А́ще приключи́тся бра́ту о́бщия жи́зни отлучи́тися, ко́ею лю́бо то́кмо вино́ю, и ключи́тся ему́ в боле́знь впа́сти, и пока́явшуя ему́, возврати́тся, тогда́ не подоба́ет презре́ти бра́та, но прия́ти его́ о Го́споде я́ко свой уд. А́ще бо и согреши́л есть, но ты не я́ко челове́ку твори́ши, но Го́сподеви ре́кшему: «Поне́же сему́ сотвори́сте ме́ньшему, Мне сотвори́сте».

Е́же бо о себе́ еди́ном пещи́ся, возбраня́ет ти ся, Спа́су ре́кшу: «Не пецы́теся душе́ю ва́шею, что я́сте». И наво́дит, глаго́ля: «Сих бо всех язы́цы и́щут». Те́мже и апо́стол запове́дает, глаго́ля: «Не собо́ю ко́ждо пеку́щеся, но и дружи́ною». И па́ки глаго́лет: «И еще́ по преспея́нию путь вам показу́ю. А́ще язы́ки челове́ческими глаго́ля и а́нгельскими, любве́ же не и́мам ‐ бых я́ко медь звеня́щи, или́ а́ки кимва́л звяца́я. И а́ще и́мам проро́чествия, е́же ве́дати та́йны вся, и весь ра́зум, и а́ще и́мам всю ве́ру, я́ко и го́ры преставля́ти, любве́ же не и́мам - ничто́же есмь. И а́ще разда́м все име́ние, и а́ще преда́м те́ло мое́ да сожгу́т е́, любве́ же не и́мам – нико́ея же ми по́льзы. Любы́ терпи́т и блажи́т, любы́ не зави́дит, любы́ не превозно́сится, не горди́тся, не злообразу́ется, не и́щет свои́х си, не раздража́ется, не по́мнит зла́го, не ра́дуется о непра́вде, ра́дуетжеся о и́стинне. Все терпи́т, и всему́ ве́ру е́млет. И на все упова́ет, и все престрада́ет. Любы́ николи́же отпа́дает».

Добро́ у́бо моли́тва с посто́м. Сию́ же известву́ет ми́лостыня, «ми́лости бо хощу́, а не же́ртвы», рече́ Госпо́дь. Виждь бо проро́ка, ка́ко облича́ет неми́лостивыя: «Зане́ не помяну́ша сотвори́ти ми́лости, и погна́ша челове́ка ни́ща и убо́га, и умиле́на се́рдцем умертви́ти его́». Те́мже блажи́т Спас ми́лостивыя, глаго́ля: «Блаже́ни ми́лостивии, я́ко ти́и поми́ловани бу́дут». Что же и а́нгел рече́ к Корни́лию? «Не то́кмо моли́твы твоя́ еди́ны, но и ми́лостыни твоя́ прия́ты бы́ша».

Приими́ у́бо и ты прельще́наго и пока́явшася, я́ко из ме́ртвых воскре́сша, из глубины́ безстра́шия Бо́жия и небреже́ния. Послу́шай апо́стола глаго́люща: «Утверди́те его́ в любо́вь свою́, да не лихо́ю печа́лию по́ткнется таковы́й». И па́ки: «Молю́ у́бо вы бра́тие, накажи́те безчи́нныя, утеша́йте малоду́шныя, подъе́млите боля́щаго, терпели́ви будите ко всем». Блюди́теся, да никто́же зла за зло возда́ст кому́, но всегда́ благо́е гони́те к себе́ и ко всем. И́бо Госпо́дь сла́вы не лиши́ блу́днаго сы́на, но прия́т его́ я́ко из ме́ртвых воскре́сша, и весе́лие вели́ко о нем сотвори́. Та́кожде же подоба́ет ми́лостивым быва́ти старе́йшинам бра́тству всему́. Ты же бра́те ми́лость получи́в не пре́зри, но уподо́бися пока́явшемуся и возвра́щшемуся сы́ну, и та́ко обре́тшу своего́ отца́, не преда́сть забвен́ию согреше́ния. Но прише́д и пове́да и́стину, а не лицеме́рием рек: «О́тче, согреши́х на не́бо и пред тобо́ю, сотвори́ мя я́ко еди́наго от нае́мник твои́х». Ви́диши ли, каково́ покая́ние стяжа́? Какову́ боле́знь? Каково́ смире́ние?

