Ца́рствующу Го́споду н́ашему Иису́с Христу́ в безконе́чныя ве́ки, Диоклитиа́н царь гоне́ние воздви́же на христиа́ны. И распусти́ по всем градо́м и страна́м кня́зия, яќо да потребя́т вся, держа́щая ве́ру христиа́нскую. Посла́ же и в Килики́йскую страну́ кня́зя еди́наго, и́менем Луси́ю – о́браза и во́ли то́чна свере́пства своего́, и воздви́же гоне́ние вели́ко во граде́х и страна́х, я́ко не мощи́ никому́ же без напа́сти жи́ти. Мно́ги бо им, мно́гими му́ками му́ча, живота́ лихова́ше. Тем и́же три бра́тия, от Исаври́йския страны́ су́ща: Кла́вдий, Аре́стий и Нео́н, во Еге́йский град прише́дша, хотя́ще име́ние о́тче раздели́ти, уме́ршу отцу́, ма́ти их, хотя́щия их име́ния о́тча лиши́ти, злым неи́стовством небе́сное Ца́рство изобре́те им. Присту́пльши бо к Луси́и кня́зю, испове́да, глаго́лющи: я́ко три бра́тия, от Иса́врьския страны́ прише́дше, ху́лят непобеди́мыя бо́ги и проти́вятся уста́ву царе́ву и оструя́ют мно́ги, да не покло́нятся безсме́ртным бого́м. Се слы́шав беззако́нный Луси́я, в темни́цу я́ всади́, и разли́чными му́ками уму́чив, пропя́ти повеле́в я́, и от живота́ лиши́.
Преподо́бный же Зино́вий бе пасту́х христиа́ном, по вся дни кажа́ и уча́ лю́ди пребыва́ти в ве́ре Го́спода на́шего Иису́с Христа́ и за́поведи Его́ соблюда́ти и страда́ти по и́мени Его́, зане́же и Той пострада́ за ны, и бе уврачу́я всяк неду́г и вся́ку боле́знь в лю́дех и́менем Христо́вым. Мно́зи бо от разли́чных град идя́ху к нему́, слы́шаще исцеле́ния, я́же творя́ше Бог моли́твою его́, и мно́га сла́ва восхожда́ше к Бо́гу показа́нием его́ исцеле́нием, е́же творя́ше приходя́щим к нему́, нарица́юще и́мя Го́спода на́шего Иису́с Христа́. Вра́чеве же законопресту́пныя ве́ры, куми́ры запове́давше и возревнова́вше, ви́дяще мно́жество исцеле́ний, быва́ющих моли́твами его́, сове́т сотво́рше со отце́м свои́м диа́волом, идо́ша в Рим к Диоклитиа́ну це́сарю, и вле́зше к нему́, пове́даша ему́ о свято́м Зино́вии, глаго́люще, я́ко той есть еди́н епи́скоп во второ́й о́бласти Килики́и во Еге́йстем гра́де, Зино́вий и́менем, пасту́х сый христиа́нския ве́ры, и́же оструя́ет вся лю́ди небреща́, держа́вный царю́, о уста́ве твое́м, ни покланя́тися безсме́ртным бого́м, но не́коего ино́го – Иису́с Христа́ учи́т чести́ лю́дем, Того́ Еди́ного глаго́лет су́ща Бо́га. И се услы́шав Диоклитиа́н це́сарь, написа́ кни́ги к Луси́и кня́зю си́це: «Зино́вия, епи́скопа Еге́йска гра́да, имь, уби́й». Кумирослуже́бницы же вра́чеве, взе́мше кни́ги ти́, приидо́ша к мо́рю, в Килики́ю, в Аназаво́н град, в не́мже Луси́я живя́ше и му́ча святы́я, и вда́ша царе́вы кни́ги Луси́ю. Он же, прии́мь я́, а́бие, я́коже и зверь свере́п, устреми́ся во Еге́йский град с во́и свои́ми, и вле́зе во святу́ю