Род пра́ведных благослови́тся, рече́ проро́к, и се́мя во благослове́нии бу́дет. Си́це у́бо бысть ма́лым пре́жде сих лет cу́щу самоде́ржцу всея́ Ру́сския земли́ Влади́миру сы́ну Святосла́влю, вну́ку И́гореву, и́же святы́м креще́нием просвети́в всю Ру́сскую зе́млю. Про́чая же его́ доброде́тели и́нде ска́жем, ны́не же несть вре́мя. А о сих си́це по́ряду есть. Сий у́бо Влади́мир име́яше сыно́в двана́десять. Не от еди́ныя жены́ но от ра́зных матере́й. В ни́хже бе старе́й Вышесла́в. И по нем Изясла́в. Тре́тий Святопо́лк, и́же уби́йство зло́е изобре́те. И сего́ ма́ти бе пре́жде черни́цею греки́ни су́щи и поя́л ю́ бе Яропо́лк брат Влади́миров, ростри́г ю́ красоты́ де́ля лица́ ея́, и зача́т от нея́ сего́ Святопо́лка. Влади́мир же тогда́ пога́н еще́ был уби́в Яропо́лка и поя́т его́ жену́ непра́здну су́щу. От нея́же роди́ся сий окая́нный Святопо́лк. И бысть от двою́ отцу́ и бра́ту. Тем не любя́ше его́ Влади́мир а́ки не от себе́ ему́ су́щу. А от Рогне́ди четы́ре сы́ны имя́ше: Изясла́ва, Мстисла́ва, Яросла́ва и Все́волода. А от ины́я ‐ Святосла́ва и Мстисла́ва. А от болга́рыни – Бори́са и Гле́ба. И посажда́ше я́ вся по ра́зным градо́м и страна́м в княже́нии. Се же и́нде ска́жем, о сих же у́бо испове́мы. Се у́бо Влади́мир посади́ сего́ окая́ннаго Святопо́лка в княже́нии Пи́нске, Яросла́ва же в Но́ве го́роде вели́цем. А Бори́са в Росто́ве. А Гле́ба в Му́роме. Но се оста́ну мно́го глаго́лати. Да не во мно́зе писа́нии в забы́тие вни́дем. Но о не́мже нача́хом сия́ ска́жем. Мно́ги же днем мину́вшим и я́ко егда́ сконча́шася дни́е Влади́миру и уже́ мину́вшим ле́том два́десять и осьми́ по свято́м креще́нии впаде́ в неду́г кре́пок. В то же вре́мя прише́л бя́ше Бори́с из Росто́ва. Печене́гом же отону́де иду́щим на Русь. И в вели́це печа́ли бя́ше Влади́мир. Зане́ не можа́ше проти́ву изы́ти оне́м. И мно́го печа́ляшеся. И призва́в Бори́са ему́же бе и́мя во свято́му креще́нии нарече́но Рома́н, блаже́ннаго и скоропослу́шливаго. Преда́ст во́я мно́ги в ру́це его́. И посла́ и́ проти́ву о́нем безбо́жным печене́гом. Он же с ра́достию послу́шав, воста́ рек: «Се гото́в есмь о́тче пред очи́ма твои́ма, повеле́ное сотвори́ти ели́ко вели́т во́ля твоего́ се́рдца. О таковы́х бо рече́ прито́чник. Сын бых аз послушли́в отцу. И люби́м пред лице́м ма́тере своея́». Ше́дшу же ему́ и не обре́тшу супоста́т свои́х, и возврати́вшуся вспять. И се ве́стник сказа́ ему́ о́тчу смерть. Ка́ко преста́вися оте́ц его́ Васи́лий. Та́ко бо бысть во свято́м креще́нии нарече́н. И ка́ко Святопо́лк утаи́л отца́ своего́ смерть. Но́щию бо проима́в помо́ст на Бе́рестовем, и в кове́р оберти́вши све́сивше и́ у́жи на зе́млю. Ве́зше на сане́х поста́виша и́ в це́ркви Святы́я Богоро́дицы. И я́ко услы́ша, и нача́ те́лом утерпа́ти. И лице́ его́ все слеза́ми облия́ся. И не моги́й глаго́лати. В се́рдцы си нача́т сицева́я веща́ти: «Увы́ мне, све́те о́чию мое́ю, сия́ние и заре́ лица́ моего́. Бо́дрое наказа́ние ю́ности моея́. И нера́зума моего́. Увы́ мне о́тче господи́не мой. К кому́ прибе́гну, и к кому́ возрю́. Где ли насыщу́ся такова́го благоуче́ния и наказа́ния ра́зума твоего́. Увы́ мне ка́ко за́йде све́те мой не бы́вшу ми ту. Да бых поне́ сам честно́е твое́ те́ло свои́ма рука́ма спря́тав и гро́бу преда́л. Но то ни понесо́х красоты́ му́жества те́ла твоего́. Ни сподо́блен бых целова́ти доброле́пных твои́х седи́н. Но о́ блаже́нниче помяни́ мя в поко́й твой. Се́рдце ми гори́т. Душа́ ми смысл смуща́ет и не вем к кому́ обрати́тися. Или́ к кому́ го́рькую сию́ печа́ль простре́ти. К бра́ту ли к Святопо́лку? Его́же бых име́л во отца́ ме́сто. Но тот о мне о суете́ поуча́ется, о убие́нии мое́м помышля́ет. А́ще на уби́йство мое́ потщи́тся, то му́ченик бу́ду Го́споду Бо́гу моему́. Дух мой прии́мет Влады́ка. Аз бо не противлю́ся, зане́ пи́шется: «Госпо́дь го́рдым проти́вится, а смире́нным дае́т благода́ть». Апо́стол же рече́: «А́ще кто рече́т Бо́га люблю́, а бра́та своего́ ненави́жу - ложь есть». И па́ки: «Боя́зни в любви́ несть, сверше́на любы́ вон изме́щет страх». Те́мже что реку́? Или́ что возглаго́лю? Но сотворю́ си́це. Да иду́ к бра́ту своему́ Святопо́лку. И реку́ ему́ – «Ты ми бу́ди оте́ц, ты ми бу́ди брат старе́й, что ми вели́ши господи́не мой?»». Сия́ на уме́ свое́м помышля́я, и идя́ше к бра́ту своему́ Святопо́лку. И глаго́лаше в се́рдце свое́м: «То поне́ узрю́ ли си́це бра́та своего́ ме́ньшаго Гле́ба, я́коже Ио́сиф Вениами́на?» И та в се́рдцы си помышля́я глаго́лаше: «Во́ля Твоя́ бу́ди Го́споди мой». Помышля́ше же во уме́ свое́м глаго́ля: «А́ще пойду́ в дом отца́ своего́, то язы́цы мно́зи а́бие превратя́т мое́ помышле́ние я́ко прогна́ти ми бра́та своего́ Святопо́лка, я́коже оте́ц мой прогна́л Яропо́лка пре́жде свята́го креще́ния, княже́ния ра́ди и ми́ра сего́, и́же все ми́мо и́дет и ху́же паучи́ны. Ка́мо и́мам приити́ по оше́ствии мое́м отсю́ду? Ка́ко ли у́бо обря́щуся тогда́, кий ли ми бу́дет отве́т? Где ли скры́ю мно́жество зол мои́х? И что преобрето́ша отца́ моего́ бра́тия или́ оте́ц мой? Где бо их ны́не житие́ и княже́ние, и сла́ва, и красота́ ми́ра сего́? И багряни́цы бра́чныя, зла́то и сребро́ ви́на и ме́дове и бра́шна честна́я, и бы́стрии ко́ни, и до́мове вели́цеи, и име́ния мно́гая, и да́ни и че́сти безчи́сленыя, и горде́ния, я́же в боля́рех свои́х. Уже́ им несть сего́ никогда́же вся си́и с ни́ми исчезо́ша. И несть им по́мощи ни от мно́жества раб, ни от сла́вы ми́ра сего́. Тем и Соломо́н вся преше́д и ви́дев, и вся разсмотри́в рече: «Суета́ су́етий су́етию бу́ди, то́кмо от до́брых дел по́мощь, и от правове́рия и нелицеме́рныя любве́»». Иды́й же путе́м помышля́ше о добро́те те́ла своего́ и слеза́ми весь разлива́шеся. И хотя́шеся удержа́ти, и не можа́ше. И вси зря́ще его́ та́ко, сле́зно пла́кахуся о доброро́днем те́ле и честне́м ра́зуме во́зраста его́. И ко́ждо в души́ свое́й стоня́ше го́рестью серде́чною. И вси смуща́хуся от печа́ли, кто бо не пла́чется тоя́ сме́рти па́губныя приводя́й пред о́чи се́рдца своего́. О́браз бо бя́ше уны́лый его́ взор и сокруше́ние се́рдца его́ свято́е. Та́ков бо бе блаже́нный Бори́с: правди́в, щедр, тих, кро́ток, смире́н, всех ми́луяй, вся набдя́. Помышля́ше же в себе́ богоблаже́нный Бори́с, глаго́лаше: «Ви́де я́ко челове́цы бра́та моего́ злу ра́ди пону́дят на уби́йство мое́ и погубя́т мя, а́ще пролию́т кровь мою́, то му́ченик бу́ду Го́споду Бо́гу моему́, а дух мой прии́мет Влады́ка». И та́же забы́в скорбь сме́ртную, теша́ се́рдце свое́ о словесе́ Бо́жии и́же Госпо́дь рече́: «Погуби́вый ду́шу свою́ Мене́ ра́ди и Мои́х ра́ди слове́с, обря́щет в животе́ ве́чнем». И по́йде ра́достным се́рдцем. Рек: «не пре́зри мене́, Милостиве Го́споди, упова́ющаго на Тя и спаси́ ду́шу мою́». Святопо́лк же се́де в Ки́еве по отце́, призва́в кия́ны, мно́ги да́ры им дав, отпусти́. Посла́ же к Бори́су, глаго́ля: «Бра́те, хощу́ с тобо́ю любо́вь име́ти и еще́ ко о́тчу ти прида́м». Ле́стно, а не и́стину глаго́ля. Прише́д к Вышего́роду но́щию, о́тай призва́ Пу́тшу и вышегоро́дския мужи́ и рече́ им: «Пове́дайте ми и́стинну, прия́зньство име́ете ли со мно́ю?» Пу́тша рече́: «Мы мо́жем вси главы́ своя́ положи́ти за тя». Се ви́дев диа́вол искони́ ненави́дя добра́ челове́ку, я́ко всю наде́жду на Бо́га положи́л есть святы́й Бори́с. И нача́ подви́жней быва́ти, и обре́т я́коже пре́жде Ка́ина на братоуби́йство горя́ща. Та́коже и Святопо́лка но́ваго Ка́ина по и́стинне улови́ диа́вол мысль его́, я́ко да избие́т вся насле́дники отца́ своего́, и сам прии́мет всю власть Ру́скую еди́н. Тогда́ призва́в к себе́ окая́нный прокля́тый Святопо́лк сове́тники всему́ злу и начальники всей непра́вде, и отве́рз уста́ своя́ прескве́рная, и испусти́ злый свой глас, и рече́ Пу́тшиве ча́ди: «А́ще у́бо главы́ своя́ обеща́стеся за мя положи́ти? Ше́дше тай, где обря́щете бра́та моего́ Бори́са, смотри́вше вре́мя, уби́йте его́». И обеща́шася ему́ та́ко сотвори́ти. О таковы́х бо рече́ проро́к: «Ско́ры суть пролия́ти кровь без пра́вды. Си приобща́ются кро́ви и собира́ют же себе́ зла́я, и́хже путие́ суть собира́юще беззако́нние. Нече́стием бо свои́м ду́шу свою́ объе́млеют». Блаже́нный же Бори́с я́коже ся бе вороти́л. И стал бе на Альте́ шатры́. И реша́ ему́ дружи́на его́: «Поиди́ кня́же, ся́ди на столе́ о́тчи, се бо вси во́и в руку́ ти суть». Он же к ним отвещева́ше: «Не бу́ди ми возня́ти руки́ на бра́та своего́ старе́йшаго, его́же бых име́л а́ки отца́». Се слы́шавше боля́ре вси разы́дошася от него́. И сам еди́н оста́ то́кмо со о́троки свои́ми. И бя́ше в день субо́тный, в тузе́ и печа́ли удруче́ным се́рдцем. И влез в шате́р свой пла́кашеся сокруше́ным се́рдцем, и душе́ю ра́достною. И жа́лостно глас испуща́ше глаго́ля: «Слез мои́х не премолчи́ Влады́ко, да я́коже упова́ю на Тя, та́ко с Твои́ми рабы́ да прииму́ часть и жр́ебий со все́ми святы́ми Твои́ми. Я́ко Ты еси́ Бог и Тебе́ сла́ву возсыла́ем во ве́ки ами́нь». Помышля́ше же страсть и муче́ние свята́го Ники́ты. И свята́го Вячесла́ва, подо́бно сему́ убие́ну бы́вшу. И ка́ко святе́й Варва́ре оте́ц свой уби́йца бысть. И помышля́я сло́во прему́драго Соломо́на глаго́люща: «Пра́ведницы во ве́ки живу́т, и от Го́спода мзда их и строе́ние их от Вы́шняго». И о сем словеси́ то́чию теша́шеся и ра́довашеся. Та́же бысть ве́чер. И повеле́ пе́ти вече́рнюю. Со слеза́ми го́рькими и ча́стым воздыха́нием и стена́нием мно́гим по сих же леже́ спа́ти. Бя́ше же сон во мно́зе мы́сли и в печа́ли кре́пце и стра́шне, ка́ко преда́тися на страсть а́ко пострада́ти и тече́ние соверши́ти и ве́ру соблюсти́, я́ко да щади́мый вене́ц прии́мет от руки́ Вседержи́телевы. И воста́в ра́но и ви́дев я́ко год бысть зау́треней, бе же во святу́ю неде́лю. Рек презви́теру: «Начни́ у́тренюю». Сам же обу́ но́зи свои́, и умы́ лице́ свое́. И нача́т моли́тися Го́споду Бо́гу. По́слании же от Святопо́лка приидо́ша на Альту́ но́щию. И подступи́ша близ, и глас слы́шаша блаже́ннаго страстоте́рпца Христо́ва, пою́ща псалмы́ зау́треняя. Бя́ше же ему́ весть пришла́ о убие́нии его́. И нача́т пе́ти: «Го́споди что ся умно́жиша ся стужа́ющи мне. Мно́зи востаю́т на мя, мно́зи глаго́лют о