Разли́чно бо́рется диа́вол, с су́щими под духо́вным отце́м, и в покоре́нии сед́ящими. И а́ще ви́дит их враг пло́тска помышля́ющих, и а́бие вложи́т им плотски́я по́мыслы, глаго́ля: Изы́ди из о́бщаго жития́, и причастися ку́пли, и собери́ себе́ тре́бования. Духо́вными же пр́авдами повели́т лука́вый, и вложи́т ему́ во ум сицева́я, и рече́т: В ми́ре де́лаеши, и я́си я́ко скот, и ка́я пр́авда есть сия́, е́же де́лати и я́сти? Се́ю у́бо я́дию воста́нет ти брань блу́дная. И па́ки: А́ще не я́си, не мо́жеши де́ла терпе́ти, но во вну́тренюю пусты́ню иди́, и спасе́н бу́деши, Госпо́дня бо есть земля́, и концы́ ея́ испо́лнь. То́кмо ма́ло желе́зцо возми́ с собо́ю, и́мже хо́щеши бы́ли ископова́ти, и я́сти, я́коже и пе́рвии мни́си творя́ху, и́же угоди́ша Бо́гу. И ка́я потре́ба есть зде седе́ти, иде́же собла́зни суть и клеветы́ и оглаго́лания, и и́ны ве́щи, и́хже не подоба́ет глаго́лати. Егда́ же изы́деши, и сего́ ничто́же име́ти и́маши. Хи́трости бо ино́й научи́шися, отню́ду же я́ко дово́льну мзду прии́меши, да и убо́гому пода́си от труда́ своего́. Сия́ вложи́т бра́ту во ум лука́вый.

И тогда́ отвеща́ет брат по́мыслу глаго́ля: Се исхожду́ до зде, и в ко́ем ме́сте ся́ду, не вем, еда́ когда́ исше́д, и не обре́т ме́ста, па́ки возвращу́ся се́мо. Сопоста́т же глаго́лет: То́кмо до зде изы́де, несть бо ти скудота́ ме́ста, кого́ бо рече́ Госпо́дь оста́ви? Еда́ ли и тебе́ хо́щет оставити, но па́че не возврати́шися се́мо. Отвеща́ет брат глаго́ля: Да потерпи́м до сего́ вре́мени. Сопоста́т же глаго́лет: То где мо́жеши терпе́ти напа́сти быва́емыя на ме́сте сем? И мня брат на бо́лий успе́х влеко́мь сый, вознесе́тся по́мыслы, е́же есть зле́е всего́. Я́коже бо кора́бль в пучи́не сый, име́я ма́лу сква́жницу, и от ма́лыя тоя́ толи́ко вели́чество потопля́ется. Те́мже о́бразом и душа́, прие́млющи вра́жия ла́яния, а́ще не воспря́нет к сотво́ршему ея́. Воспрянове́нию бо потре́ба есть возлю́бленнии, и смире́нней му́дрости зело́. Все же лука́вое упражня́ется, любве́ ра́ди я́же к Бо́гу.

Возне́с же себе́ по́мыслы, и прии́дет ко игу́мену глаго́ля: А́вво сотвори́ любо́вь отпусти́ мя, не могу́ бо ктому́ во о́бщем житии́ седе́ти. И сия́ слы́шав ста́рец, на́чнет скорбе́ти и тужи́ти о бра́те, я́ко пору́ган бысть. И на́чнет моля́ его́ глаго́лати: Аз бра́те не отпущу́ тебе́, почто́ же ча́до послу́шаеши де́мона, хот́ящаго тя разлучи́ти братства, и сла́дкия их любве? Или́ не ве́си бра́те, а́ще изле́зет овча́ от огра́ды, зве́рем снеде́но быва́ет. Рцы же ми ча́до, еда аз оскорби́л тя есмь? Или́ кто от бра́тии опеча́лил тя есть, рцы ми, да аз тебе́ уте́шу о Го́споде? А́ще ли же кто оскорби́л тя есть от бра́тии, терпи́ глаго́лющаго ра́ди: Друг дру́гу тяготы́ носи́те, и та́ко скончава́ете зако́н Христо́в. А́ще ли же и аз тя оскорби́х, свиде́тель ми есть Сердцеве́дец Бог, я́ко не возненав́идех тебе́, но спасе́ния ра́ди души́ твоея́ се тебе́ бысть. Уши́ма же то́кмо слы́шит брат, внутрь же влеко́мь есть по́мыслом, та́кожде и вся бра́тия мо́лят его́ глаго́люще: Не оста́ви нас бра́те, ку́пно же и ка́юще его́.

