Во святу́ю и Вели́кую недѣ́лю Па́схи са́мое живоно́сное Воскресе́ніе пра́зднуемъ Го́спода Бо́га и Спа́са на́шего Іису́са Христа́, е́же у́бо и Па́сху имену́емъ, я́же евре́йскою бесѣ́дою «преведѣ́ніе» толку́ется.

То́й бо е́сть де́нь, въ о́ньже Бо́гъ въ нача́лѣ мíръ отъ небытія́ приведе́. Въ то́й де́нь изра́ильтескія лю́ди сквозѣ́ Чермно́е мо́ре прове́дъ, отъ фарао́новыхъ исхища́етъ ру́къ. Въ то́й па́ки, съ небесе́ соше́дъ, во утро́бу Дѣ́вы всели́ся, и ны́нѣ изъ а́довыхъ сокро́вищъ человѣ́ческое естество́ все́ исхити́въ, на небеса́ возведе́ и къ дре́внему достоя́нію приведе́ нетлѣ́нія. Оба́че, соше́дъ во а́дъ, не всѣ́хъ воскреси́, но ели́цы вѣ́ровати Ему́ изво́лиша; ду́ши же я́же отъ вѣ́ка святы́хъ, ну́ждею держи́мыя, отъ а́да свободи́ и всѣ́мъ даде́ на небеса́ взы́ти.

Сего́ ра́ди, ра́дующеся, преесте́ственнѣ со свѣ́тлостію Воскресе́ніе пра́зднуемъ, ра́дость образу́юще, е́юже естество́ на́ше милосе́рдія ра́ди ми́лости Бо́жія обогати́ся. Та́кожде и вражды́ разруше́ніе и е́же съ Бо́гомъ соедине́ніе и съ самѣ́ми а́нгелы показу́юще, обы́чное содѣва́емъ цѣлова́ніе.

Госпо́дне же Воскресе́ніе бы́сть си́це: Во́иномъ стрегу́щимъ гро́бъ, о полу́нощи тру́съ быва́етъ: соше́дъ бо а́нгелъ, ка́мень отваля́етъ отъ две́рей гро́ба. Стра́жіе же, ужаса́ющеся, бѣ́гаютъ. И прихожде́ніе здѣ́ жена́мъ быва́етъ въ суббо́ту по́здѣ, я́коже отъ полсуббо́тныя но́щи. И пе́рвѣе у́бо Воскресе́ніе Бо́жіи Ма́тери познава́емо быва́етъ, пря́мо сѣдя́щей гро́ба съ Магдали́ною, я́коже глаго́летъ Матѳе́й. Но да несомни́лобыся Воскресе́ніе, за е́же къ Ма́тери присвое́нія, евангели́сти глаго́лютъ: «пе́рвѣе явля́ется Магдали́ни Марíи». Она́ же и на ка́мени а́нгела ви́дѣ. И прини́кши, па́ки су́щія вну́трь зри́тъ, и́же у́бо и Госпо́дне Воскресе́ніе возвѣща́ютъ: «воста́ бо», глаго́лютъ, «нѣ́сть здѣ́; се́ мѣ́сто, идѣ́же положи́ша Его́». Тече́тъ у́бо сія́ слы́шавши и къ теплѣ́йшимъ отъ учени́къ прихо́дитъ — къ Петру́ и Іоа́нну, и Воскресе́ніе си́мъ благовѣству́етъ. Возвраща́ющися же е́й съ друго́ю Марíею, срѣ́те я́ Христо́съ, глаго́ля: «ра́дуйтеся!» Подоба́ше бо пе́рвѣе слы́шавшему ро́ду: «въ печа́лехъ роди́ши ча́да», — тому́ пре́жде и ра́дость внуши́ти. Сія́ же, любо́вію побѣжда́емыя, приступа́ютъ и пречи́стыма нога́ма Его́ каса́ются, опа́снѣйше разумѣ́ти хотя́ще. Апо́стола же ко гро́бу притеко́ста, Іоа́ннъ у́бо прини́къ то́чію во гро́бъ, оты́де. Пе́тръ же вну́трь вхо́дитъ и испы́тнѣйше зри́тъ, плащани́цѣ же каса́ется и сударе́ви.

