Сей и пра́ведный, и страстоте́рпец Христо́в / вели́кий князь, и́нок И́горь О́льгович, / внук Святосла́вль, пра́внук Яросла́вль, сы́на Влади́мирова, крести́вшаго зе́млю ру́сскую святы́м креще́нием. / И сей И́горь ма́ло держа́вствуя в Ки́еве по бра́те свое́м, я́коже в летописа́ниих явле́но есть си́це о нем. /

Бысть егда́ боговенча́нный царь и вели́кий князь Влади́мир Все́володич Монома́х к Бо́гу отъи́де, / его́же ски́петродержа́ния в Ки́еве прие́мницы бы́ша сы́нове его́. / Пе́рвое старе́йший сын его́ Мстисла́в, пото́м Яропо́лк, / та́же Вячесла́в, его́же изгна́ Вс́еволод О́льгович, при́сный брат сего́ свята́го му́ченика вели́каго кня́зя И́горя О́льговича, о не́мже по́весть сия́ излага́ется. / Сей И́горь по преставле́нии бра́та своего́ Все́волода вни́де в Ки́ев госпо́дствовати / и пребы́сть в Ки́еве толи́ко двана́десять дний. / И тогда́ уже́ ки́евстии лю́дие самовла́стием шата́хуся, / и призва́ша в Ки́ев кня́жити из Переясла́вля Ру́сскаго Изясла́ва Мстисла́вича, вну́ка Влади́мирова, Монома́ха. / И бра́ни бы́вши между́ ни́ми, и одоле́в, Изясла́в Мстисла́вич вни́де в Ки́ев. / Святы́й же вели́кий князь И́горь О́льгович тогда́ на той бра́ни угонзе́ от уби́йства, уклони́ся в бла́то, и ту кры́яшеся. / И по четы́рех днех е́мше его́ и приведо́ша в Ки́ев. / Вели́кий же князь Изясла́в Мстисла́вич посла́ блаже́ннаго И́горя в монасты́рь на Вы́добычь и повеле́ стрещи́ его́ со вся́цем блюде́нием. / И отту́ду посла́ его́ в Переясла́вль, и та́мо в монастыри́ свята́го Иоа́нна в темни́цу ка́менну всажде́н бысть. / И ту стрежа́ху его́ со мно́гим опасе́нием. / Блаже́нный же страстоте́рпец Христо́в вели́кий князь И́горь О́льгович в темни́цы седя́й стражда́, / и слы́ша я́ко вели́кий князь Изясла́в Мстисла́вич собра́ мно́гое вои́нство и хо́щет ра́товати бра́та его́ Святосла́ва О́льговича. / И о сем велми́ оскорби́ся и изнемо́же я́ко при сме́рти, то́чию дыха́ние во усте́х име́я. / И посла́ к вели́кому кня́зю Изясла́ву Мстисла́вичу, со мно́гими слеза́ми пла́чася и глаго́ля: / «Молю́ тя господи́не мой, сотвори́ на мне ми́лостивую любо́вь и испо́лни жела́ние се́рдца моего́. / Вели́ пострищи́ мя во святы́й и́ноческий о́браз, да пла́чуся грехо́в мои́х / и да не ви́жу злы́я сме́рти при́снаго мне бра́та вели́каго кня́зя черни́говскаго Святосла́ва О́льговича». / Вели́кий же Изясла́в Мстисла́вич ки́евский повеле́ епи́скопу переясла́вскому Евфи́мию пострищи́ его́ во и́ноческий о́браз. / Епи́скоп же постриже́ его́ во а́нгельский о́браз ме́сяца января́ пя́таго [дня]. / И по́слан бысть от Переясла́вля в Ки́ев из темни́цы в монасты́рь свята́го Фео́дора, иде́же и схи́му возложи́ша на него́. / И та́ко и́ноческими труды́ преспева́ше о всем благода́рствуя Бо́га. /

