Прише́дый вели́кий учени́к Христо́в Иоа́нн Фело́г во град Аси́йский, и обре́те ю́ношу добра́ ро́дом, во́зрастом вели́ка и те́лом кра́сна, и восхоте́ души́ его́, дабы́ ве́рен был. И поучи́в его́ за́поведем Бо́жиим, и приведе́ и́ ко епи́скопу гра́да того́ и рече́: «Епи́скопе, сего́ о́трока предаю́ ти, свиде́тельствующу Свято́му Ду́ху, да и соблюде́ши от вся́каго де́ла зла». И се рек Иоа́нн, отъи́де в други́я страны́, уча́ ве́ровати Христу́. Епи́скоп же прии́м о́трока, уча́ше и храня́ше, нака́зая приле́жно. Не по мно́зе же дний крести́ и́. И мнев утверди́ти его́ креще́нием, и уже́ не пе́рвыми уче́нии уча́ше его́. И ослабе́в о́трок, и приложи́ся к ю́ношам и к безу́мным муже́м и нача́ с ни́ми на ве́черя многоце́нныя ходи́ти, и на вино́ мно́го, и на всено́щное любоде́йство, пото́м же на татбы́. Коне́чнее же на го́ры поя́ша зли́и ти дру́зи, и я́ко вели́к бе те́лом, старе́йшину поста́виша собе́ разбо́йницы и неми́лостива сотвори́ша всего́, безбо́жна и го́рька и лю́та. И пото́м ле́ту мину́вшу, прии́де Иоа́нн во Ефе́с и пред все́ми рече́ епи́скопу: «О́ епи́скопе, приведи́ ми пре́даное, е́же ти преда́х». Епи́скоп же ди́влься о глаго́ле, мня́ше не о ко́ем зла́те истяза́ет его́ Иоа́нн. И я́ко ви́де недомы́сляща его́, и рече́: «Приведи́ ми о́трока, его́же ти поручи́х». Епи́скоп же слы́шав, воздохну́в вельми́, прослези́ся и рече́ ко Иоа́нну: «У́мре о́трок». Иоа́нн же рече́: «Како и ким о́бразом? Душе́вною ли сме́ртию или́ теле́сною?» И рече́ епи́скоп: «Ей, и зело губи́тель бысть, коне́чнее же бысть лют разбо́йник». И рече́ Иоа́нн епи́скопу: «Не бех ли тя поста́вих храни́теля души́ о́трока того́? Не до́бра ли тя поста́вих пастуха́ овча́ти Христо́ву? Но да ми приведе́ши ны́не конь, да нань всед, е́ду на ме́сто, иде́же о́трок есть». Всед же Иоа́нн на конь, гна́ше напра́сно, ища́ поги́бшаго овча́те Христо́ва. Доше́д же горы́, иде́же разбо́й творя́ху, и ят бысть стражми́ разбо́йническими. И моля́шеся к ним Иоа́нн, глаго́ля: «Веде́те мя ко кня́зю ва́шему». И пои́мше ведо́ша и́, он же стоя́ше вооруже́н. И я́ко ви́де Иоа́нна к себе́ гряду́ща, и посра́млься побеже́. Иоа́нн же, я́ко забы́в ста́рость, кре́пко о́трока гна́ше: «Почто́ мене бежи́ши, о́ ча́до, своего́ отца́? И что мне труд де́еши, о́ сыну? Ста́ни, поми́луй мя стра́ннаго, ста́рца немощна́го! Ста́ни, не бо́йся. И́маши наде́жду спасе́ния: аз за тя отвещаю пред Бо́гом, аз за тя ду́шу свою́ положу́, я́ко Госпо́дь Иису́с Христо́с за ны. Не бо́йся, ча́до, ста́ни, не ужаса́йся: Христо́с мя посла́л отпуще́ние грехо́в да́ти ти. Аз за тя постражду́, на мне кровь бу́ди, ю́же ты пролия́. На мою́ вы́ю бу́ди бре́мя грехо́в твои́х, ча́до! И си слы́шав, ста о́трок, пове́рг ору́жие свое́, трясы́йся зело́ и пла́ча. И присту́пль ко Иоа́нну, лобза́ше и́ сле́зен, то́кмо десни́цу свою́ кры́я, крова́ва бо бе и еще́. И пои́м его́ от разбо́ища, возврати́ся во Ефе́с, и введе и в це́рковь, дая́ всем о́браз покая́нию изве́стен, я́ко да никто́же нас, впад во мно́гия грехи́, да не отча́ется своего́ спасе́ния, но к покая́нию приходя́ще, Бо́жию получи́м ми́лость, хо́щет бо всех спасти́.