Па́ки же Магдали́на прихо́дитъ ко гро́бу о у́трени со други́ми жена́ми, ви́дѣнная увѣ́рити хотя́щи опа́снѣ. У внѣ́шнихъ же стоя́щи, рыда́ше, вну́трь же гро́ба прини́кши, зри́тъ два́ а́нгела, блиста́ющася свѣ́тлостію, и а́ки претя́ща е́й и глаго́люща: «же́но, что́ пла́чеши и кого́ и́щеши? Іису́са и́щете Назаряни́на распя́таго? Воста́, нѣ́сть здѣ́». И а́біе воста́ша пристра́шни, ви́дѣвше Го́спода. Тѣ́мже она́, обра́щшися вспя́ть, ви́дитъ Христа́ стоя́ща, вертогра́даря же Его́ бы́ти мня́щи (зане́ въ вертогра́дѣ гро́бъ бы́сть), глаго́летъ: «го́споди, а́ще ты́ еси́ взя́лъ Его́, рцы́ ми́, гдѣ́ еси́ положи́лъ Его́? И а́зъ возму́ Его́». Па́ки же Спа́съ, ко а́нгеломъ помаа́въ, глаго́летъ къ Магдали́ни: «Марíе!» Она́ же сла́дкій и обы́чный Христо́въ ощути́вши гла́съ, прикосну́тися Ему́ хотя́ше. Онъ же глаго́летъ: «не прикаса́йся Мнѣ́, не у́бо взыдо́хъ ко Отцу́ Моему́, я́коже ты́ помышля́еши, еще́ человѣ́ка Мя́ бы́ти непщу́ющи, иди́ же къ бра́тіи Мое́й и рцы́ и́мъ, ели́ка же ви́дѣла еси́ и слы́шала». И сіе́ у́бо Магдали́на дѣ́лаетъ. Свита́ющу же дню́, па́ки у гро́ба съ про́чими быва́етъ.

Су́щіи же со Іоа́нною и Сало́міею, возсія́вшу со́лнцу пріидо́ша. И про́сто рещи́, разли́чно е́же на гро́бъ же́нъ прихожде́ніе бы́сть, въ ни́хже бѣ́ и Богоро́дица. Та́ бо е́сть, ю́же Іосíеву глаго́летъ Марíю Ева́нгеліе. Іо́сифовъ же бѣ́ сы́нъ се́й Іосíй.

Въ неизвѣ́стномъ у́бо е́сть, въ кíй ча́съ воскре́се Госпо́дь: нѣ́цыи у́бо — въ пе́рвое куроглаше́ніе глаго́лютъ, друзíи же — егда́ тру́съ бы́сть, и разли́чно — друзíи.

Си́мъ же та́ко бы́вшимъ, се́ нѣ́ціи отъ кустодíи доше́дше, возвѣсти́ша архіере́емъ содѣ́явшаяся. Они́ же сре́брениками и́хъ умзди́вше, повину́ютъ рещи́: «я́ко ученицы́ Его́, прише́дше но́щію, украдо́ша Его́».

Въ ве́черъ настоя́щаго дне́, ученико́мъ во еди́но собра́нымъ, стра́ха ра́ди іуде́йскаго, и две́ремъ тве́рдо заключе́ннымъ, вхо́дитъ къ ни́мъ Іису́съ, я́ко въ нетлѣ́ннѣмъ тѣлеси́ бѣ́, и — ми́ръ — обы́чно си́мъ благовѣству́етъ. Они́ же, Сего́ ви́дѣвше, премно́го возра́довашася. И дунове́ніемъ соверше́ннѣйшее Всесвята́го Ду́ха дѣ́йство пріе́млютъ.

Ка́ко же тридне́вное Воскресе́ніе Госпо́дне? Вѣ́ждь си́це: ве́черъ четвертка́ и де́нь пятка́, — та́ко бо нощеде́нство евре́и исчита́ютъ — де́нь еди́нъ. Пятка́ па́ки но́щь и суббо́та вся́, — друго́е нощеде́нство — се́ де́нь вторы́й. Па́ки, суббо́тная но́щь и недѣ́ли де́нь, отъ ча́сти бо нача́ла все́ пріе́млется, — тре́тіе нощеде́нство — се́ де́нь тре́тій. Или́ си́це: Въ тре́тій ча́съ пятка́ ра́спятъ бы́сть Христо́съ. Та́же отъ шеста́го часа́ до девя́таго тма́ бы́сть, сіе́ но́щь ми́ разумѣ́й; се́ отъ тре́тіяго да́же до девя́таго — еди́но нощеде́нство. Та́же па́ки по тмѣ́ де́нь и но́щь пятка́ — се́ два́ нощеде́нства. Де́нь суббо́ты и но́щь ея́ па́ки — се́ три́ нощеде́нства, по евангели́сту, глаго́лющему: «свита́ющу во еди́ну отъ суббо́тъ». Аще ли въ тре́тій обѣща́въ облагодѣ́тельствова на́съ Спа́съ, скорѣ́йше содѣ́ла благодѣ́йство.

И та́ко благода́ть и сла́ва Ему́ во вѣ́ки вѣко́въ. Ами́нь.