По ле́те же еди́ном па́ки восколеба́шася ки́евстии лю́дие. / Помрачи́шася безу́мием, и бы́ша я́ко пия́ни, и неле́пая вопия́ху, глаго́люще: / «Почто́ И́горь, враг господи́на на́шего кня́зя и наш, / не свя́зан ни в темни́цы, и несть и́же кто стреги́й его́, / но пребыва́ет во гра́де сем в монастыри́ свята́го Фео́дора. / Я́коже ов вражде́бен есть нам, та́ко и мы к нему́ вражде́бни. / А́ще у́бо не убие́м его́, то сотвори́т нам я́коже хо́щет, / а́ще и и́нок есть, но оба́че боя́знь име́ем от него́. / У́нее есть да убие́м его́ и про́чее без боя́зни бу́дем вси». /

Кли́мент же митрополи́т ки́евский и всея́ Руси́ мно́го возбраня́ше им, и вели́ким запреще́нием глаго́лаше: / «О́ ча́да, послу́шайте мене́ и не сотвори́те умышле́ния ва́шего е́же уби́ти вам господи́на и сы́на моего́ / бы́вшаго гра́ду сему́ вели́каго кня́зя, ны́не же и́нока су́ща / И́горя сы́на О́льгова, вну́ка Святосла́вля, пра́внука Яросла́вля, прапра́внука же свята́го и блаже́ннаго вели́каго кня́зя Влади́мира. / А́ще ли не послу́шаете мене́ и дерзне́те сотвори́ти госпо́доуби́йство, / то са́ми сугу́бо зло себе́ приобря́щете, и гнев Бо́жий на себе́ привлече́те, / и вражда́ с бра́тиею его́ и с пле́менем его́ во ве́ки не утоли́тся. / Та́коже и князь Влади́мир Мстисла́вич, брат вели́каго кня́зя Изясла́ва, / ку́пно же и два ты́сячьскии Ла́зарь и Рагуи́ло, / и два боля́рина по́сланная вели́ким кня́зем Изясла́вом Мстисла́вичем / мно́го возбраня́ху им от такова́го безчелове́чнаго госпо́доуби́йства. / И глаго́лаху кия́ном: / «Несть вам повеле́ния от вели́каго кня́зя Изясла́ва е́же уби́ти вели́каго кня́зя И́горя, / но повеле́но вам бы́ти на во́инство гото́вым проти́ву сопоста́тным». / Безу́мнии же кия́не помрачи́вшеся зло́бою, и я́ко ума́ изступи́вше, неле́пая возопи́вше мно́гыми гла́сы. / И скороте́чным ше́ствием устреми́шася на уби́йство преподо́бнаго кня́зя И́горя О́льговича. / Князь же Влади́мир брат Изясла́вль всед на коня́ и быстро погна́, / хотя́ уско́рити в монасты́рь и укры́ти преподо́бнаго кня́зя И́горя О́льговича от уби́йства, но не успе́ минова́ти их, / лю́дем бо без числа́ во сте́гнах гра́да тесня́щимся. / И уско́риша в монасты́рь и обрето́ша преподо́бнаго кня́зя И́горя в це́ркви свята́го Фео́дора, / стоя́ща по обы́чаю и моли́тву де́юща на святе́й Литурги́и. / И́мше же его́ неми́лостивии госпо́доуби́йцы и изведо́ша из це́ркви и из монастыря́. / Князь Влади́мир Мстисла́вич сре́те их во врате́х монасты́рских / и мно́го увещева́я их и глаго́ля: «О́ госпо́дие и бра́тия кия́не, / не сотвори́те безчелове́чнаго сего́ немилосе́рдия господи́ну ва́шему свято́му сему́ и вели́кому кня́зю И́горю. / Ны́не же во святе́м а́нгельстем о́бразе и́ноку су́щу ему́, па́че же и схи́мнику. / А́ще ли же обдержи́т вас страх не́кия крамолы́ от него́, / и того́ ра́ди стрего́мь бу́дет в кре́пости». / И восхи́ти его́ от них, и покры́ свое́ю ри́зою, глаго́ля к ним: / «О́ госпо́дие и бра́тия кия́не, мене́ уби́йте, а сего́ пощади́те». / И введе́ его́ во двор ма́тери своея́. / Кия́не же нача́ша би́ти и пха́ти и самого́ кня́зя Влади́мира Мстисла́вича. / Князь же Миха́лко уско́ри кня́зю Влади́миру на по́мощь и вомча́ преподо́бнаго И́горя во двор ма́тери своея́, и возведе́ его́ на се́ни кожухо́вы. / Неи́стовии же кия́не и кня́зя Миха́лка бию́ще, / и оборва́ша на нем злату́ю у́тварь, честны́й крест, и че́пи, и гри́вны, / и устреми́шася ко двору́ вели́кия княги́ни. / И высеко́ша врата́, и внидо́ша во двор, и безсту́дно теку́ще и се́ни разби́ша. / Совле́кше с сене́й, неми́лостивно уби́ша в день суббо́тный свята́го пра́веднаго му́ченика блаже́ннаго кня́зя и́нока И́горя О́льговича. / Князь же Миха́лко во вре́мя стра́шнаго того́ госпо́доуби́йственаго возмуще́ния лю́дска / ско́рым тече́нием едва́ и сам угонзну́ уби́йства. / Свята́го же страстоте́рпца блаже́ннаго И́горя неми́лостивии они́ уби́йцы поцепи́вше у́жем за но́зи, и влеко́ша его́ сквозе́ ба́бин торг. / И дости́гше мра́морныя це́ркви Пречи́стыя Богоро́дицы и возложи́ша его́ на колесни́цу. / И ве́зше на Подо́лие, и поверго́ша его́ на́га на торго́вищы. / Лю́дем же мно́гим мимоходя́щым, и ви́девше господи́на своего́ вели́каго кня́зя И́горя уже́ и́нока су́ща / лежа́ща на́га и на то́ржыщи пове́ржена, / и пла́кахуся го́рце. / Приидо́ша же два ты́сячьские, Ла́зарь и Рагуи́ло, / и взя́ша свято́е то и му́ченическое те́ло преподо́бнаго кня́зя И́горя, / и положи́ша его́ в це́ркви свята́го архистрати́га Михаи́ла, иде́же бе новогра́дская божни́ца. /