души́ мое́й». И про́чая псалмы́ до конца́. И нача́ пе́ти Псалти́рь: «Обыдо́ша мя пси мно́зи, и юнцы́ ту́чнии одержа́ша мя». И па́ки: «Го́споди Бо́же Мой, на Тя упова́х, спаси́ мя». Та́же посе́м у́тренюю сконча́в с кану́ном. И нача́т моли́тися ико́не Госпо́дни. И рече́: «Го́споди Иису́се Христе́, И́же сим о́бразом яви́ся на земли́ спасе́ния на́шего р́ади, изво́ливый Свое́ю во́лею пригвозди́тися на кресте́ и прии́мый страсть грех ра́ди на́ших. Сподо́би мя прия́ти страсть сию́». И я́ко услы́шаше то́пот зол око́ло ша́тра. И тре́петен быв, нача́ сле́зы испуща́ти от о́чию свое́ю, глаго́лаше: «Сла́ва Тебе́ Го́споди о всем, я́ко сподо́бил мя еси́ за́висти ра́ди прия́ти го́рькую сию́ смерть. И всего́ пострада́ти любве́ ра́ди Твоего́ словеси́. Не восхоте́в бо взыска́ти княже́ния себе́ сам. И ничто́же не изво́лих по апо́столу: «Любы́ все терпи́т, всему́ ве́ру и́мет, не и́щет свои́х си». Па́ки: «В любви́ боя́зни несть, соверше́на любы́ страх изме́щет вон». Те́мже Влады́ко, душа́ моя́ в руку́ Твое́ю вы́ну я́ко зако́на Твоего́ не забы́х. Я́ко Го́сподеви го́де - та́ко и бысть». И узре́ста поп и о́трок его́, и́же служа́ ему́, господи́на своего́ стоя́ща дря́хла и печа́лию су́ща облия́на зело́, распла́кастася и глаго́ласта: «О́ ми́лый на́ю господи́не драги́й, коли́ко ми́лости испо́лнен бысть, я́ко не восхоте́ проти́витися бра́ту любве́ ра́ди Христо́вы – а коли́ко во́я держа́ в руку́ свое́ю!». И си ре́кша умили́стася. И а́бие узре́ста теку́щих к шатру́ блиста́ние ору́жия и ме́чное обнаже́ние. И бысть прободе́но без ми́лости честно́е те́ло свята́го и блаже́ннаго страстоте́рпца Христо́ва Бори́са: насу́нуша ко́пии окая́ннии уби́йцы Пу́тша: Та́лец, Ело́вич, и Ляшко́ ‐ ви́дев же о́трок его́, ве́ржеся на коле́ну его́ реки́й: «Да не оста́ну тебе́ и аз господи́не мой драги́й. И да иде́же красота́ те́ла твоего́ увяда́ет, ту и аз да сподо́блен бых был живо́т свой сконча́ти». Бя́ше же сей ро́дом Угри́н и́менем Гео́ргий и бе́яше возложи́л нань гри́вну злату́, и бе люби́мь Бори́сом па́че ме́ры, и ту пронзо́ша и́ копие́м. Я́ко бысть Бори́с ура́нен, искочи́ вон из шатра́ во отро́пе. И глаго́лаша стоя́щеи о́круг его́: «Что стоите́ зря́ще? Приступи́те прободи́те его́, сконча́ем же повеле́ное нам». Си́и слы́шав блаже́нный нача́т моли́тися им, и мил ся им де́яти, глаго́ля: «Бра́тия моя́ ми́лая и люби́мая, ма́ло ми вре́мя отдади́те да помолю́ся Го́споду моему́». И возре́в на не́бо со слезам́и го́рце, и воздохну́в и нача́т моли́тися си́це и си́ми глаго́лы: «Го́споди Бо́же Ми́лостивый, Преми́лостивый сла́ва Тебе́, я́ко сподо́бил мя еси́ от преле́стнаго сего́ жития́ преити́. Сла́ва Ти Преще́дрый Живода́вче, я́ко сподо́бил мя еси́ труду́ святы́х Ти му́ченик. Сла́ва Ти Влады́ко Го́споди Человеколю́бче, сподо́бивый мя сконча́ти хоте́ние се́рдца моего́. И́же напра́ви на путь ми́рный но́ги моя́ тещи́ к Тебе́ безбла́знено. И при́зри с высоты́ святы́я Своея́. И виждь боле́знь се́рдца моего́, ю́же восприя́х от сро́дника своего́. Я́ко Тебе́ ра́ди умерщвя́емь есмь весь день. Вмени́хомся я́ко овчя́ на заколе́ние. Ве́си бо Го́споди Мой ве́си я́ко не противлю́ся ни вопреки́ глаго́лю. Име́я в руку́ свое́ю вся во́я отца́ своего́ и вся люби́мыя отце́м мои́м. И ничто́же умы́слих проти́ву бра́ту моему́. Он же ели́ко возмо́же воздви́гнути на мя. Да а́ще бы ми враг поноси́л претерпе́л убо бых. А́ще бы ненави́дя мене́ на мя велере́чевал укры́л бых ся от него́. Но ты Го́споди Го́споди виждь и суди́ между́ мно́ю и между́ бра́том мои́м. И не поста́ви ему́ Го́споди греха́ сего́. Но приими́ ду́шу мою́. Ами́нь». Та́же умиле́ныма очи́ма возре́в к ним и спа́дшим ли́цем весь слеза́ми облия́вся рече́: «Приступи́те сконча́йте, повеле́ное слу́жбы ва́шея. Бу́ди мир бра́ту моему́ и вам бра́тие». Да ели́ка слы́шаху словеса́ си, от слез не можа́ху ни сло́ва рещи́. От стра́ха же и печа́ли го́рьки жа́лостно глаго́лаху пла́чуще ко́ждо в души́ свое́й: «Увы́ нам кня́же нашь ми́лый драги́й и блаже́нный, води́телю слепы́м, оде́жда наги́м, ста́рости жезл, каза́телю ненака́занным. Кто уже́ испра́вит сия́ вся? И ка́ко не восхоте́ сла́вы ми́ра сего́? Ка́ко не восхоте́ весели́тися с честны́ми вельмо́жами? Ка́ко не восхоте́ вели́чия жития́ сего́? Кто не почуди́тся вели́кому его́ смире́нию, кто ли не смири́тся, о́ного смире́ние ви́дя и слы́ша?». И а́бие у́спе преда́в святу́ю свою́ ду́шу в ру́це Бо́га Жи́ва ме́сяца ию́ля в 24, пре́жде девяти́ кала́нд ме́сяца а́вгуста. Изби́ша же и о́троки мно́ги с ним, с Гео́ргия же не могу́ще сня́ти гри́вны отсеко́ша ему́ главу́ и отверго́ша кроме́, да тем и последи́ не мого́ша позна́ти те́ла его́. Блаже́ннаго же Бори́са оберте́вше в шате́р, возло́жше на кола́ и повезо́ша и́. И я́ко бы́ша на бору́, и нача́т воскланива́ти святу́ю свою́ главу́. И се уви́дев Святопо́лк, и посла́ два варя́га, и прободо́ста и́ мече́м в се́рдце. И та́ко сконча́ся восприя́ти неувяда́емый вене́ц от Го́спода Бо́га. И положи́ша свято́е те́ло его́ прине́сше в Вышего́род, у свята́го Васи́лия в земли́ погребо́ша и́.