И а́ще покори́тся брат безмо́лвствовати, избу́дет мно́гих напа́стей и ско́рбей. А́ще ли же не покори́тся, тогда́ глаго́лет ко игу́мену: Ничесо́го же ра́ди, но еди́н хощу́ безмо́лвствовати. И да не продолжи́м словесе́, отлучи́тся бра́тства, и изше́д из монастыря́, погляда́ет на́десно и на́лево, и а́ще и́щет сего́ ми́ра, ослепе таковы́й по́мыслом, и глаго́лет в себе́: Избы́х де́тельнаго жития́ мни́шескаго, и Прему́дрость сказу́ет, свою́ поги́бель. Подо́бен есть таковы́й челове́ку, и́же взем свой водоно́с, и и́де почерпа́ти воды́, водоно́са же не бе помы́л водо́ю, возвраща́я же ся и сосу́д сокруши́. Та́ко и отмета́яйся благода́ти Госпо́дни, и в мир па́ки возвраща́яся, и а́ще не воздержи́мь бу́дет брат благочести́вым по́мыслом, то во вне́шнюю пусты́ню изведе́т его́.

Прилучи́т же ся ему́ обита́ти у ста́рцев не́которых, ста́рцы же у́бо прии́мут бр́ата с ра́достию, и пото́м вопро́сят его́: Отку́ду еси́ бра́те? Он же рече́т: О́бщаго жития́ о́ного бех брат, и ун́ынием объя́т бых во о́бщем житии́, изыдо́х от о́бщаго жития́, и ны́не ищу́ иде́же ся́ду, и пла́чуся грехо́в мои́х. И тогда ста́рцы на́чнут утеша́ти бра́та, глаго́люще ему: Иди́ у́бо во о́бщее свое́ житие́ ча́до, и про́чее почи́еши, се бо ви́диши нас, в ко́ей тесноте́ есмы́ в ме́стех сих. И́бо слы́шали есмы́ от оте́ц в ме́стех сих, я́ко добра́ о́бщая жития́, наипа́че же ю́ным.

И а́ще у́бо уве́рится брат, и возврати́тся в ме́сто свое́, и а́бие безмо́лвствует, избежа́в ско́рбей мно́гих и злых. А́ще ли же не увери́тся, но во вну́треннюю пусты́ню пожене́тся, и постиг брат пусты́ню, на́чнет не ради́ти. К тому́ же и де́мони и́злиха смутя́т его́ страше́нием, и реку́т: До́бре седя́ше с бра́́тию своею, кто тя пребра́, и изведе́ в пусты́ню сию́? И ка́я правда есть, а́ще у́мреши зло́ю сме́ртию в пусты́ни сей? Тогда́ явя́тся бра́ту боле́зни вели́ки, и страши́лища, и му́ки мн́оги в по́мыслех его́, и тогда́ на́чнет глаго́лати: До́бре седя́х, и ка́ко прельще́н бых? Или́ кий де́мон прельсти́л мя есть, изы́ти в пусты́ню сию́ стр́ашную, иде́же зве́рие живу́т лю́тии мно́зи? Что же сотворю́ окая́нный? А́ще впаду́ в ру́це ва́рваром? Или́ егда́ в разбо́йники впаду́? Или́ зверь зол сря́щет мя, но и бе́си мно́зи обрета́ются в ме́стех сих, пу́сто бо есть ме́сто се, и ка́ко могу́ един жи́ти в пусты́ни сей? Па́че же обы́кшу ми мно́жайшей братии. Вои́стину у́бо а́ще не воспря́нет таковы́й, живы́й еди́н в пусты́ни, а́бие и ум погуби́т, я́коже не́цыи мно́зи пострада́ша. И пото́м по словесе́х сих, на́чнет брат глаго́лати в себе́: Да иду́ и вселю́ся близ бра́тии единоживу́щия.

