Пове́да ми не́кто еди́н от оте́ц, я́ко во Александри́ю прише́д, и внидо́х в це́рковь на моли́тву, и ви́дех жену́ боголюби́ву, в смире́ных и плаче́вных ри́зах су́щю, иму́щю с собо́ю раби́чищь. И та́ко ко святе́й ико́не Христа́ Бо́га покланя́шеся, и глаго́люще си́це, оста́вил мя еси́ Го́споди, поми́луй мя Ми́лостивый. И я́ко от крича́ния ея́ и слез мно́гих оста́вити ми моли́тву мою́, и смотри́ти мне во́пля ея́ и слез я́ко на покая́ние ми приити́. И помы́слив реки́й, сия́ вдова́ есть, да беду́ ей не́кто твори́т. И пожда́х до́ндеже моли́тву сконча́ет. И призва́в еди́наго ея́ раби́чища, и рех ему, пове́ждь госпожи́ свое́й, я́ко бесе́да ми есть к ней. Та́же прии́де ко мне, и бе́хома на еди́не, и нача́х вопроша́ти ея́, я́ко у́бо не́кто тебе́ беду́ твори́т, та́ко вопие́ши пла́чущися. Она́ же возопи́ па́ки пла́чущися глаго́лющи, о́тче, не ве́си ли что ми есть; Посреде́ у́бо люде́й живу́, и ника́я ми спо́на ни от кого́же прии́дет. И о сем плачь мой, поне́же небреже́нием живу́ к Бо́гу. И Бог мой не рачи́т мене́ посети́ти. У́же трем ле́том мину́вшем, несмь же боле́ла ни аз, ни де́тищь мой, ни ку́ря мое́ что прия́ло ско́рбных. И помышля́ющи сия́, я́ко от мене́ Бог отврати́ся грех мои́х ра́ди, да того́ ра́ди о́тче пла́чуся, дабы́ мене́ посети́л Бог по Свое́й Его́ ми́лости. Аз же чуди́хся па́ки та́ко о боголюби́вей и кре́пцей души́, и моля́ за ню Бо́га, и отъидо́х дивя́ся кре́пости ея́ и досе́ле.