Сей преподо́бный Фео́дор бе от еги́петских стран, сын христиа́ну роди́телю. Четы́рех на́десяте лет сый отве́ржеся ми́ра, и прии́де в монасты́рь Хио́нов в Тавениси́и, к Пахо́мию Вели́кому, пла́чася вельми́, и слеза́ми омака́я си лице́ о гресе́х. И ви́дех и́ Пахо́мий глаго́ла ему́: «Не пла́чи ча́до, и аз бо гре́шен есмь». И се рек прия́ его́ во о́бщество. И бе проходя́ в доброде́телех. Посто́м бо и бде́нием, и ча́стою моли́твою преспева́ше. Зря же его́ све́тлое поще́ние Пахо́мий, зело́ его́ возлюби́, и положи́ в се́рдцы свое́м, я́ко хо́щет бы́ти сосу́д Свята́го Ду́ха. Слы́шавши же ма́ти его́ я́ко та́мо пребы́вает прии́де к нему́ в монасты́рь прине́сши посла́ния от епи́скоп, веля́ще ей отда́ти свое́ ча́до. Я́же укло́ньшися вблиз су́щий монасты́рь же́нский, и посла́ посла́ния Пахо́мию, моля́щися повеле́ти ей ви́дети сы́на. Пахо́мий же призва́ Фео́дора, и глаго́ла ему́: «Слы́шах ча́до, я́ко ма́ти твоя́ прии́де зде ви́дети тя хотя́щи, и посла́ния нам принесе́. Иди́ у́бо и извести́ся ей». Рече́ же ему́ Фео́дор: «Возвести́ ми о́тче, я́ко а́ще ея́ ви́жу по таково́му ра́зуму, не истя́зан ли бу́ду от Го́спода в день Стра́шный, я́ко оста́вль тоя́ па́ки в претыка́ние бра́тии, бесе́дуя к ней?». Рече́ же ему́ Пахо́мий: «А́ще усмотри́л еси́ ча́до неполе́зно се бы́ти, аз не понужда́ю тя изы́ти к ней». Не хоте́вшу же свято́му ма́тери свое́й яви́тися, изво́ли и она́ бы́ти с чернори́зицами во обще́нии, помышля́ющи си, я́ко а́ще хо́щет Бог, вся́ко узрю́ е́го с бра́тиею, и свою́ ду́шу приобращу́ его́ ра́ди. И та́ко увеща́ свою́ ма́терь бы́ти я́же о Христе́ с де́вствующыми се́страми. Святы́й же Фео́дор еще́ юн сый крепля́шеся ду́хом подо́бяся во всем водя́щему и́ отцу́ вели́кому Пахо́мию, преспева́ше доброде́тельми и после́дуя ему́ о всем, я́коже самому́ Го́споду. Мно́жицею бо Пахо́мий искуша́ше его́ в запове́даниих, повелева́я ему́ не́кая от дел твори́ти. От них же святы́й со мно́зем усе́рдием де́лаше, отню́д вопреки́ ничто́же глаго́лаше.

Бе же преподо́бный зело́ навы́чен и боже́ственому писа́нию, о нем же сказу́ют си́цева. Не́когда вели́кому Пахо́мию пону́дившу преподо́бнаго, рещи́ сло́во Бо́жие изоу́ст на по́льзу бра́тии, су́щу ему́ тогда́ два́десяти лет. Он же без вся́кого прекосло́вия и преслуша́ния рече́ им мно́га к по́льзе веду́щая. Не́цыи же от древне́йших ста́рец, зря́ще бы́вшее не восхоте́ша послу́шати его́, ре́кше друг ко́ другу: «Поне́же новонача́льный сей нас учи́т, не послу́шаем его́». И оста́вльше собо́р, отъидо́ша ко́ждо в ке́лии своя́. Сконча́вшужеся уче́нию его́, посла́в Пахо́мий и призва́ их. О́нем же прише́дшым вопроша́ше я́ глаго́ля: «Чесо́ де́ля оста́вивше вня́тие уче́ния, и отъидо́сте в ке́лия ва́ша?». Они́ же ре́ша: «Я́ко отроча́ таковы́м ста́рцем и провожда́ющым мно́го вре́мя в монастыри́, учи́теля поста́вил еси́». Сия́ же слы́шав Пахо́мий вельми́ воздохну́в, рече́ к ним: «Почто́ у́бо не разуме́вше, плене́ни бы́сте от дия́вола. Всю бо ва́шу доброде́тель погуби́вше превозноше́нием, не бо́ Фео́дора оста́вльше отъидо́сте, но словесе́ Бо́жия бежа́вше, Свята́го Ду́ха лиши́стеся. Не ве́десте ли и мене́ со мно́гим опасе́нием послу́шающа, и вельми́ по́льзовався послу́шая его́?». И та́ко си́ми словесы́ дово́льно смири́в их, превозноше́ния вред исцели́ им, и негодова́ние на него́ отъя́ от них, сотвори́ послу́шатели бы́ти уче́нию его́.

Иногда́ же при́звану бы́вшу вели́кому Пахо́мию от епи́скопа гра́да Пону́рия, созда́ти оби́тель близ гра́да его. Свято́му же Пахо́мию прише́дшу к нему́ и с Фео́дором ученико́м свои́м, и оби́тель созда́вшу ему́ я́коже ле́по бе. Прии́деже к нему́ не́кий филосо́ф хотя́ бесе́довати с ним. Вели́кий же Пахо́мий, посла́ к нему́ два ученика́ своя́, Корни́лия, и сего́ блаже́ннаго Фео́дора. И́маже прише́дшима к нему́, восприи́м же сло́во филосо́ф рече́: «Жела́ю у́бо к вам бесе́довати, от ни́хже у́бо вы чте́те писа́нии». К нему́ же глаго́ла святы́й Фео́дор: «Глаго́ли е́же и́маши». Филосо́ф же рече́ к нему́: «Кто не роди́вся у́мре, или́ кто ро́ждься не у́мре, кто́же у́мре не истле́?». Фео́дор же к нему́ отвеща́: «Не вели́ко у́бо твое́ вопроше́ние, о́ прему́дре, оба́че реку́ тебе́. Не роди́выйся у́мре, и́же у́бо я́коже рекл еси́, есть Ада́м. Роди́выйжеся и не умры́й, есть Ено́х. И умры́й, и не истле́вый, Ло́това есть жена́, я́же в столп преложи́ся слан, во о́браз неве́рующым, да́же и доны́не стоя́щи». Филосо́ф же к сим пребы́сть чудя́ся, отъи́де от него́, дивя́ся о́строму отве́ту его́. Посе́м па́ки преподо́бный прии́де в свой монасты́рь и служа́ше вели́кому Пахо́мию до дне сме́рти его́. И по нем вождь бысть свято́му ста́ду, и мно́гими чудесы́ обогати́ся. И сего́ ра́ди сла́вен бысть. И мно́го по́льзовав де́лы и словесы́, в глубо́це ста́рости ко Го́споду отъи́де.