[Вене́ц прие́м от Христа́ Бо́га, с пра́ведными причте́ся, с проро́ки и апо́столы и с ли́ки му́ченическими водворя́яся, и Авраа́му на ло́не почива́я, ви́дя неизрече́нную ра́дость, воспева́я со а́нгелы, веселя́ся в ли́це святы́х. И положи́ша те́ло его́, принесо́ша тай Вышего́роду, у це́ркви свято́го Васи́лия, в земли́ погребо́ша. Окая́нни же уби́йцы приидо́ша к Святопо́лку, а́ки хвалу́ иму́ще, безако́нницы. Си́цы бо слуги́ бе́си быва́ют. Бе́си бо на зло́е посыла́еми быва́ют, а́нгели на бла́го сле́ми быва́ют. А́нгел челове́ку зла не стваря́ет, но благо́е мы́слит ему́ всегда́, па́че же христиа́нам помога́ет и заступа́ет от супроти́внаго диа́вола, а бе́си всегда́ на зло́е ловя́т, всегда́ зави́дяще ему́, поне́же ви́дят челове́ка Бо́гом почте́на, и зави́дяще ему́, на зло́е сле́ми и ско́ри суть. Рече́ бо Бог: «Кто и́дет прельсти́т Аха́ва?» – и рече́ бес: «Се аз иду́». Зол челове́к, тща́ся на зло́е, не ху́жьши [ли] есть бе́са. Бе́си бо челове́ка боя́тся, а зол челове́к ни Бо́га ся бои́т, ни челове́ка ся стыди́т. Бе́си Креста́ боя́тся Госпо́дня, а челове́к зол ни Креста́ ся бои́т. Те́мже и глаго́лаше Дави́д: «А́ще вои́стину пра́во глаго́лете, пра́вду су́дите, сы́нове челове́честии, и́бо в се́рдцы безако́нуете на земли́, непра́вды ру́ки ва́ша сплета́ют, учужде́ни бы́ша гре́шницы от ложе́сн, заблуди́ша от чре́ва, глаго́лаша лжу: я́рость их по о́бразу змии́ну».]

И не до сего́ оста́ви уби́йства окая́нный Святопо́лк. Но на бо́льшее неи́стовяся нача́т простира́тися. Я́ко ви́де жела́ние се́рдца своего́ уже́ улучи́. И а́бие не воспомяну́ зла́го своего́ уби́йства и мно́гаго си соблажне́ния. И поне́ ни ма́ло на покая́ние не приклони́ся. Но ту а́бие вни́де в се́рдце его́ сатана́. И нача́т пострека́ти вя́щша и го́рша соде́яти и мно́жайша уби́йства. Глаго́лаше бо [в души́ свое́й] окая́нный: «Что сотворю́ а́ще до зде оста́влю де́ло уби́йства моего́. То двоего́ и́мам боя́тися. Я́ко а́ще услы́шат мя бра́тия моя́ и прише́дше и воздадя́т ми го́рша сих. А́ще ли не си́це да иждену́т мя и бу́ду чуждь престо́ла отца́ своего́. И жа́лость земли́ моея́ снесть мя. И поноше́ние понося́щих нападе́т на мя. И княже́ние мое́ прии́мет ин. И во дво́рех мои́х не бу́дет живу́щаго. Зане́ его́же Госпо́дь возлюби́, аз прогна́х. И к боле́зни я́зву приложи́х. Приложу́ у́бо безако́ние к безако́нию. Оба́че грех ма́тери моея́ не очи́стит ми ся. И с пра́ведными не напи́шуся. Но да потреблю́ся от книг живо́тных». Я́коже и бысть, и́же последи́ ска́жем, ны́не же несть вре́мени. Но на предлежа́щее возврати́мся. И си на уме́ положи́в злый сове́тник диа́вол, посла́ по блаже́ннаго Гле́ба рек: «Прииди́ в бо́рзе, оте́ц ти рекл нездра́в вельми́». Он же в бо́рзе в ма́ле дружи́не по́йде. И прии́де на Во́лгу и на по́ле потче́ся конь во рве и надломи́ си но́гу ма́ло. И я́ко прии́де к Смоле́нску, и по́йде от Смоле́нска я́ко зри́мо еди́но, и ста на Смяды́ни в наса́де. И в то вре́мя пришла́ бя́ше весть от Предсла́вы к Яросла́ву о о́тчи сме́рти. И присла́ Яросла́в к Гле́бу рек: «Не ходи́ бра́те, оте́ц ти у́мерл, а брат ти Бори́с убие́н от Святопо́лка». И си слы́шав блаже́нный Глеб, возопи́ с пла́чем го́рьким и печа́лию, си́це глаго́лаше: «Увы́ мне господи́не мой, о двою́ пла́чу. Пла́чуся и стеню́, двою́ се́тованию се́тую и тужу́! Увы́ мне, пла́чуся по отце́, пла́чуся зело́ и рыда́ю по тебе́ бра́те и господи́не мой Бори́се. Ка́ко прободе́н еси́, ка́ко без ми́лости про́чее сме́рти преда́ся. Ка́ко не от врага́, но от своего́ бра́та па́губу восприя́л еси́. Увы́ мне у́не ми бы с тобо́ю умре́ти, не́жели уедине́ну бы́ти. И учужде́ну от тебе́ всем жи́ти и пожи́ти. Аз мнех лице́ твое́ а́нгельское ви́дети. Се вели́ка туга́ спости́же мя. Хоте́л бых с тобо́ю умре́ти господи́не мой. Ны́не же что сотворю́ умиле́ный. И утуже́н от твоея́ добро́ты. И от отца́ моего́ мно́гаго ра́зума. О ми́лый мой бра́те и господи́не. А́ще еси́ получи́л дерзнове́ние у Го́спода. Моли́ о мое́м уны́нии. Да бых и аз сподо́блен был ту же страсть прия́ти и с тобо́ю жи́ти, не́же во све́те сем преле́стнем». И си́це ему́ стеню́щу и пла́чущу и слеза́ми зе́млю моча́щу и Бо́га призыва́ющу. И приспе́ша внеза́пу уби́йцы по́слании от Святопо́лка. Злы́я его́ слуги́ и неми́лостивии кровопи́вцы. Братоненави́стницы лю́тии, зело́ зве́рие свире́пы душа́ иму́ще. Святы́й же по́йде в наса́де и стрето́ша и́ на у́стьи Смяды́ни. И я́ко узре́ я́ и ра́довашеся душе́ю, ча́я от них целова́ния. Они́же узре́вше омрача́хуся и гребя́ху к нему́. А се целова́ние ча́яше прия́ти от них. И я́ко бысть ра́вно плову́ще, нача́ша скака́ти зли́и они́ в наса́д, обнаже́ны иму́ще мечи́ в рука́х блеща́шася а́ки вода́. И а́бие всем ве́сла от рук испадо́ша и вси от стра́ха омертве́ша. Се ви́дев блаже́нный, разуме́в я́ко хотя́ и́ уби́ти. Возре́в к ним умиле́ныма очи́ма и слеза́ми лице́ омыва́я, сокруше́ным се́рдцем, и смире́ным ра́зумом. И ча́стым воздыха́нием, весь слеза́ми