На у́трие же Кли́мент митрополи́т посла́ игу́мена Ана́нию монастыря́ свята́го Фео́дора. / Игу́мен же ви́дев страстоте́рпца Христо́ва И́горя лежа́ща на́га и кро́вию облия́вшася, / и воспла́кася рече́: «О́ лю́те нам, в су́етнем сем ве́це живу́щим. Где любо́вь и́же друг ко дру́гу? Где мир и ми́лость? Во и́стинну вся исчезе́ и поги́бе», – / и рыда́я дово́льно, и облече́ его́ во одея́ние подоба́ющее и́ноком уме́ршим, и отпе́в над ним обы́чныя пе́сни я́же о усо́пших. / И а́бие прии́де страх и тре́пет на всех и́же в це́ркви, и бежа́ша вси из це́ркви. / И бысть гром ве́лий и мо́лния, и внеза́пу яви́ся стоя́ столп светоза́рен над це́рковию от земли́ до небеси́. / И потрясе́ся земля́, и ужасо́шася лю́дие. / И вопия́ху вси со слеза́ми и глаго́люще: «Го́споди поми́луй!» / И оскорби́шася лю́дие на долг час, и недоумева́хуся глаго́люще, что се бу́дет. / Та́же па́ки внидо́ша в це́рковь и ви́деша вся све́щи над ним о себе́ возже́гшася, и свет ве́лий сия́ющь, и благоуха́ние неизрече́нно бысть. / И вси диви́шася и Бо́гу моля́хуся. / И несо́ша его́ че́стно на коне́ц гра́да в монасты́рь свята́го Симео́на, / и та́мо положи́ша его́ во гро́бе ка́менне, в день неде́льный. / И егда́ воспе́ша над ним после́днюю песнь, е́же есть ве́чная па́мять, / и тогда́ наипа́че пла́кахуся по нем вси лю́дие, я́ко ни еди́ному не обрести́ся у них без слез, / ви́дяще непови́нно пострада́вша вели́каго кня́зя И́горя, еще́ же во святе́м и вели́цем и́ноческом о́бразе, / и та́ко по сме́рти просла́влена от Бо́га, и пресве́тлым столпо́м явля́ема, и самосветя́щими свещьми́ осия́ема. /

Его́же моли́твами нас да изба́вит от вся́каго вре́да душе́внаго и теле́снаго / и живо́т наш в ми́ре упра́вит Христо́с Бог наш, / Ему́же сла́ва со Отце́м и со Святы́м Ду́хом ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.