Брат вопроси́ вели́каго отца́ Варсоно́фия, глаго́ля: «Брат проти́витмися, что сотворю́ отну́дь?» Ста́рец же рече́ к нему́: «Бра́те Андре́ю, дивлю́тися, не разуме́ю. Та́ко мни́ши про́сто, я́ко молчи́т диа́вол искуша́ти кого́. Не мо́жем вины́ сотвори́ти па́дающим от грех и пе́ны точа́щим. Та́ко и смуще́ным от диа́вола в прекосло́вии и непоко́рстве, не мо́жем обини́ти. Но внемли́те разу́мно глаго́лемым: и́бо и ты смуща́емь еси́ от диа́вола, да и ты не разуме́еши от своего́, но и́же суть бли́жняго о́стре нань бляде́ши. Се еси́ рекл бра́тняя, свои́х покры́л еси́. Пре́жде бо вопраша́л еси́ о смире́нии, и слы́ша име́ти себе́ зе́млю и по́пел, не расчита́ти на са́ны. Но и се, я́ко а́ще соверше́ней еси́ во о́бразе и в кли́росе, то соверше́ному носи́ти худа́го. Глаго́ляй я́ко «Аз досто́ин есмь», а́ще не терпи́ши укори́зны – то вотще́ глаго́леши. Ты бо кто еси́, име́яй о́чи, ви́дящи чужа́я стра́сти? Челове́к бо возвеща́я ве́щи па́че ме́ры и глумя́ся о них, мнится терпя́ Ца́рства ра́ди, но не вкуси́л еси́ от него́, да тем не бы́ша ему́ любе́зна. Подоба́ше бо помяну́ти Ла́заря, коли́ко терпе́, благодаря́ Бо́га».