разлива́яся и те́лом утерпа́я, жа́лостне глас испуща́ше: «Не де́йте мене́, не де́йте бра́тия моя́ ми́лая и драга́я. Ничто́ же вам зла сотво́рша. Не брези́те мене́, ей госпо́дие мои́ и бра́тия, не брези́те. Ко́ю оби́ду сотвори́х бра́ту моему́ и вам бра́тие моя́? А́ще ли ка́я оби́да, веде́те мя ко кня́зю ва́шему и бра́ту моему́ и господи́ну. Поми́луйте ю́ности моея́. Поми́луйте госпо́дие мои́. Вы бу́дете ми госпо́дие, а аз вашь раб. Не пожне́те мене́ от жития́ сего́. Не пожне́те уже́ кла́са несозре́вша, но млеко́ беззло́бия нося́ща. Не поре́жете лозы́ не до конца́ возра́стша плод иму́ща. Молю́ вы ся и мил ся де́ю. Убо́йтеся усты́ апо́стольски: «Не де́ти быва́йте умы́, зло́бием же младе́нствуйте, а умы́ соверше́нне быва́йте». Аз бра́тие и зло́бием и во́зрастом младе́нствую. И се несть уби́йство, но сыроре́зание. И что зло соде́ях свиде́тельствуйте ми, и не жа́лю си. А́ще ли кро́ве моея́ насы́титися хо́щете, уже́ в руку́ есмь бра́тие. И бра́ту моему́ и ва́шему кня́зю». [Они́ же немилосе́рди и зли́и] и ни поне́ ни еди́ного словеси́ постыде́шася. Я́ко свире́пии зве́рие восхи́тиша и́. Он же ви́дев я́ко не вне́млют словеси́ его́, нача́т глаго́лати си́це: «Спаси́ся ми́лый мой о́ Васи́лие, спаси́ся ма́ти и госпоже́ моя́. Спаси́ся бра́те Бори́се старе́йшино ю́ности моея́. Спаси́ся бра́те и споспе́шниче Яросла́ве. Спаси́ся бра́те и вра́же Святопо́лче. Спаси́те и вы бра́тия. И дружи́но вси спаси́теся. Уже́ бо в житии́ сем не и́мам вас ви́дети, зане́ разлуча́емь есмь от вас». И пла́чася глаго́лаше: «Васи́лие о́тче мой приклони́ у́хо твое́ и услы́ши глас мой. При́зри и виждь приклю́чшаяся ча́ду твоему́ Гле́бу, ка́ко без вины́ закала́емь есмь, увы́ мне. Слы́ши не́бо, внуши́ земле́. И ты бра́те Бори́се, услы́ши глас мой. Отца́ моего́ Васи́лия призыва́х, и не послу́ша мене. И виждь скорбь се́рдца моего́ и я́зву души́ моея́. И тече́ние слез мои́х я́ко реку́, и никто́же не вне́млет ми. Но ты у́бо помяни́ мя, и помоли́ся о мне ко о́бщему Влады́це Христу́ всех, я́ко име́я дерзнове́ние и предстоя́ у престо́ла Его́». И преклони́в коле́на нача́т моли́тися си́це: «Преще́дрый и Преми́лостивый Бо́же, слез мои́х не премолчи́. Но умили́ся на мое́ уны́ние и виждь сокруше́ние се́рдца моего́. Се бо закала́емь есмь, не вем что ра́ди или́ за ку́ю оби́ду. Ты ве́си Го́споди, Го́споди мой. Вем Тя ре́кшаго к Свои́м апо́столом, я́ко «За и́мя Мое́ и Мене́ ра́ди возложа́т на вы ру́ки и пре́дани бу́дут ро́дом и дру́ги, брат бра́та преда́сть на смерть и убию́т вы и́мени Моего́ ра́ди». И па́ки: «В терпе́нии ва́шем стяжи́те душа́ ва́ша». Виждь Го́споди и суди́. Се гото́ва душа́ моя́ пред Тобо́ю Го́споди. И Тебе́ сла́ву возсыла́ем Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху». Та́же возре́в к ним умиле́ным измо́лкшим гла́сом рече́: «То уже́ присту́пльше сконча́йте на и́же по́слани есте́». Тогда́ окая́нный Горясе́р повеле́ заре́зати и́ в бо́рзе. По́вар же Гле́бов и́менем То́рчин, изъе́м ножь закла́ господи́на своего́ я́ко а́гня незло́биво. Ме́сяца сентября́ в пя́тый день, в понеде́льник. И принесе́ся Го́сподеви же́ртва чи́ста и благово́нна. И взы́де в небе́сныя оби́тели к Бо́гу. Узре́ жела́емаго си бра́та Бори́са и восприя́ста венца́ небе́сныя, и́хже жела́ста. И возра́довашася ра́достию неизрече́нною ю́же улучи́ста. Окая́ннии же о́ни уби́йцы возврати́шася к посла́вшему я́, я́коже рече́ проро́к: «Возратя́тся гре́шницы во ад и вси гре́шницы забыва́юще Бо́га». И па́ки: «Ору́жие извлеко́ша гре́шницы и лу́цы их сокруша́тся, я́ко гре́шницы поги́бнут». И я́ко егда́ сказа́ша Святопо́лку, я́ко сотвори́хом повеле́ное тобо́ю, и се слы́шав возвесели́ся се́рдцем. И сбы́сться рече́ное во псалме́ проро́ком Дави́дом: «Что ся хва́лиши о зло́бе си́льный? Безако́ние и непра́вду весь день умы́сли язы́к твой. Возлюби́л еси́ зло́бу па́че благосты́ни, непра́вду не́же глаго́лати пра́вду. Возлюби́л еси́ вся глаго́лы пото́пныя и язы́к льстив. Сего́ ра́ди Бог разруши́т тя до конца́ и пресели́т тя от села́ твоего́ и ко́рень твой от земли́ живу́щих». Убие́ну же Гле́бови и пове́ржену на пу́сте ме́сте между́ двема́ коло́дома. Госпо́дь же никогда́ же не оставля́ет Свои́х раб, я́коже рече́ проро́к: «Храни́т Госпо́дь вся ко́сти их, и ни еди́на же от них не сокруши́тся». И сему́ у́бо свято́му лежа́щу Гле́бу на до́лго вре́мя, и не оста́ви в неве́дении и небреже́нии отъину́дь пребыва́ти. Но показа́ овогда́ ви́деша столп о́гнен, овогда́ свеща́ горя́ща. И па́ки пе́ние а́нгельское слы́шаху мимоходя́щии го́стие. Ины́и же ло́вы де́юще и пасу́щии си же слы́шаще и видяще. И не бысть па́мяти ни еди́ному же о взыска́нии те́ла свята́го, до́ндеже Яросла́в не терпя́ сего́ зла́го уби́йства дви́жеся на братоуби́йцу того́ окая́ннаго Святопо́лка. И бра́ни мно́ги с ним соста́вив, и всегда́ посо́бием Бо́жием и поспеше́нием свято́ю, победи́в. Ели́ко бра́ни соста́ви, окая́нный посра́млен и побеже́н возвраща́шеся.