це́рковь, узре́ свято́го Зино́вия епи́скопа, стоя́ща посреди́ лю́дий и уча́ща пути́ Госпо́дни. Узре́в же мно́жество вой, разы́дошася, я́ко овца́, не иму́ще пастуха́, я́коже бо и Госпо́дь рече́: Поражу́ пастуха́ и разы́дутся о́вча ста́да. И имь свято́го Зино́вия, всади́ в темни́цу. В ту же нощь преподо́бная попа́: Га́ни и Ермоге́н, да́вша зла́то темни́чному стра́жеви, но́щию внидо́ша со стра́хом вели́ким и, узре́вша его́, падо́ста на ногу́ его́, лобыза́юще плесни́ его́, пла́чущася го́рько, я́ко бе лише́ныма им бы́ти тако́го пастуха́ и учи́теля. Он же, снем омофо́р свой, вда и́ма, глаго́ля: «Аз сконча́ю муче́ние за Христа́ и постражду́ за Пострада́вшаго за мя. Но возме́та омофо́р, и по сконча́нии мое́м иде́та в Дафнь, близ Антиохи́и, и ту обря́щета преподо́бнаго па́пу, кры́ющася во дрязге́, и вда́ти же ему́ омофо́р, и его́же а́ще хо́щет еди́ного от ва́ю, поста́вит епи́скопа». Взе́мша же омофо́р сей и целова́вша его́ со слеза́ми, отъидо́ста, кры́ющася. У́тру же бы́вшу, сед князь на суди́щи, повеле́ привести́ свято́го Зино́вия. И приведе́н же быв, ста пред суди́щем. Возре́вже нань князь, рече: «Зино́вие, сове́т ти даю́: прия́знь, ю́же и́маши ко Христу́ своему́, Его́же глаго́леши Бо́га су́ща и льсти́ши челове́ки, ту же прия́знь покажи́ к безсме́ртным бого́м». Отвеща́в же, святы́й Зино́вий рече́: «Еще́, Луси́я, дабы́ ты проси́л отра́ды от всех Влады́ки Христа́, Су́щаго пои́стине Бо́га, не́гли дана́ ти бы о ни́хже согреши́л еси́, но и еще́ согреша́еши, му́ча и убива́я слуги́ Его́. Сия́ бо, е́же их глаго́леши бо́ги, и не суть бо, но куми́ры суть глу́си и челове́ки же извая́нны, бе́сми же де́емы на па́губу ве́рующим в ня». Слы́шав же словеса́ си́и Луси́я и испо́лнився я́рости, рече́: «Поне́же еще́ пребыва́еши, ху́ля их, веля́т ти на дре́во возле́сти и приле́жно дра́ти ре́бра твоя́, я́ко да искуше́нием ощути́ши не хули́ти их». Слы́шавши же се свята́я Зинови́я, су́щая в монасты́ри, обо́лкшися в весь бо образ и вле́зши, ста пред кня́зем, глаго́лющи: «То что зло сотвор́ша, моего́ бра́та та́ко му́чиши, беззако́нниче?». Ви́дев же ю́ князь та́ко де́рзу вле́зшу и со дерзнове́нием бесе́дующу, разгне́вася и яря́ся, рече́ ко слуга́м: «Раздери́те ри́зу ея́ и би́йте ю́ по лицу́ и пото́м возведи́те и ту на дре́во и вельми́ разчещри́те те́ло ея́, да научи́тася не хули́ти непобеди́мых бог». Надо́лзе же деро́ма, пренемо́гши, рече́ ко свято́му: «Моли́ за мя, о́тче, я́ко и сконча́хся». Рече́ к ней святы́й: «Зино́вия, сестра́ моя́, ма́ло стерпи́, да во ве́ки почи́еши». Ви́де же ю́, хотя́щу умре́ти, повеле́ ю́ сня́ти со дре́ва и, вле́кши я́ на брег мо́ря, главе́ ею́ отсекну́ти, я́ко да и про́чии, зря́ще погибе́ние ею́, навы́кнут послу́шати повеле́ния