Сей во святы́х оте́ц наш Ипа́тий от Ки́лик процвете́, в Гала́тех пострада́в, в Га́ггрех святи́тельствовав. В пе́рвом собо́ре с треми́сты и осмиюна́десять святы́х оте́ц быв, весь испо́лнен бя́ше Свята́го Ду́ха. Мно́ги же напа́сти претерпе́в, и зна́мения разли́чна сотвори́, бысть преди́вен. Константи́ну же ца́рствующу, сы́ну вели́каго Константи́на, и змию́ отне́куде припо́лзшу к ца́рским кле́тем, и окружи́вше клеть, и главу́ свою́ ко вхо́ду поло́жьшу, иде́же все зла́то и бога́тство лежа́ше, и не дава́ющу никому́ прибли́житися, и того́ ра́ди во у́жасе царю́ бы́вшу. Блаже́нный сей умоле́н быв приити́, и зми́я отгна́ти. То́йже я́ко ви́де царя́ Константи́на со вся́кою че́стию усре́тша его́ и восприи́мша, и пред нога́ма его́ валя́ющася воста́вив того́ от земли́ и рече́: «А́ще мо́щно бы, о́ царю́, Бо́гу помога́ющу ми рабу́ Своему́, не оста́влю сотвори́ти повеле́ннаго. Не уныва́й, о́ царю́, е́же бо от челове́к не возмо́жна, от Бо́га же возмо́жна суть». Сия́ свято́му изре́кшу, и показа́ша ему́ зми́я издале́ча. И царь рече́: «Да не без соблюде́ния, о́ о́тче зве́рю прибли́жишися, и впаде́ши я́коже и мно́зи похвали́шася иере́и, е́же пострада́ша мно́зи мои́х ра́ди грехо́в». Блаже́нный же рече́: «А́ще моли́тва на́ша, о́ царю́, не возмога́ет о сих, но е́же к Бо́гу твоя́ ве́ра, и Его́ вели́кая и непобеди́мая си́ла». Тогда́ пад на зе́млю, помоли́ся час дово́лен. И воста́в глаго́ла царю́: «Иде́же есть ме́сто воображе́ния отца́ твоего́, повели́ среде́ иподро́ма вели́цей сковраде́ о́гненей бы́ти. И ту разже́гше, да ждут та́мо доне́леже аз до́йду». Царю́ же о такове́м повеле́вшу, святы́й же вшед, и врата́ ца́рским кле́тем отве́рз. И вси бе́ша издале́ча стояще позо́рующии, стра́хом и тре́петом одержи́ми. Он же бия́ше зве́ря жезло́м его́же держа́ше, и не успева́ше ничто́. И день уже́ прекланя́шеся, и вси мня́ху уме́рша бы́ти свята́го. Но сей о́чи на не́бо возве́д, и Го́спода призва́в, жезл во уста́ зве́рю вложи́ и рече́: «Во и́мя Го́спода моего́ Иису́са Христа́, после́дствуй ми». Змий же зубы́ ем жезл, после́дствоваше свято́му, я́ко не́ким гони́мь. Блаже́нному же изше́дшу от ца́рских, и весь иподро́м обше́д, да́же и до торга́ жезл по земли́ влеки́й. И́же и вси позо́рующии ви́девше зми́я, за край жезла́ держа́щася и влеко́ма, ужасо́шася. Бя́ше же змий стра́шен взо́ром, шести́десяти ла́кот длину́ имы́й. И прибли́жься святы́й ко о́гненей сковраде́, рече́ к зми́ю: «Во и́мя Христо́во, Его́же и аз ме́ньший пропове́дую, повелева́ю те́бе вни́ти среде́ огня́». Стра́шный же он змий нагорби́в себе́, и ве́льми просте́рся, ве́рже себе́ среде́ сковрады́ о́гненыя пред все́ми, и сгоре́. И вси сла́вяще и хва́ляще Бо́га, ужаса́хуся, я́ко такова́го свети́льника и чудотво́рца показа́ им блаже́ннаго во дни их. Тогда́ царь вельми́ зело́ я́ко и своего́ отца́ благода́рствив, и дарми́ поче́т, и о́браз лица́ его́ на дске вообрази́ти повеле́. И сему́ бы́вшу, во ца́рстей кле́ти положи́, на прогна́ние сопроти́вным. Свята́го же царь целова́в, посла́ его́ во своя́. Внегда́ же свято́му изше́дшу из гра́да, и иду́щу к престо́лу своему́, сла́вя и благодаря́ Бо́га, тогда́ нава́тския е́реси за́вистию мно́гою распа́льшеся на блаже́ннаго Ипа́тия. И иде́же обы́чай имя́ше святы́й ше́ствовати, сквозе́ те́сная и брегови́тая ме́ста, приседа́ху скве́рнии с мечи́ и па́лицами. И блаже́нному о́ному иду́щу, напра́сно я́ко и ди́вии зве́рии воста́вше с ла́янием, друзи́и же с мечи́, и низ брег свята́го ты́каху, и с высо́каго того́ сверго́ша, и мно́ги ра́ны на него́ возложи́ша, я́коже не́когда и иуде́и на первому́ченика Стефа́на. Святы́й же в реку́ вве́ржен быв е́ле жив сый, ру́це ма́ло просте́р и о́чи на не́бо возве́д, «Го́споди не поста́ви им греха́ сего́» глаго́лаше. И еще́ ему́ моля́щуся, жена́ не́кая нечи́ста и скве́рна, ка́мень ве́лий взе́мши, и в главу́ свята́го уда́ривши, от жития́ сего́ удали́, злоко́зненая и окая́нная. И свята́го же у́бо сего́ ду́ша к Бо́гу взы́де: лука́вая же она́ жена́, злым ду́хом одержи́ма, тем же ка́мением своя́ пе́рси непреста́нно бия́ше. Та́коже и о́бщницы таково́му уби́йству, нечи́стыми ду́хи казня́хуся. Те́ло же свята́го в плевни́цу скры́ша, отъидо́ша. Де́латель же, его́же бя́ше плевни́ца, вшед взя́ти пле́вы своему́ скоту́, слы́ша небе́сных сил славосло́вие, и ве́стник быв преподо́бнаго отца́ на́шего. Се уве́девше жи́тельницы Га́ггрьскаго гра́да, собра́шася та́мо, и о́бще вси рыда́ху. Прии́мше же свято́е те́ло его́, и отнесо́ша в свой град, и положи́ша в наро́чите ме́сте. Жена́ же о́на после́дующи, и бию́щи себе́ ка́менем, и́мже свята́го уби́ла бя́ше, испове́дающися. И по е́же положи́ти свято́е о́но те́ло, а́бие исцеле́. И вси уби́йству приобщи́вшиися, и таково́ю му́кою иста́явшии, исцеле́ша. И и́на мно́жайшая бы́ша в день положе́ния блаже́ннаго отца́, и по положе́нии, но ко́сненнаго ра́ди мно́жества оста́вихом.