Анаста́сий царь в Евти́хиеву е́ресь впад, изгна́ Илию́ патриа́рха от престо́ла Иерусали́мскаго, и архиепи́скопа Флавиа́на Антиохи́йскаго, собо́ра де́ля и́же в Халкидо́не. И заточи́ Илию́ в Во Аи́лу, а Флавиа́на в Пе́тру. В еди́н же день посла́ста о́ба патриа́рха друг ко дру́гу кни́жицы глаго́люще: «Я́ко Анаста́сий царь у́мре, да по́йдема и пре́мася с ним пред Бо́гом, Той бо рече́: Аз есмь судя́й в пра́вду, и не обину́яся лица́ челове́ча». И по двою́ дни́ю прест́авистася о́ба патриа́рха к Бо́гу.

Да се ве́дуще вла́стели, не твори́те наси́лия немощны́м, да не предадя́т вас Бо́гови, и та́мо лю́те осужде́ни бу́дете. О таковы́х бо рече́ся: «Червь их не у́мрет, и огнь их не уга́снет», не по пра́вде судя́щих, и отъима́ющих чужа́я име́ния, с вели́кою го́рдостию вознося́щихся, и не помина́ющих дне сме́ртнаго. Егда́ бу́дет той час сме́ртный, то а́ще бы всего́ све́та бога́тства лиши́тися, рад бы да бы ду́ша от те́ла не разлучи́лася. Смерть бо гре́шнику люта́. Воста́вше же от ло́жа того́, то па́ки вступа́ете на го́ршая, и в до́мы бога́тых вла́зите, оби́дите и гра́бите, не по пра́вде су́дите. Лицеме́руете, и по наси́лию отъима́ете, убо́гаго не ми́лующе, сироты́ не оправда́ете. Но не ве́сте, кому́ собира́ете. Прише́дши бо смерть, вся сия́ погуби́т. А не помяне́м, я́ко Госпо́дня есть власть: ему́же хо́щет, тому́ и дае́т. Да та́ко рече́ преподо́бный Савати́й: «А́ще пости́шися, а не твори́ши ми́лостыни, то не пост нарече́тся, но объяда́ющагося и упива́ющагося и упите́ннаго горе́е еси́». И что глаго́лю еди́н пост? Но а́ще и де́вство снабди́ши чи́сто, вне оста́неши Неве́стника, не име́я ми́лостыни. Ничто́ же есть ми́лостыни вы́ше, его́же ни в но́вем зако́не вы́ше положи́ Госпо́дь. Оба́че и де́вы изго́нят, поне́же ми́лостыни не име́ша: никто́же бо мо́жет без сея́ улучи́ти ми́лость, но ну́жда поги́бнути вся́кому не иму́щему сея́. И́бо в жите́йских никто́же без сея́ живе́т: но рукоде́льник и во́инник, и земледе́лец и купе́ц - вси сотворя́ют и́же бли́жним на по́льзу: и се па́че благотворе́ние есть. А е́же о себе́ жи́ти еди́ному, ине́х же всех презира́ти: ненави́стен челове́к той и чуждь христиа́нства. И́же бо хо́щет бога́т во о́ном ве́це бы́ти, бу́ди зде убо́г. Разсы́пли зде, да та́мо собере́ши. А́ще ли ди́вна сия́ и неве́рна, се́ющаго зде помышля́й, и смотри́, я́ко ни той не могл бы вя́щше собра́ти, а́ще бых гото́вых не се́ял. Что ра́ди и ты не да́си тре́бующим? Глаго́леши: «Дете́й ми лик предстои́т, и люблю́ их бога́тых оста́вити». А́ще бо тем все оста́виши, то не тве́рды храни́тели приста́виши. А́ще ли Бо́га оста́виши им, Печа́льника и Промы́сленика, сие́ бо́ле сокро́вищ златы́х: оста́ви я́ про́мыслу Бо́жию, И́же им те́ло созда́, и ду́шу, и живо́т дарова́, и всем отве́рзе бога́тство. А́ще ли хо́щеши бога́ты де́ти оста́вити - оста́ви им Бо́га должника́, ти́и бо твой добы́ток взе́мше, не ве́дят, где даю́т. А́ще ли ты, пре́жде вари́в, вда́си Бо́гови взаи́м, то мно́го им бу́дет возда́ние, и́мже Бог до́лжен тех па́че люби́ти. Да а́ще хо́щеши дру́га си име́ти Его́, пре́жде Его́ сотвори́ должника́. Ни заимода́вец бо та́ко ра́дуется име́я должника́, я́коже Бог должни́к Сый. А им́же несть до́лжен, тех Ся укланя́ет. Что у́бо челове́ком дае́ши на соблюде́ние, а стои́т Христо́с гото́в прия́ти, и со мно́гим прибы́тком отда́ти? От руки́ бо Его́ никто́же исхи́тит. В челове́цех у́бо и́же кто храни́т име́ние свое́, мзды у тебе́ про́сит: Христо́с же па́че мзду к соблюде́нию да́рует ти. Того́ ра́ди вели́т ти Бог дая́ти тре́бующим, да тебе́ е́ соблюде́т. Бои́шися, да не́кто восхи́тит е от тебе́, или́ клеветни́к, или́ тать, или́ смерть пости́жет, доне́леже держи́ши еди́н, не тве́рдо держи́ши е́. А́щели ни́щим разда́си, Аз ти со изве́стием сохраню́. Не уя́ти бо хотя́, рече́ Госпо́дь, приима́ю: но да мно́жае во о́ном ве́це вдам ти, в нестаре́ющемся животе́, в ра́дости безконе́чней. Ему́же сла́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.