И пото́м при́идет ко единоживу́щим, и введу́т его́ с ми́ром, и прии́мут его́ о Го́споде. И пода́вше ему́ ке́лию между́ собо́ю, прине́сше ему́ я́коже может рука́ его́ де́лати. И пото́м ся́дет брат в ке́лии свое́й и глаго́лет: Уже́ себе́ до́лжен есмь де́лати м́алое се де́ло, да обря́щу пи́щу. И па́ки что сотворю, я́ко де́ла ручна́го ме́ста сего́ не у́ навы́кл есмь? И по днех, навы́кнув брат ручно́е де́ло, на́чнет мо́лвити, я́ко еди́н сый живы́й. Я́коже бо обы́кшу един́ому жи́ти, явля́ется зло о́бщее житие́, та́кожде и обы́кшу во о́бщем житии́, зло явля́ется житие́ еди́но живу́щих. И на́чнет про́чее брат напа́стию обдержи́мь, раска́явся глаго́лати: Се мо́лвлю о всем, и ни ма́ло служе́ния обрета́ю возложи́тися, со сво́ими по́мыслы боря́ся. Егда́ же бех во о́бщем житии́, сего́ всего́ пр́азден бых. Печа́ль же бе моя то́кмо, е́же ити́ в собо́р свой на моле́ние мое́, и на ма́лое де́ло ручно́е. Ны́не же что сотворю́ аз окая́нный? Грех бо ра́ди мои́х си́я приключи́ша ми ся. Егда́ бо услы́шахся наказа́ния отца́ моего́, и сего ра́ди обдержа́т мя ско́рби мно́ги. Я́коже бо зло́е ослуш́ание Ада́ма из рая́ изведе́, та́ко и мене́ из монастыря́ моего́.

И по сих ключи́тся принести́ бр́ату по́мысл на благо́е и на зло́е. И злый по́мысл вложи́т ему́ во ум глаго́ля: Се уже́ о́бщее жи́ти искуси́л еси́, и в пустыни му́чен бысть, и а́ще возврати́шися во о́бщее житие́, срамота́ ти есть и поноше́ние. Не то́кмо же се еди́но во о́бщем житии́, но и ско́рби суть и собла́зни мно́зи, и па́ки в пусты́ни сей страши́лища и труд безчи́слен, но па́че изше́д иди́ в мир, и та́мо бо а́ще хо́щеши боя́тися Бо́га спасе́шися. Или́ мнит ти ся я́ко ти́и еди́ни суть, и́же в пусты́ни спаса́ются? А́ще же бу́дет брат мудр, отвеща́ет по́мыслу своем́у глаго́ля: А́ще же и в пусты́ни, иде́же есть безмо́лвие мно́го и ти́хость, не оста́ви мене́ без молвы́, и а́ще иду́ в мир, то ка́ко не восхо́щет на мя воста́ти зло? Сия́ вложи́т враг во ум его́, хотя́ его́ возврати́ти я́ко пса на своя́ блево́тины.