И мы у́бо люби́мицы воспря́нем про́чее, я́ко да ле́ностию раско́паннаго нам рая́ обнови́м. И́бо свое́ю ле́ностию не радя́ весьма́, не щади́т себе́ о де́ле развра́тнем, к нему́ же проро́к глаго́лет: «Го́ре напая́ющему и́скренняго своего́ обраще́ния му́тна». Рабо́таем Го́сподеви со стра́хом и со вся́кою смире́нною му́дростию. Разу́мно же у́бо разуме́й глаго́лемая. Да не вма́ле смире́нию и молча́нию, и пома́ле ‐ ропта́нию, и к слу́жбе и ко бде́нию лени́ви. Ни вино́ю у́бо деле́сною презре́ти своего́ собо́ра. Я́коже бо дождь расти́т се́мена, та́кожде и собо́р ду́шу влече́т на доброде́тель. Да не днесь похвале́ние предлежа́щих на трапе́зе, а у́тро наваря́щаго и хле́бы пеку́щаго поро́пщем, я́ко пле́сниви хле́би. Помяне́м проро́ка глаго́люща: «Зане́ пе́пел я́ко хлеб ядя́х, и оцтя́но вино́». Помяне́м, я́ко всех нас Влады́ка Христо́с, о́цта с же́лчию вкуси́ нас ра́ди. Да не днесь у́бо воздержа́ние, а у́тро старе́йшинам па́кости творя́ще. Сего́ ра́ди похоте́ния чре́вняго, да не услы́шим, и́мже рече́ Бог чре́во. Да не днесь безмо́лвствие и поуче́ние, а у́тро от ке́лии в ке́лию. И да не глаго́лем от ве́си в весь и во град путие́, ни вложи́м вино́ю старцем уныния изветом. Ели́ко бо кто безмо́лвствует, толи́ко по́мысл его́ чисте́йши быва́ет. И ели́ко кто себе́ удаля́ет безмо́лвствия, толи́ко дебеле́ют ему́ по́мыслы. Не нача́ла и хи́трости ины́я, то есть благопотре́бно о́бщему житию́, и не вознеси́ся ею́. А́ще бо бы челове́ку де́лал, до́бре бы глаго́лал. А́ще ли же Бо́гу, то не вознеси́ся на бра́та своего́, но оста́ви его́ Бо́гови, Сам бо Той кого́ждо дела́ ви́дит, и возда́ст кому́ждо проти́ву дело́м его́.

Те́мже смири́м ду́ши на́ши пред Го́сподем, да вознесе́т ны, я́ко по вся дни нача́ло полага́юще. Утверди́м у́бо свой по́мысл, и не вдади́м себе́ в плотски́я по́хоти, и в безстра́шии Бо́жии ходя́ще поживе́м. Но бежи́м вся́кия ю́нотския по́хоти, веду́щия нас на пе́рвое житие́, и теми впаде́м в зло горча́йшее, стяжа́вше гне́вом себе́ осужде́ние, и отсе́чени бу́дем уподо́бившеся изгни́вшему у́дови, от про́чих благоде́тельных теле́сных удо́в, Го́споду и Спа́су на́шему Иису́су Христу́ ре́кшу: «Се здрав еси́, и ктому́ не согреша́й, да не горе́е ти бу́дет». Сам же Госпо́дь даст вам показа́ти обраще́нием дела́ досто́йная покая́нию, я́ко да украси́вшеся оде́ждею бра́чною, сря́щем Христа́ с дерзнове́нием во сла́ве. Я́ко Тому́ сла́ва во ве́ки веко́в. Ами́нь.