Брат еди́н испове́да ми глаго́ля, стры́я име́х златаря́ су́ща худо́жеством, и отве́ргся жития́ бысть мних. На ста́рость же его́, прии́де к нему́ козми́к еди́н, алекса́ндрянин ро́дом кави́да худо́жеством, хотя́ бы́ти мних. И прия́т его́ ста́рец в монасты́рь свой. И по вре́мени дру́зем, сотвори́ ста́рец две ке́лии в монастыри́ свое́м. Пребыва́я же брат в де́ле свое́м день и нощь измену́я кави́дия, бе бо ме́сто потре́бно ему́ изоби́льством, я́коже кото́рому де́лу тре́бования име́ти, тем у́бо ни о собо́ре бреги́й, ниже́ о моли́тве, но то́кмо о де́ле, сребролю́бием одержи́мь. Благочести́вый же ста́рец понужда́ше бра́та, глаго́ля: «Бра́те Пала́дие, прииди́ сотвори́м вертогра́д». Он же к нему́ рече́: «Иду́», и не идя́ше. И па́ки глаго́лаше к нему́ ста́рец: «Бра́те Пала́дие, прииди́ сотвори́м собо́р». Он же па́ки отвещава́ше: «Пойди́, прииду́ ти», и не идя́ше, но презря́ше ста́рца. Име́яше же с собо́ю ста́рец три бра́ты, два сле́пы, а тре́тий непотре́бен бе. Егда́ же у́бо творя́ше ста́рец вкуше́ние ма́ло, принося́ себе́ Пала́дий хлеб, и ядя́ше с ни́ми, и та́ко па́ки грядя́ше на свое́ де́ло. Ста́рец же у́бо святы́й моля́ше бра́та, наказу́я не презре́ти своего́ спасе́ния. Он же не покоря́шеся благо́му наказа́нию свята́го ста́рца, но оста́вль его́ изы́де, да живе́т еди́н, в безстра́шие Бо́жие вверг себе́.
Та́кожде не радя́щу ему́, и непокоре́нием одержи́мь сый, ни еди́н же у́бо живя́й прилежа́ше своему́ спасе́нию, но до конца́ уда́лив свой по́мысл Бо́жия по́мощи, и святы́х ча́яния. По́слежде побежде́н быв бе́сом, ум погуби́в, и не моги́й ктому́ ру́ки принести́ ко усто́м, но ине́ми пита́емь быва́ше я́ко младе́нец, ниже́ челове́ка отто́ле зна́яше, и из ноздре́й его́ со́плие теча́ху по браде́ его́. И я́ко разуме́ша сестры́ его́ си́це приклю́чшаяся ему́, и прия́ше его́ к себе́, бе́ша бо де́вствующе, и сего́ затвори́ша в собо́ре монасты́рстем. И бе воздви́жение его́ на седе́ние всем собо́ром. И внегда́ прихожда́ху старе́йшины собо́ра, те́мже моля́ху его́, сотвори́ти моли́тву себе́ ра́ди, я́ко да сотвори́т Госпо́дь с ни́ми ми́лость. И пребы́сть в такове́м наказа́нии ле́то еди́но, и сим сконча́ся.
Се у́бо что бысть дела́ безстра́шия? Се что ти хода́тайствует непоко́рство и презре́ние? Се в какову́ кончи́ну сведе́ его́ ослуша́ние? Не пре́зрим у́бо возлю́бленнии стра́ха Госпо́дня, но повине́мся под кре́пкую ру́ку Его́, рабо́тающе друг дру́гу во стра́се Бо́жии, и Той бу́дет нам стена́ и покро́в от лица́ вра́жия, я́коже пи́шет: «Ополчи́тся а́нгел Госпо́день о́крест боя́щихся Его́, и изба́вит их». Тому́ сла́ва во ве́ки веко́в. Ами́нь.