Бысть чернори́зец и́менем Иса́кий, ро́дом гра́да Торо́пца. Сей издая́ все име́ние свое́ ни́щим, и и́де к вели́кому Анто́нию в пеще́ру, и бысть мних. И восприя́т житие́ кре́пко. И облече́ся во власяни́цу. И одра́ козе́л ме́хом, и облече́ на ся власяни́цу, и иссы́ше о́коло его́ ко́жа сыра́я, и затвори́ся в пеще́ре во еди́ной у́лице в ке́лиице м́але, я́ко четыре́х лако́т, и ту моля́ше Бо́га со слеза́ми. Бе же ядь его́ просфи́ра еди́на, и воды́ в ме́ру пия́ше. Приноша́ше же ему́ вели́кий Анто́ний и подая́ше ему́ око́нцем, я́ко же руце́ вмести́тися, и та́ко приима́ше пи́щу. И та́ко сотвори́ седмь лет на свет невы́лазя, и на ре́брех не лежа́в, но седя́ ма́ло приима́ше сна. И еди́ною по обы́чаю наста́вше ве́черу, и нача́ кла́нятися поя́ псалмы́ и до полу́нощи. И я́ко утру́ждьшися и седя́ше на седа́ле свое́м. Еди́ною же седя́щу ему́ и угаси́вшу свещу́, и се внеза́пу свет возсия́ в пеще́ре я́ко от со́лнца я́ко и зрак отъима́я челове́ку. И а́бие яви́стася ему́ два ю́ноша прекра́сна блиста́стася ли́ца ею́ я́ко со́лнце, и глаго́люща, мы есма́ а́нгела, и́дет же к тебе́ и Христо́с со а́нгелы. И воста́в Иса́кий, ви́де толпу́. И ли́ца их па́че со́лнца. И еди́н посреде́ их, и сия́ше свет от лица́ его па́че всех. И глаго́ласта ему́, Иса́кие се есть Христо́с, пад поклони́ся ему́. Он же не разуме́ бесо́вскаго де́йства, ни па́мяти име́ прекрести́тися, и воста́в поклони́ся ему́, я́ко Христу́. Бе́си же кли́кнуша, и ре́ша я́ко наш еси́ у́же Иса́кие. И введо́ша его́ в ке́лию его́, и посади́ша его́, и нача́ша сади́тися и са́ми о́коло его́, и полна́ бысть бесо́в ке́лия и у́лица пече́рная. И рече́ еди́н от бесо́в глаго́лемый Христо́с, возми́те сопе́ли и бу́бны и гу́сли, и уда́рите в ня, а Иса́кий нам спля́шет. И удари́ша в сопе́ли и гу́сли и в бу́бны, и нача́ша игра́ти, и утоми́вше его́, оста́виша е́ле жи́ва. За у́тра же прии́де Анто́ний по обы́чаю ко око́нцу, и рече́, благослови́ о́тче Иса́кие, и не бе гла́са ни послуша́ния. И рече́ Анто́ний, я́ко бо у́же преста́вился есть. И прише́д с Феодо́сием и с бра́тиею, и окопа́вше пеще́ру, и взя́ше и́, мня́ще его́ ме́ртва су́ща. И изне́сше положи́ша его́ пред пеще́рою. И а́бие узре́ша я́ко жив есть. И рече́ игу́мен Феодо́сий, мню я́ко се есть от бесо́вскаго де́йства, и положи́ша и́ на одре́. И рече́ игу́мен, не де́йте о нем, душа́ бо его́ в нем есть. И служа́ше о́коло его́ Анто́ний. Се же есть ди́вно и чу́дно, я́ко за два ле́та сей лежа́ше, ни хле́ба вкуша́ше, и ни от кого́ же бра́шна ни овоща́, ни воды́ пия́ше, ни язы́ком что проглаго́ла, но нем и глух в та два ле́та пребы́сть. Феодо́сий же моля́ше Бо́га зань, и моли́тву творя́ше за него́ день и нощь, до́ндеже на тре́тие ле́то проглаго́ла и прослы́ша. И на́ ногу нача́ востава́ти я́ко младе́нец, и та́ко нача́ ходи́ти. В це́рковь же ити́ небреже́, но ну́ждею привле́кше его́ к це́ркви. И пото́м Иса́кий па́ки прия́т воздержа́ние жесто́кое. И облече́ся во власяни́цу, и рече́, а́ще у́бо прельсти́л мя еси́ дия́воле, но отсе́ле и́мам тя победи́ти. И нача́ в пова́рнице страда́ти. В це́ркви же стоя́ше и в вели́кия мра́зы босы́ма нога́ма, я́ко и приме́рзше но́зе его́ к ка́мению. Еди́ною же искуша́я его́, рече́ еди́н по́вар мних, Иса́кие иди́ ими́ вра́на, и шед ят его́. И не хотя́ше жития́ своего́ яви́ти, нача́ уро́дствовати. И посе́м па́ки вни́де в пеще́ру. Во еди́ну же нощь растопи пещь в пеще́ре, и я́ко разгоре́ся пещь, бе же у́бо пещь у́тла, и нача́ пали́ти у́тлизнами. Сему́ же не иму́щу чим заложи́ти, и вступль нога́ма свои́ма босы́ма, ста на пла́мене у́дуже исхо́дит, до́ндеже изгоре́ пещь. И та́ко взя побе́ду на бесы́. Мно́гажды же па́кости творя́ху ему́ бе́си, и глаго́лаху, наш еси́ у́же, и поклони́лся еси́ на́шему старе́йшине и нам. Он же глаго́лаше, ваш есть старе́йшина сатана́, а вы есте́ бе́сове. И зна́менаше лице́ свое́ кре́стным зна́мением, и та́ко исчеза́ху. Иногда́ же па́ки в нощи́ приходя́ще к нему́ страх творя́ще в мечте́, я́ко мног наро́д прии́де с моты́ками и с лыскари́, глаго́люще, закопа́ем пеще́ру сию́, и сего́ загребе́м зде. Ини́и же глаго́лаху, бежи́ Иса́кие хотя́т тя загрести́. Он же глаго́лаше к ним, а́ще бы́сте челове́цы бы́ли, то в день бы есте́ пришли́. Но у́бо есте́ тма, и во тме хо́дите. И зна́менався кресто́м, и исчеза́ху. Друго́йцы же страша́ху его́ в о́бразе медве́жии, овогда́ же лю́тым зве́рем лвом и во́лком. Овогда́ же зми́и ползу́ще к нему́. Овогда́ же мы́ши и жа́бы и всяк гад, и не возмого́шя ему́ ничто́же сотвори́ти зла. И реко́шя, О Иса́кие победи́л ны еси́. Он же рече́, я́ко у́бо вы мене́ победи́ли во о́бразе Христо́ве и во а́нгельсте, недосто́йни же су́ще того́ виде́ния. Но се пои́стинне ны́не явля́етеся во о́бразе звери́не и ско́тии и змии́ном и вся́ких гад, яцы́ же и са́ми есте́. И отто́ле не бысть ему па́кости от бесо́в я́коже и сам пове́даше, я́ко бысть ми рече́ се до трех лет брань сия́. Пото́м нача́ кре́пко жи́ти, и воздержа́ние име́ти бо́ле пе́рваго в поще́нии и в бде́нии, и та́ко сконча́ житие́ свое́ богоуго́дно. И разболе́вся в пеще́ре, и внесо́ша и́ боля́ща в монасты́рь. И до осми́ дний пребыв, и сконча́ся о Го́споде. И та́ко че́стно опря́таша те́ло его́, и погребо́ша его́ в пеще́ре.