Святопо́лк же окая́нный нача́ кня́жити в Ки́еве. Яросла́ву же еще́ не ве́дущу о о́тчи сме́рти. Варя́зи мно́зи бя́ху у Яросла́ва, и наси́лие творя́ху новгоро́дцем и жена́м. И воста́вше, новгоро́дцы изби́ша варя́ги во дворе́ Поромо́ни. И разгне́вая Яросла́в, и шед на Рек, и се́де во дворе́, и посла́ к новгоро́дцем, и рече́: «Уже́ мне сих не [вос]креси́ти». И позва́ к себе́ наро́читы мужи́, и́же бя́ху изсекли́ варя́ги, и обле́стив их, изсеце́. В ту же нощь прии́де весть из Ки́ева от сестры́ его́ Передсла́вы: «Оте́ц ти у́мерл, а Святопо́лк ти седи́т в Ки́еве, уби́в Бори́са, Гле́ба посла́л. Блюди́ся сего́ повели́ку». Се слы́шав, Яросла́в печа́лен быв о отце́ и о дружи́не. Зау́тре же собра́ прок новгоро́дец, Яросла́в рече́: «Лю́ба моя́ дружи́но, ю́же вчера́ изби́х, а ны́не бы́ша на́добе». И утре́ слез, и рече́ им на ве́чи: «Оте́ц мой у́мерл, а Святопо́лк се́де в Ки́еве, избива́я бра́тию свою́». И ре́ша ему́ новгоро́дцы: «А́ще кня́же бра́тия на́ша изсе́чена, мо́жем по тебе́ боро́ти». И собра́ Яросла́в варя́г ты́сящу, и про́чих во́и четы́редесять ты́сящь, и по́йде на Святопо́лка, наре́к Бо́га, рек: «Не аз нача́х избива́ти бра́тию, но он. Да бу́дет отме́стник Бог и кровь бра́ту мое́ю, зане́ без вины́ пролия́ кровь непра́ведную. Еда́ и мне си же смерть, но суди́ ми Го́споди по пра́вде да сконча́ется зло́ба гре́шных». И по́йде на Святопо́лка. Слы́шав же Святопо́лк иду́ща Яросла́ва проти́ву себе́. Пристро́и без числа́ во́и ру́си и печене́г. Изы́де проти́ву к Лю́бцу об он пол Днепра́. Яросла́в об сю страну́ Святопо́лка. И стоя́ша за три ме́сяцы проти́ву себе́. И воево́да нача́ Святопо́лчь во́зле Днепра́ е́здя укаря́ти новгоро́дцев глаго́ля: «Что приидо́сте со хро́мцем тем, а вы пло́тницы су́ще. А приста́вим вы хоро́мов на́ших руби́ти». И се слы́шавше новгоро́дцы реко́ша Яросла́ву яко «За́втро перевезе́мся на них. А́ще кто не по́йдет с на́ми по́тнем и́. Бе бо уже́ в за́мороз. И Святопо́лк стоя́ше между́ двема́ озе́рома. И в ту нощь упи́лся бе со дружи́ною свое́ю. Яросла́в же зау́тра исполчи́в дружи́ну проти́ву све́ту перевезе́ся. И высе́дше на брег отри́нуша ло́дии от брега́. И поидо́ша проти́ву себе́. И соступи́шася на ме́сте. И бысть се́ча зла. И бе озе́ром не лзе помага́ти печене́гом. И прити́снушася во́и Святопо́лчи ко о́зеру. И вступи́ша на лед и обломи́ся лед с ни́ми. И одоля́ти нача́ Яросла́в. Ви́дев же се Святопо́лк и побеже́, и одоле́ Яросла́в. Святопо́лк же бежа́ в печене́ги. Яросла́в же се́де в Ки́еве на столе́ о́тчи. Бе же тогда́ Яросла́в лет 28. В ле́то 6526 прии́де Болесла́в со Святопо́лком на Яросла́ва с ля́хи. Яросла́в же совокупи́в русь, варя́ги, слове́ни, по́йде проти́ву, и прии́де к Велы́ню, и ста́ша о́ба полы́ реки́ Бу́га. И бе у Яросла́ва корми́лиц, воево́да Бу́дый, и нача́ Бу́дый укоря́ти Болесла́ва, глаго́ля: «Еда́ троско́ю ти прободе́м чре́во твое́ то́лстое». Бе бо Болесла́в вели́к и тя́жек, едва́ на коне́ моги́й седе́ти. И рече́ Болесла́в дружи́не свое́й: «А́ще вам сего́ уко́ра не жаль, аз еди́н поги́бну». И всед на конь, вбреде́ в ре́ку, и по нем во́и его́. Яросла́в же не утягну́в исполцы́тися, и победи́ Болесла́в Яросла́ва. Болесла́в же вни́де в Ки́ев со Святопо́лком. Яросла́в же побеже́ с четы́рми мужи́ к Но́ву го́роду. Яросла́ву же прибе́гшу к Но́ву го́роду, хотя́ бежа́ти за мо́ре. Поса́дник Константи́н, сын Добры́нь, с новгоро́дцы расеко́ша ло́дию Яросла́влю, реку́ще: «Мо́жем ся и еще́ би́ти с Болесла́вом и со Святопо́лком». И нача́ша скот бра́ти: от му́жа по четы́ри ку́ны, а от ста́рост по девяти́ гри́вен, а от боя́р по осми́десяти гри́вен. И приведо́ша варя́ги, и вда́ша им скот, и совокупи́ Яросла́в во́и мно́ги. Безу́мный же Святопо́лк рече́: «Ели́ко же ля́хов по городо́м избива́йте». И бысть та́ко. Болесла́в же побеже́ из Ки́ева, взем име́ние и боя́ры. И прии́де Яросла́в на Святопо́лка, и победи́ и́. И беже́ Святопо́лк в печене́ги. В ле́то 6527 па́ки же Святопо́лк прии́де в си́ле тя́жце с печене́ги. И Яросла́в собра́ мно́жество во́и и взы́де проти́ву ему́ на Альту́. Яросла́в же став на ме́сте, иде́же уби́ша свята́го Бори́са. Возде́в ру́це на не́бо и рече́: «Се кровь бра́та моего́ вопие́т к тебе́ Влады́ко, я́коже А́велева пре́жде и Ты отмсти́ его́. Я́коже положи́ на о́ном стена́ние и тряса́ние на братоуби́йце Ка́ине. Ей [молю́] Тя Го́споди, да восприи́мет проти́ву тому́». И помоли́вся рече́: «О́ бра́та моя́ ми́лая, а́ще и те́лом отсю́ду отошла́ еста́. Но благода́тию жи́ва еста́ и Го́сподеви предстои́та. А моли́твою помози́та ми». И се рек, поидо́ша прот́иву себе́ обои́. И покры́ша по́ле ля́цкое мно́жем во́и. И соступи́шася восходя́щу со́лнцу, и бысть се́ча зла отъину́дь я́коже и не быва́ла в Руси́. И соступи́шася три́жды, би́шася чрез весь день. И по удо́лиям кровь теча́ше, и за ру́ки е́млюще сеча́хуся. И ве́рнии ви́дяху а́нгелы помога́юща Яросла́ву. И уже́ к ве́черу одоле́ Яросла́в, а сий окая́нный Святопо́лк побеже́. И