царе́ва и со стр́ахом да творя́т рабо́ты и слу́жбы бого́м. Доше́дшема же и́ма до ме́ста, рече́ Зино́вий к ме́чнику: «Претерпи́, ча́до, ма́ло, до́ндеже помолю́ся Бо́гу моему́». Рече́ же ему́ ме́чник: «Помоли́ся, преподо́бный о́тче, и за мя, да изба́вит мя Бог твой от беззако́нныя сея́ слу́жбы». И возде́в ру́це на не́бо, помоли́ся, глаго́ля: «Влады́ко век, Го́споди Бо́же, Вседержи́телю Святы́й, почива́я во святы́х, седя́й на престо́ле высо́це, превознесе́не, носи́мый четвероли́чными херуви́мы, возлю́бленнаго Си О́трока Оте́ц! Хвали́ве тя, сподо́бльшаго на́ю тече́ние сконча́ти и муче́ние за Го́спода на́шего Иису́с Христа́ соверши́ти, и причти́ нас со святы́ми Твои́ми му́ченики: Кла́вдием и Асте́рием и Нео́ном, уму́ченых пе́рвие на́ю. Сохрани́, Го́споди, ста́до Свое́, е́же собра́л еси́ свято́ю Си кро́вию, излия́ною на зе́млю, су́щу Ти на Кресте́, на не́мже пригвозди́ша Тя беззако́нницы, сме́ртна су́ща мне́вша, Сам же Сый Безсме́ртный, и во гро́бе положе́н бысть я́коже челове́к, и я́коже Бог воста́л еси́ из ме́ртвых, насту́пль на смерть и держи́мых свободи́л еси́, вопию́щих: «Сла́ва воскресе́нию Твоему́, Христе́ Бо́же, я́ко изба́вил еси́ от вла́сти тмы!». При́зри на но́вый заве́т Свой, и́же утверди́л еси́ исте́кшею кро́вию и водо́ю из пречи́стых ребр Свои́х. Смотри́ посети́ти и уще́дрити и просвети́ти вся язы́ки. Даждь им Твоея́ и́стины и печа́ть Свята́го Ду́ха, я́ко да прии́дут вси с на́ми покланя́тися по и́стине су́щему Бо́гу и Отцу́ и Единоча́дому Сы́ну, Го́споду на́шему Иису́с Христу́ и Свято́му и Животворя́щему Ду́ху во вся́ческия и безконе́чныя ве́ки веко́в. Ами́нь».
И сконча́вшу ему́ моли́тву, а́бие усекнове́на о́ба бы́ста и пове́ржена бы́ста святе́и телеси́ ею́ тай в тве́рде ме́сте. И не по мно́зех днех, узре́вша попа́ пове́ржене святе́и телеса́ ею́ близ мо́ря, и гряду́щую нощь ве попа́: Ермоге́н и Га́ни скры́хове святе́и телеси́ ею́ в тве́рде ме́сте о́тай. Не по мно́зех днех идо́хове в Дафнь, я́коже нам запове́дал бе, жив сый, и обрето́хове свята́го па́пу, кры́ющася в дрязге́, и испове́дахове ему́ вся и муче́ние ею́ и вда́хове ему́ омофо́р его́. И хиротони́сал преподо́бнаго Ермоге́на епи́скопа. В межди́не той по́зван бысть неми́лостивый зверь Луси́я в Тиври́м. И а́бие преподо́бный Ермоге́н созда́ на четы́ри у́глы хле́вину, сотвори́ в ней два олтаря́: в восто́чнем же олтари́ положи́л те́ло Зино́вия, в полу́нощном же олтари́ святы́я Зинови́и те́ло, па́мять сотвори́в святу́ю телеси́ положе́нию ею́ ме́сяца окто́врия в тридеся́тый, во сла́ву Бо́га и Отца́, Го́спода на́шего Иису́с Христа́, Ему́же сла́ва и держа́ва со Пресвяты́м и [Животворя́щим] Ду́хом Свои́м, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́ынь.