех бо ме́рзок есть, и сме́ху всем есть. Те́мже внемли́те бра́тия моя́, е́же вы́ну отну́дь не лга́ти.