нападе́ нань бес, и расла́биша ко́сти его́ я́ко не мощи́ ему́ и на ко́ни седе́ти, нося́ху его́ на носи́лех. И прибего́ша с ним Бе́рестову. Он же глаго́лаше: «Побегни́те, ох, се жену́т по нас. И посыла́ху проти́ву и не бе гоня́щаго во след их, и лежа́ше в не́мощи. Восхапи́вся глаго́лаше: «Побе́гнем еще́ жену́т, ох мне! И не можа́ше терпе́ти на еди́ном ме́сте. И пробеже́ Ля́дскую зе́млю гони́м гне́вом Бо́жиим. И прибе́гну в пусты́ню между́ че́хи и ля́хи. И ту испрове́рже живо́т зле. И прия́т возме́здие от Бо́га, я́коже по́сланая нань ра́на показа́ и по сме́рти му́ку ве́чную. И та́ко обоя́ животу́ лихо́ван бысть: не то́кмо княже́ния но и живота́ лихо́ван бысть. И та́ко не то́кмо Ца́рства небе́снаго и е́же со а́нгелы погреши́ жития́, но и огню́ и му́це преда́сться. И есть моги́ла его́ в пусты́ни. И до сего́ дне исхо́дит из нея́ злый смрад на показа́ние князе́м ру́сским, да а́ще си́це сотворя́т се слы́шавше, ту же казнь прии́мут и бо́льши сея́. Поне́же бо ве́дуще се бы́вше сотворя́т зле́йшее уби́йство, то и го́рше и отмще́ние прии́мут пра́ведными Бо́жиими судба́ми. Седмь бо отмще́ний прии́м Ка́ин уби́в А́веля. А Ламе́х се́дмьдесять, поне́же бо Ка́ин не ве́дый мще́ния прия́ти от Бо́га согреши́. А Ламе́х ве́дый казнь бы́вшую на прароди́телиех его́ сотвори́ уби́йство. Рече́ бо Ламе́х к свои́ма жена́ма: «Му́жа уби́х в я́зву мне, и ю́ношу в струп мне». Те́мже рече́ – «Се́дмьдесять отмще́ний есть на мне, поне́же, - рече́, - ве́дый сотвори́х». Сей бо Ламе́х уби́ два бра́та Ено́хова и поя́т себе́ жене́ ею́. Сей же Святопо́лк – но́вый Ламе́х, и́же бе роди́лся от прелюбодея́ния. Та́кожде я́коже и Авимеле́х сотвори́ зле́йшее уби́йство, и́же изби́ бра́тию свою́ се́дмьдесять сыно́в Гедео́новых. По́слежде же самого́ Авимеле́ха жена́ со гра́да уло́мком же́рнова сокруши́ и та́ко и той прия́т злу кончи́ну. Та́ко и сий окая́нный Святопо́лк, подо́бно предрече́нным над боголю́бивою бра́тиею свое́ю лука́ве уби́йство сотвори́. Подо́бно о́нем в ро́д и род кля́тву насле́дова.

Яросла́в же се́де в Ки́еве у терпо́ту со дружи́ною свое́ю, и отто́ле преста́ крамо́ла в Ру́ской земли́. И Яросла́в прия́ власть всея́ Ру́сския земли́ в ле́то шесть ты́сящь пятьсо́т два́десять седмо́е. И нача́ вопраша́ти о телеси́ бра́тии своея́ святы́х му́ченик Бори́са и Гле́ба, ка́ко или́ где положе́на еста́. И о святе́м Бори́се пове́даша ему́, я́ко в Вышего́роде положе́н есть, а о святе́м Гле́бе не вси све́дяху, я́ко в Смоле́нсце убие́н есть. И тогда́ сказа́ша ему́, я́же слы́шаша от приходя́щих отту́ду, ка́ко ви́деша свет и свеща́ в пу́стем ме́сте. Ини́и же а́нгелы слы́шаху пою́ща на том же ме́сте, друзи́и же пове́даху фимиа́н благово́нный исходя́щь отту́ду. И то слы́шав вели́кий Яросла́в, рече: «Вои́стинну я́ко той есть возлю́бленный мой брат», и в той час посла́в на взыска́ние свята́го вельмо́ж не́колико к Смоле́нску и епи́скопа и архимандри́ты и презви́теры. И приидо́ша на ме́сто иде́же бя́ху пре́жде глаго́лании возвести́ли бы́вшая чудеса́ в пусты́ни. И обрето́ша его́ между́ двема́ кла́дама пове́ржена [] и неврежде́на. И прише́дше со кресты́ и со свеща́ми мно́зими и канди́лы, че́стне и великоле́пне взе́мше многострада́льное те́ло блаже́ннаго Гле́ба. И опря́таша его́ со арома́ты, и с подоба́ющим пе́нием вложи́ша в кора́бль. И та́ко повезо́ша к Ки́еву Днепро́м. И я́коже прии́де слы́шание в Ки́еве вели́кому Яросла́ву я́ко приближа́ется вели́к му́ченик, в той час изы́де из гра́да вели́кий Яросла́в во сре́тение за мно́жество по́прищь, с ни́мже изыдо́ша архиепи́скопи и епи́скопи, и кня́зи, и воево́ды, архимандри́ты и игу́мены, и презви́теры, и диа́коны, и и́ноцы, и про́чий народ му́жие и жены́ ‐ мно́жество безчи́слено со свеща́ми и канди́лы. И та́ко приве́зше, положи́ша его́ в Вышегра́де иде́же и брат его́ и страда́лец Бори́с положе́н бе. [И раскопавше землю, и тако же положиша и, недоумеюще, якоже бе лепо пречестне].

Се же есть чу́дно и па́мяти досто́йно: ка́ко толи́ко лет лежа́ло те́ло свята́го [в пусты́ни] пове́ржено и ника́коже врежде́но бысть ни от еди́ного же плотоя́дных зве́рий или́ птиц, ниже́ бя́ше на нем ви́дети че́рности я́коже и́мут обы́чай телеса́ ме́ртвых. Но и све́тло и красно́ и це́ло, и благоуха́ние испуща́юще, та́ко Бо́гу сохра́ньшу Своего́ страда́льца те́ло. Еще́ же и не ви́дяху мно́зи я́ко на том ме́сте лежи́т свята́го страстоте́рпца те́ло, но я́коже Госпо́дь рече: «Не мо́жет град укры́тися верху́ горы́ стоя́, ни вжига́ют свети́льника и под спу́дом полага́ют, но на свети́льнице поставля́ют да све́тит всем». Та́ко и сия́ свята́я просла́вив, [поста́ви] их све́тити в ми́ре и премно́гими чудесы́ сия́ти в Ру́ской стране́ вели́цей, иде́же мно́жество стра́ждущих спасе́ни быва́ют от честно́ю ра́ку святы́х му́ченик Бори́са и Гле́ба, [слепи́и прозира́ют, хроми́и быстре́е се́рны ри́щут, слуцы́и простре́ние прие́млют, вси неду́жнии ва́ю ве́рно призыва́ющеи ско́ро исцеле́ние прие́млют.]

