Деви́ца не́кая во Александри́и и́менем Монони́я, от ю́ности бы́вши чернори́зица, о́бразом я́ко смире́на, изволе́нием же кумиролю́бица. Любя́ше бо бога́тьство, и собира́ше зла́то, и николи́же дая́ше ми́лостыни от своего́ име́ния, ни стра́нным, ни убо́гим, ни вдови́цам, ни чернори́зцем. Име́яше же сердобо́ли, от ни́хже ча́до себе́ нарече́ се́стрину дщерь, е́йже нощь и день обещева́ше свое́ бога́тьство, небе́сныя отпа́дши любве́. Де́ло бо се есть от пре́лести дия́воли, е́же име́ние держа́ти, и не твори́ти ми́лостыни ни́щим. Дия́вол бо не дае́т о души́ пещи́ся, но па́че науча́ет оби́дети сироты́ и бли́жняго, и презре́ти отца́ и ма́терь, да я́ко уби́йцам уподо́битися. Мно́гажды бо и мни́ху налага́ет сердобо́лями пещи́ся, и тем име́ние храни́ти, а не в ми́лостыню ни́щим твори́ти, я́ве на душе́вную па́губу храни́ти я. А́щели кто духо́вным ра́зумом и Бо́жиею благода́тию, пе́рвое подви́гнется о свое́й души́ пещи́ся, и пото́м сердобо́лей люби́ти, таковы́й в стра́се Бо́жии пое́т глаго́ля. Кто взы́дет на го́ру Госпо́дню, или́ кто ста́нет на ме́сте святе́м Его́; Непови́нен рука́ма и чист се́рдцем, и́же не прия́т насу́е души́ своея́. Но ти́и бо всу́е ду́шу свою́ полага́ют, мня́ще с пло́тию умира́ющу, и тем духо́вное де́ло ле́ностно творя́т, и о пло́ти вся́чески подвиза́ются. Сию́ у́бо деви́цу глаго́лемую Монони́ю, хотя́ преврати́ти ю на ми́лостыню, и отврати́ти от лихоима́ния, святы́й Мака́рий презви́тер, приста́вник ни́щих и кло́сных, пеки́йся о них, умы́сли таково́ де́ло. Бя́ше бо от ю́ности своея́ драго́му ка́мению де́лец. И глаго́ла к Монони́и, ка́мение безце́нное, измара́гд и иаки́нф не́откуду принесо́ша ко мне, и не вем укра́дени ли суть или́ ку́плени, не иму́ю что изрещи́, вы́ше бо суть цены́. Продае́т же я и́же их и́мать на пятьсо́т златни́к. Подо́бни же суть на устрое́ние у́твари сестри́чне твое́й. И се слы́шавши Монони́я, всем умо́м паде́ на́ ногу его́ глаго́лющи, молю́тися да никто́же во́змет их. И глаго́ла ей, пойди́ госпоже́ сама́ до хра́мины моея́ и виждь. Она́же не хоте́ ити́, но вдаде́ ему пятьсо́т златни́к глаго́лющи, возми́ сия́ молю́тися, аз бо не исхожу́ из ке́лии, и не хощу́ ви́дети челове́ка продаю́щаго. И взем от нея́ пятьсо́т златни́к Мака́рий, и даде́ я на потре́бу ни́щим. Вре́мени же мину́вшу, поне́же вели́ку име́яше честь во Александри́и боголю́бец сый и ми́лостивый ста́рец, и сумня́шеся деви́ца помяну́ти ему́. Последи́ же сре́те и́ в це́ркви, и глаго́ла ему́, что вели́ши молю́тися о о́ном ка́мении на ни́хже це́ну взял еси́ у мене́, пятьсо́т златни́ц. О́нже глаго́ла ей от него́же дне даде́ ми зла́то, дах е в це́ну ка́мения. Да а́ще хо́щеши ви́дети я, пойди́ в хлеви́ну мою́, ту бо лежи́т ка́мение, и виждь а́ще ти суть го́де. А́щели, да во́змеши свое́ зла́то. И прии́де Монони́я ра́дующися. Бя́ху же в хлеви́нах тех в го́рних му́жи, а в до́лних жены́. И прише́дши же о́ней в дом его́, глаго́ла святы́й что хо́щеши ви́дети иаки́нф ли, или́ измара́гд. Она́же рече́, е́же ты хо́щеши. И возведе́ ю на го́рнюю хлеви́ну, и показа́ ей хромы́я и слепы́я и разсла́бленныя. И рече́, се есть иаки́нф. Та́же сведе́ ю в до́лняя, и показа́ ей жены́, рек, а се измара́гд. И мню сих честне́е не обря́щется ничто́же. А́ще ти го́де суть; А́щели, возми́ свое́ зла́то; Сим у́бо та́ко бы́вшим; Обрати́ся деви́ца печа́лна. И вше́дши в дом свой. От мно́гия печа́ли в неду́г впаде́, я́ко не Бо́га ра́ди сотвори́вши де́ло се, но по ну́жди прельщена́. И в боле́зни той при сме́рти бы́вши я́ко до толи́ка, изнемо́же. И ви́де себе́ в ме́стех му́чимых, о́во тма кроме́шная, о́во огнь негаси́мый, и червь не усыпа́яй, и пристра́шна бысть, и не́коего све́тла му́жа показа́юща сия́ и глаго́люща ей, я́ко от сих мук изба́вил тя есть преподо́бный Мака́рий, ка́мение о́но купи́л ти измара́гд и иаки́нф. Она́ же я́ко от сна возбну́вши от боле́зни устра́бльшися, мно́го зело́ хва́ляше ста́рца. И бысть отто́ле ми́лостива зело́ к ни́щим.