Град вели́кий не́кий слы́шах, его́же гра́ждане обы́чай име́яху от дре́вних приима́ти чу́жда не́коего му́жа, не разуме́юща о зако́не гра́да того́, ни обы́чая их отъину́дь не ве́дуща. И сего́ царе́м поста́виша себе,́ и всю власть прии́мшу во свою́ власть невозбрани́мо держа́ти, до́ндеже сконча́ся еди́но ле́то. Па́че внеза́пу, в ты́я дни су́щу ему́ без печа́ли, пита́ющу же ся ему́ оби́ло безпреста́ни, мня́щу же ся ему́ ца́рствие в ве́ки пребыва́ющее, воста́ша нань, и, ца́рскую оде́жду сне́мше с него́, на́га поруга́ша его́ по всему́ гра́ду: и на озе́мствование посла́ша его́ дале́че, в вели́кий не́кий о́стров пуст, в не́мже ни пи́щи име́я, ни оде́жды, но зле стражда́: ненаде́ющу же ся ему́ пи́щи и весе́лия, но всегда́ скорбь, ни ча́яния, ни наде́жды добру́ имя́ше. Последи́ же, по обы́чаю гра́ждан тех, поста́влен бысть не́кий муж в ца́рство то же, ра́зум мног имы́й и промышле́ния в себе́: да та́ко по́слежде не восхи́щен бу́дет, не́же внеза́пу бы́вшее ему́ оби́лие: ни и́же пре́жде его́ ца́рствовавшим и зле изгна́ным безпеча́лию возревнова́в, но в печа́ли имя́ше душе́ю подви́г, ка́ко у́бо о себе́ до́бре испра́вити: ча́стаго же сове́та и́стова уве́да не́ким сове́тником прему́дрым обы́чай гра́ждан тех и ме́сто озе́мствованное, я́коже подоба́ет ему́ тве́рдо без пре́лести уви́дети. Я́коже у́бо сия́ уви́де, я́ко коли́-лю́бо в том же о́строве бы́ти ему́, су́щу чу́жду ца́рствия, отве́рз сокро́вища своя́ (и́хже и еще́ в о́бласть имя́ше и невозбра́нно на тре́бование), взем зла́то и сребро́, и ка́мык многоце́нных мно́жество, ве́рным свои́м рабо́м дасть: и в он о́стров посла́, иде́же ему́ по́слану бы́ти. Сконча́вшу же ся рече́ному ле́ту, воста́вше гра́ждане, я́ко и пе́рваго царя́, на́га на озе́мствование посла́ша, иде́же и про́чии неразу́мнии и вре́меннии ца́реве. Се же, бога́тства о́ного пре́жде бо посла́вый, во оби́лие вы́ну живя́ше: и пи́щу неизъедо́му име́яше, стра́ха всего́ отве́рг неве́рных и злых о́нех гра́ждан.

Сказа́ние при́тчи

Град у́бо, бра́тие, разуме́йте су́етный сей мир. Гра́ждане же – нача́льствия и вла́сти бесо́в, мироде́ржец тмы ве́ка сего́, льстя́щим нас сладостьми́ и преле́стным бога́тством, и жития́ сего́ пи́щами и питии́, вклада́юще нам в мысль име́ти всегда́, я́ко нетле́нно, житие́ се, мимотеку́щее и вре́менное. Царя́ же – пра́ведники и гре́шники. И́же кто нас в житии́ сем или́ до́бре или́ зле поживе́ – и внеза́пу приходя́щия смерть восхи́тит, и в преждеглаго́ланый о́стров, во он век, веде́ни бу́дем. И а́ще бу́дем до́бре жи́ли в житии́ сем, де́лы благи́ми, ве́рою и кро́тостию и воздержа́нием, ми́лостынею и посто́м, и смире́нием – и та́ко поиму́т ны а́нгели блази́и в ве́чную жизнь. А́ще ли зле живе́м, де́лы скверне́ными, поиму́т ны а́нгели стра́шнии и неми́лостивии: и та́ко веду́т ны во а́дово дно и во угото́ваная, я́коже глаго́лет: Восприи́мет ко́ждо по дело́м свои́м» (1Кор. 3:8). Да се ве́дущим нам, лу́чше бы воздержа́ти: плоть – от блуда́ и ду́шу – от пия́нства, се́рдце – от высокоу́мия и от сребролю́бия, язы́к – от велере́чия и от клеветы́, ру́це – от татьбы́ и от разбо́я: и восприя́ти дела́ блага́я, и́миже пожи́вше, улучи́м ве́чную жизнь о Христе́ Иису́се Го́споде на́шем, Ему́же сла́ва и держа́ва Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.