[Но или́ (несть) могу́ вся испове́дати или́ сказа́ти твори́мая святы́ма чудесы́? По и́стине, ни весь мир мо́жет понести́, я́же де́ются преди́вная чудеса́, и па́че песка́ морска́го. И не ту еди́нде, но и по всем страна́м, и по всем зе́млям преходя́ща, боле́зни вся и неду́ги отгони́та, су́щих в темни́цах и в у́зах посеща́юща. И на ме́сте, иде́же му́ченическим венце́м увязо́стася, со́здане бы́ста це́ркви во и́мя ею́, да и ту та́ко же мно́га чудеса́, посеща́юща содева́ета. Тем же ва́ю ка́ко похвали́ти – не свем, или́ что рещи́ – недоуме́ю и не возмогу́. А́нгела ли ва́ю нареку́, и́мже вско́ре обрета́етася близ скорбя́щих. Но пло́тски на земли́ пожи́ла еста́ в челове́цех. Челове́ка ли ва́ю имену́ю? Но па́че всего́ челове́ческа ума́ прехо́дита мно́жеством чуде́с и посеще́нием немощны́х. Ц́есаря ли, кня́зя ли ва́ю проглаго́лю? Но па́че челове́ка у́бо про́ста и смире́на смире́ние бо стяжа́ла еста́, и́мже и высо́кая ме́ста и жили́ща всели́стася. По и́стине вы цесаря́ еста́ цесаре́м и князя́ князе́м, и́бо ва́ю посо́бием и защище́нием кня́зи на́ши проти́ву востаю́щая держа́вно побежда́ют и ва́ю по́мощию хва́лятся. Вы бо тем и нам ору́жие, земли́ Ру́сския забра́ла и утвержде́ние и меча́ обою́ду остра́, и́ма же де́рзость пога́нскую низлага́ем и диа́воля шата́ния в зе́млю попира́ем. По и́стине несумне́нне рещи́ возмогу́: вы у́бо небе́сная челове́ка еста́, земна́я а́нгела, столпа́ и утвержде́ние земли́ на́шея! Те́мже и бо́рета по свое́м оте́честве и посо́бита, я́коже и вели́кий Дими́трий по свое́м оте́честве, рек: «А́ще у́бо и веселя́щемся им, с ни́ми бех, та́коже и погиба́ющим им, с ним умру́». Но оба́че сий вели́кий милосе́рдый Дими́трий о еди́ном гра́де си́це извеща́, а вы ни о еди́ном бо гра́де, ни о дву, ни о ве́си попече́ние и моли́тву воздае́та, но о всей земли́ Ру́сстей. О́, блаже́ная у́бо гро́ба, прии́мши телеси́ ва́ю честне́и, а́ки сокро́вище многоце́нно! Блаже́ная церквы́, в не́йже положе́не бы́ста ра́це ва́ю святе́и, иму́щи блаже́неи телеси́ ва́ю! О́ Христо́ва уго́дника! Блаже́н по и́стине и высо́к па́че всех град Ру́сских и Вышегра́д, имы́й в себе́ таково́е сокро́вище, ему́же не то́чен ни весь мир! По и́стине Вышего́род нарече́ся: вы́шший и превы́шший го́род всех, вторы́й Селу́нь яви́ся в Ру́сске земли́, имы́й в себе́ врачество́ безме́здное. Не на́шему еди́ному язы́ку то́кмо по́дано бысть Бо́гом, но и всей земли́ спасе́ние, от всех бо стран ту приходя́ще ту́не поче́рплют исцеле́ние, я́коже и во святы́х Ева́нгелиях Госпо́дь рече́ святы́м апо́столом, я́ко «Ту́не прия́сте, ту́не и дади́те». О сих бо и Сам Госпо́дь рече: «Ве́руяй в Мя дела́, я́же Аз творю́, и той сотвори́т, и бо́льша тех». Но, о́ блаже́ная страстоте́рпца Христо́ва, не забыва́йта оте́чества, иде́же пожи́ла еста́ в те́ле, его́же всегда́ посе́том не оставля́ета! Та́ко же и в моли́твах всегда́ моли́тася о нас, да не прии́дет на ны зло и ра́на да не приступ́ит к телеси́ твоему́ и раб ва́ю (на́ю). Ва́ма бо дана́ бысть благода́ть, да мо́лита за ны, ва́ма бо дал есть Бог о нас моля́щася и хода́тая к Бо́гу аз ны: Те́мже прибега́ем к ва́ма и со слеза́ми припа́дающе, моли́мся, да не прии́дет на ны нога́ горды́ни и рука́ гре́шнича не погуби́т нас, и вся́ка па́губа да не на́йдет на ны. Глад и озлобле́ние от нас дале́че отжене́та, и всего́ меча́ бра́нна изба́вита нас, и усо́бныя бра́ни чу́жда сотвори́та, и всего́ греха́ и нападе́ния заступи́та нас, упова́ющих к ва́ма. И ко Го́споду Бо́гу моли́тву на́шу усе́рдно принесе́та, я́ко согреши́хом зело́ и безако́нновахом премно́го, и безчи́нствовахом па́че ме́ры, преи́злиха, но ва́ю моли́твы наде́ющеся, ко Спа́су возопие́м, глаго́люще: Влады́ко, еди́ный без греха́! При́зри с небесе́ свята́го Твоего́ на нас убо́гих: елма́ же согреши́хом, но Ты очи́сти, и безако́нновахом – осла́би, преткну́хомся по премене́нии – я́ко блудни́цу очи́сти ны и я́ко мытои́мца опра́ви (оправда́й). Да прии́дет на ны ми́лость Твоя́, да воста́нет на ны человеколю́бие Твое́, и не осла́би (оста́ви) ны преда́ным бы́ти грехи́ на́шими, ни усну́ти, ни умре́ти го́рькою сме́ртию, но искупи́ ны от настоя́щаго зла и даждь ны вре́мя покая́нию, я́ко мно́га безако́ния на́ша пред Тобо́ю, Го́споди! Сотвори́ с на́ми по ми́лости Твое́й, Го́споди, я́ко и́мя Твое́ нарица́ется в нас, но (и?) поми́луй ны и уще́дри, и заступи́ моли́твами пречестно́ю страстоте́рпцу Твоею́, и не сотвори́ нас в поно́с, но ми́лость Твою́ изле́й на овца́ па́жити Твоея́, я́ко Ты еси́ Бог наш, и Тебе́ сла́ву возсыла́ем Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.]

Князь же вели́кий всея́ Ру́сския земли́ Яросла́в Влади́мирович, Святосла́вль внук, по убие́нии святы́х страстоте́рпец бра́тии свое́й Бори́са и Гле́ба, и по побежде́нии окая́ннаго Святопо́лка пожи́в я́ко лет три́десять и пять. Мно́ги це́ркви соста́ви и монастыри́ воздви́же. И обро́ки и десяти́ны церко́вныя и да́ни уста́ви. И ми́лостыни мно́ги и безчи́слены сотвори́. И всему́ о́бщему наро́ду бя́ше о́ко слепы́х по И́ову и нога́ хромы́х. И я́ко прибли́жися вре́мя ко Го́споду оше́ствия его́, призва́в сы́ны своя́, рече́ им: «Ча́да моя́ Изясла́ве и Святосла́ве и Все́володе, послу́шайте мене́ отца́ ва́шего. Име́йте мир между́ собо́ю, и бу́дет в вас и покори́т вам проти́вныя ва́ша. И бу́дете ми́рно живу́ще. А́ще в не́нависти и в ра́спри бу́дете живу́ще, то и са́ми поги́бнете. И погу́бите зе́млю оте́ц и дед свои́х, ю́же соблюдо́ша трудо́м вели́ким. И та́ко поги́бнет и па́мять ва́ша. Но пребыва́йте ми́рно послу́шающе брат бра́та по Госпо́дню гла́су: «Си запове́даю вам да лю́бите друг дру́га». И сия́ изре́к и преда́сть блаже́нную свою́ ду́шу в ру́це Бо́гови в ле́то шесть ты́сящь пятьсо́т шестьдеся́ть второ́е. Жив всех лет се́дмьдесять шесть.

В ми́ре и любви́ и еди́нстве сохрани́ нас Бо́же, моли́твами святы́х Твои́х страстоте́рпец Бори́са и Гле́ба. Я́ко Тебе́ подоба́ет вся́ка сла́ва, че́сть и поклоне́ние Отцу́ и Сы́ну и Свято́му Ду́ху, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.