А́ще приключи́тся зло́ба, не в зло́бу у́бо ключи́тся: притра́но же и лю́то, е́же пребыва́ти во гне́ве, бра́те. А́ще в чем и вельми́ приключи́т ти ся оклевета́ну бы́ти от кого́, и прише́д други́й возвести́т ти, я́ко о́нсица брат потяза́ тя зле. И ты у́бо яќо прему́др поразуме́й, чие́ наважде́ние есть, и не гне́вайся на бра́та своего́. Рцы же и к возвести́вшему ти та́ко: «А́ще и потяза́л мя есть, но брат ми есть, и́бо досто́ин есмь клеве́т. Но то́кмо не о себе́ потяза́л мя есть, но враг се пригото́вал есть, я́ко [да] вражду́ положи́т между́ на́ми. Госпо́дь же да проклене́т врага́ лука́ваго, бра́та же да поми́лует. И нас не оста́вит». А́ще ли же в лице́ потя́зан бу́деши, ни притрани́ си о сих, ниже́ ско́ро пожени́ по́мысла на гнев. А́ще ли же добра́ ра́ди потяза́ние бу́дет, не бу́дем жестосе́рди, но па́че да испра́вим прегреше́ния на́ша. А́ще ли же приключи́тся се по во́ле неприя́зненей: но ты а́ки све́дый де́ло его́, не горди́ся на бра́та своего́. А́ще ли же досажда́емь досажда́еши, сугу́бо ся еси́ потяза́л. Пе́рвое же, я́ко потяза́емь не принесе́ терпе́ния. Второ́е же, я́ко студом́ пома́зався, проти́ву потяза́л еси́. Егда́ у́бо приключи́т ти ся потя́зану бы́ти ким, не тепл бу́ди гне́вом на и́скреняго. А́ще ти ся смее́т друг на прогне́вание, «несмы́слен бо рече́ в сме́се сотвори́т зла́я». Не о том бо рече́но есть бра́тие, но яќо доброиску́сен врачь, раствори́т чарова́ние любо́вное соу́зом ми́рным. Огнь бо огня́ не угаси́т, та́ко не подоба́ет смея́тися, но да любве́ ра́ди и чистоты́ и терпе́ния, низложи́ши я́раго бе́са устремле́ние. Пи́шет бо: «Гнев му́жеск не соде́лает пра́вды Бо́жия». Не бо, но в мгнове́нии я́рость, паде́ние ему́ есть. А́ще ли же брат той не созида́ется внегда́ ты смее́шися, но вся́цем о́бразом потщи́мся угоди́ти бра́ту, Го́споду глаго́лющу: «А́ще принесе́ши дар твой ко олтарю́ Моему́, и ту помяне́ши я́ко брат твой и́мать не́что на тя, оста́ви дар твой пред олтаре́м, и иди́ пре́жде смири́ся с бра́том твои́м. И тогда́ прише́д, принеси́ дар твой». И апо́стол запове́дает, глаго́ля: «Мир гони́те и святы́ню: без сих бо нево́зможно Го́спода ви́дети». И да не научи́т тебе́ лука́вый глаго́лати, не бых печа́ловал я́ко потя́зан бых. Но е́же пред свое́ю мя бра́тиею потяза́. И се ли тя смуща́ет, ра́бе Госпо́день? Где у́бо оста́вил еси́ ору́жие твое́, во́ине Христо́в? Речь же о Кресте́. Крест же есть смире́ние, я́коже пи́шет: «Смири́ себе́, быв послушли́в до сме́рти, сме́рти же распя́тия». Хо́щеши ли бра́те, да ти покажу́, я́ко до́лжни есмы́ похва́льно терпе́ти зело́ е́же а́ще постра́ждем за Христа́, а́ще стопа́м Его́ хо́щем после́довати? Христо́с есть жизнь на́ша, и спасе́ние душ на́шых. А стражда́й у́бо за Христа́, за свое́ спасе́ние и жизнь стра́ждет. Покажу́ же ли ти от подобостра́стным нам челове́ком, я́ко смире́ною му́дростию Бо́гу угоди́ша? Веду́ тя пре́жде по пло́ти ходи́вшых о́бразом, пото́м же до́йдем на духо́вная. Оклевета́ны бы́вша словесы́ ча́стыми, и оста́вим же су́щее по пло́ти, прии́дем же на духо́вная. Егда́ у́бо бежа́ше Дави́д от лица́ Авесоло́мля сы́на своего́, то не изле́з ли Семе́й? Досажда́ше и царю́ Дави́ду пред все́ми гряду́щыми. Еда́ бе кроме́ еди́н досажда́ше царю́? Да рече́т кто, я́ко сего́ ра́ди прия́т досажде́ние терпели́вый. Не то́кмо досажда́ше, но и прокля́т и́ и ка́мением мета́ше, я́коже и глаго́лати кому́ бли́жних друго́в царе́вых: «Почто́ проклина́ет пес ме́ртвый го́спода моего́ и царя́? Но прише́д и отъиму́ главу́ его́». Рече́ же к нему́ царь: «Что мне и тебе́, сы́не Сару́ш? Оста́вите и́ та́ко проклина́ти мя, я́ко Госпо́дь рече́ ему́ проклина́ти Дави́да. И кто рече́т ему́ что сотвори́? Оста́вите и́, я́ко да ви́дит Госпо́дь смире́ние мое́, и возврати́т ми блага́я кля́твы его́ ра́ди в день сей». Ви́диши ли люби́миче, я́ко смире́ною му́дростию пра́веднии порабо́таша Го́сподеви? А́ще царь сый и проро́к толи́ко показа́ тща́ние к Бо́гу и смире́ние, ка́ко же у́бо нам убо́гим и гре́шным су́щым, подоба́ет помяну́ти ку́пно же и того́ свята́го Дави́да е́же к Сау́лу имя́ше беззло́бие. И мы у́бо бра́тие терпи́м, друг дру́га тяготы́ нося́ще. Ка́ко у́бо есть и во́ин, и́же ви́дев дру́га своего́ восхище́на ва́рвары, и подвиза́ется па́че, и победи́тися хотя́ с ра́тники, да исхи́тит дру́га своего́ от рук их. И егда́ же не мо́жет исхи́тити его́, и тогда́ пла́чется и бие́тся по лани́тома, помина́я по́друга своего́: то кольми́ па́че до́лжни есмы́ мы друг за дру́га положи́ти ду́шу свою́, Го́споду и Бо́гу и Спа́су на́шему Иису́с Христу́ ре́кшу: «Бо́льша сея́ любве́ ничто́же есть, да кто положи́т ду́шу свою́ за дру́га своего́». Тому́ сла́ва во ве́ки веко́в. Ами́нь.