А́ще же пребыва́ет в по́мысле, а́бие в мир пожене́т его́ враг. А́ще ли же есть душа́ упова́ющи на спасе́ние Госпо́дне, Бог даст ему́ по́мысл добр на путь пра́вый. Се же предложе́ние блага́го по́мысла. И рече́т: Се уже́ и о́бщаго жития́ искуси́л еси́, и в пусты́ни му́чен бысть. Те́мже искуси́ по́мыслы своя́, и иде́же ви́диши яко созида́ема быва́ет душа́ твоя́, та́мо пребыва́й. А́ще же и в сих ме́стех хо́щеши без молвы́ бы́ти, я́коже и про́чая бра́тия седя́щая Го́спода р́ади, Госпо́дь Иису́с Христо́с не и́мать тебе́ оста́вити ни презре́ти, но Той ти помо́жет, то́кмо во стране́ Его́ живи́. А́ше ли же и во о́бщее свое́ житие́ хо́щеши возврати́тися, и се лу́чше ти есть. И не рцы в по́мысле свое́м: Срам ми есть обрати́тися к бра́тии своея́, име́ти бо мя и́мут я́ко нестерпе́вша, и не соверши́вша труда́ пусты́ннаго, и я́ко страшли́ваго во́ина от ополче́ния бра́ни бежа́вшаго. Не та́ко бра́те мой, не та́ко. Но па́че я́ко иску́сен подвиза́лец, рече́нное апо́столом, соверши́л еси́. Глаго́лет бо: Вся искуша́юще, до́брейшая име́ти. И се ты вся вку́пе искуси́л еси́ и обре́л еси, я́ко коль добро́ и коль красно́? Но е́же жи́ти бра́тии вку́пе. Я́коже пи́шет: Брат бра́том помоѓаемь, я́ко град тверд и высо́к, укрепи́т же ся, я́ко нетли́мо ца́рство.

И пока́явся брат о сих, и́дет во о́бщее житие́, и прии́мет его́ игу́мен и бра́тия с ра́достию, Ре́кшаго ра́ди: прие́млите изнемога́ющаго, и дадя́т ему́ ке́лию. И по днех не́киих бра́ту без молвы́ пребыва́ющу, и на́чнет лука́вый сицевы́м стужа́ти бра́ту, и рече́т: Па́ки ли в пе́рвая прише́л еси́? Не го́де ли ти еди́на свобо́да пусты́нная, я́ко не вед́яше ино́го ничто́же зла, но ни соблажня́шеся, ни глаго́лаше ничто́же ино́го ни к кому́ же. И толи́ко па́ки на́чнут бе́си смуща́ти бра́та, я́ко да бы мо́щно бы́ло прокопа́вше сте́ну от монастыря́ бежа́ти. Принесу́т бо ему́ уны́ние, и в ма́лом рукоде́лании, хотя́ще па́ки отто́ргнути его́ от ке́лии его́.

А́ще же бу́дет смы́слен брат, сопроти́вная глаго́лет к себе́ глаго́ля: Не и́мате бо ми ся поруга́ти, де́лателие беззако́ния, поне́же сове́та ва́шего небрегу́. Сове́т бо ваш полн есть я́да смертоно́снаго. Послу́шах бо вас пе́рвее и изыдо́х, мнях в предспе́яние ити́, и е́же из монастыря́ моего́ изыдо́х, и по́льзы не обрето́х, то́кмо е́же разуме́х, я́ко вси путие́ ва́ши тма, и ходя́й по них во тме хо́дит. Аз же отны́не, Бо́гу моему́ поспешеству́ющу, положу́ себе́ я́ко раб есмь Того́, и приве́д Госпо́дь мой пре́дал мя есть игу́мену, те́мже несмь самовла́стен. Ручны́м же де́лом что ми стужа́ете, еда́ до́брее всех в ми́ре, иде́же не то́кмо дни́ю де́лают, но и но́щию, и пеку́тся жена́ми и детьми́ и до́мом. Мене́ же сих всех свободи́л есть Христо́с, я́ко яре́м Его́ благ есть, и бре́мя Его́ легко́ есть. Сего́ ра́ди уклони́теся от мене́ лука́вии, и испыта́ю з́аповеди Бо́га моего́. Я́ко Тому́ сла́ва во ве́ки. Ами́нь.