Что у́бо бу́дет страшне́е сих веще́й? Це́рковь бо есть не́бо? Пре́жде бо и хра́мины це́ркви бы́ша, ны́не же па́че горе́е хра́ма. В хра́мине бо вели́ко устрое́ние есть до́му, господи́н седи́т на престо́ле, рабы́ни ткут, а други́я пряду́т, и раб ки́йждо свою́ рабо́ту твори́т: а в це́ркви вели́ка молва́ есть, вели́к мяте́жь, ничи́мже ра́зно корче́мницы. Толи́к смех и плищь быва́ет, я́коже и в ба́ни и на торгу́, вси зия́ют. Несть сие́ купи́лище, но ме́сто а́нгельское свя́то, ца́рство Бо́жие, са́мое небо. А́ще ли не ве́руеши, то помяни́ Трапе́зу сию́, чесо́ ра́ди стои́т? И помы́сли, Кто хо́щет возлещи́ на ней? Но не разуме́ет сего некреще́ный. Те́мже к таково́му ну́жда есть и́нако глаго́лати. Но ты у́бо сему́ разуме́еши, егда́ услы́шиши проро́ка глаго́люща: Си́це глаго́лет Госпо́дь: отступи́те от земли́ и взы́дите на не́бо: це́рковь бо, не́бо нари́чется. Помы́сли, Кто в ней нари́чется? Ны́не же вы па́че скомра́хов смех творите́. На позо́рищах бо ва́ших седите́ беззло́бно, да ни молвы́ в вас ни кли́ча ни во́пля быва́ет. Бо́гу же с небесе́ веща́ющу о стра́шных ве́щех, го́рше есмы́ псов быва́ем. Еда́ не и́мате хра́мов, а́ще хо́щете суесло́вити что? Или́ о це́ркви Бо́жии небрежете́, и казите́ хотя́щым молча́ти. О зда́ниях ли себе́ хо́щете бесе́довати? Не браню́, но до́ма, и на трапе́зе, и в ба́ни, и на торгу́. Це́рковь бо небе́снаго жили́ща ме́сто есть, уче́ниям и моли́твам потре́ба в ней. Ны́не же це́рковь ничи́мже есть у́ньши то́рга, и хлеви́ны цатои́мец: собира́ющеся бо жены́ к це́ркви крася́тся, да прельстя́т блудники́. А́ще бо хо́щет кто блуд сотвори́ти, мню я́ко ино́го ме́ста па́че це́ркве, не мнит у́ньше обрести́. А́ще ли кто хо́щет ку́плю твори́ти, то в це́ркви сове́т сотвори́т. А́ще ли кто хо́щет свари́тися, и то в це́ркви же уз́риши. А́ще ли кто слы́шати хо́щет строй домо́вный, или́ во́инский, или́ сан, или́ суд, или́ какия врачбы́ – в це́ркви то все. Но мы по вся дни тужи́м и пече́мся, да бысть что добро́ приобрели́ в це́ркви, и та́ко отходи́ли. Но вы па́че на па́кость и на грехи́ сходите́ся, о гресе́х у́бо свои́х не пеку́щеся, но па́че и кро́тким па́кость творите́. Но рече́ши ми: не слы́шу словесе́, что глаго́лет, или́ о чем чтут? Мо́лвиши бо, а не стои́ши со стра́хом. Виждь, ка́ко ти скопе́ц он на пути́ сый кни́ги чтяше, а ты посреде́ учи́тель сый, вины́ твори́ши, глаго́ля: не вем, ни разуме́ю, те́мже моли́ся, да уразуме́еши. Па́че же подоба́ет молча́ти, да ти́хость, и молча́ние твое́ неразу́мное прие́мь Бог, разу́мна тя сотвори́т. А́ще ли же не мо́жеши молча́ти, то изы́де из це́ркве, да ины́м не бу́деши на па́кость. Еди́ному подоба́ет гла́су бы́ти в це́ркви: я́коже еди́но Те́ло есть Христо́во, та́ко и де́йство еди́но во святе́й це́ркви, е́же со стра́хом стоя́ти, и слу́шати, и внима́ти глаго́лемых. И сам бо епи́скоп мо́лча седи́т, и певе́ц еди́н пое́т, и вси отвещава́ют еди́нем гла́сом. Почто́ у́бо и́стину оста́вльше, сте́ни и со́ния го́ните? Те́мже у́бо да от вра́жия де́тели свобо́дни бу́дете, и от зол быва́ющих в вас. Но за лихоима́ние ми́лостыню возлюби́те, за не́нависть же человеколю́бие. Та́ко бо творя́ще, ны́нешних и бу́дущих благ наслади́мся, о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.