Хощу́ ны́не по́весть благу́ повествова́ти Христо́вым це́рквам о́трок Христо́в и му́ченик му́жествия. Ели́ко у́бо Бо́га зна́ете, па́че зна́еми есте́ Им, зде у́ши поста́вльше, я́ве послу́шайте, да что́мых муч́еник мздувозда́ние прии́мете. Сих подоба́ет хвали́ти и диви́тися им, не ви́девших му́ченики му́чены сме́рти, и воскресе́ния ме́ртвых, и пре́жде сла́внаго по пло́ти прише́ствия Христо́ва испове́дники и му́ченики бы́вша их, о сих не мы к вам глаго́лем, но помышле́нием чте́наго ны́не проро́чества веща́ти. Те́мже и аз хощу́ ца́рских сро́дник их де́тий, Ана́ния, Аза́рия и Мисаи́ла, и с прему́дрым Дании́лом благо́е жития́ сконча́ние повествова́ти. Прииди́те, воздви́гнем подо́лг (основание) дре́вняго зда́ния, кото́рыя ра́ди вины́ забра́ла учине́ни бы́ша конце́м вселе́нныя. Де́ти Иерусали́мския, ка́ко тя завеща́ша, ка́ко стерплю́ дея́ния и де́тели твоя́? Не оклевета́ю тебе́, вопию́ не бесе́дуя, дивлю́ся словеси́ и в повеле́нии, что ти глаго́ла Бог, до четы́рижды си засведе́тельствуя и глаго́ля: «А́ще оста́вят сы́нове твои́ заве́т Мой, и в судьба́х не ходи́ти и́мут», Иса́ием запреща́я: «Измы́йтеся, и чи́сти бу́дете». «Навы́кнете добро́ твори́ти», я́коже и в тебе́ и во Иерусали́ме «пра́вда спит». Прозябе́ние пло́ти Де́выя, е́же Дави́д предви́де, вопие́т: «Воскресни́ Го́споди, Ты и киво́т святы́ни Твоея́». «В тебе́ ме́сят корче́мницы вино́ водо́ю, и кня́зи твои́ не покоря́тся, обе́щницы та́тем». И Михе́ем глаго́лет: «Превращу́ пра́здники ва́ша на се́тование», и преселю́ об он пол Вавило́на. Егда́ у́бо пребыва́ше во ослуша́нии, то уже́ пригото́вил на тя царя́ Си́рскаго, воспомина́я сокро́вища, е́же при Езеки́и цари́, и ополчи́ся на тя с во́и, приве́д царя́ Асири́йскаго, избра́вша коня́ пого́нныя мно́жицею на бра́нех, и все́дша на ня ю́ноши си́льны, бра́ньми воруже́ны, обе́ма рука́ма стреля́юще, не погреша́ху. И еди́на брань в тре́тий час но́щи, пра́зднику су́щу, и свеща́м мно́гим, егда́ бе́ша, вели́цыи пи́рове, кимва́ли же и гу́сли, и трус пле́щущих, и благоро́днии не отвержа́хуся всего́ того́, ни свобо́днии, но со́бран бе весь град и все торжество́ от всея́ ча́ди вку́пе на яде́ние и питие́. Иереми́я обходя́ рыда́ше: «Доко́ле безмо́лствуеши», о́бразом затворе́н еси́ за ненака́заное их дея́ние. Авимеле́х проро́к, храни́мь на селе́, да не ви́дит запусте́ние гра́да и стуже́ние бы́вшее напра́сно. Царю́ вавило́нскому прише́дшу седмию́ полк, трус творя́т труды́ гла́сом вели́ким и тя́жким, и колеса́ сострое́на, желе́зо огнь, приска́кающа напра́сно, сте́ны пробива́ху до основа́ния, и треснове́ние тя́жко ору́жие, ту́лове борцы́ сража́хуся, и ко́ни свире́пии, гла́сом ва́рварским ржу́ще, вельми́ вопия́ху, я́ко всем тем тя́жек гром быва́ше. Пи́рове же а́бие напра́сно сокры́шася, и свещи́ угасо́ша, я́коже проро́к рече́: «Преврати́тися пра́здником их на се́тование, и радости их на плачь». Ту бе спаде́ние стена́м и домо́в разли́чных, и спаде́ние ни́жнее хле́вин, и паде́ние столп при це́ркви, и свяще́ннии сосу́ди слу́жбы, и́хже не све́да бе цено́ю злато́ю, все расхище́но, преднесе́ны быва́ху презла́го того дея́ния.
Я́ты же бе́ша четы́редесять ты́сящь муж и жен и де́тий. Помы́слив же аси́рянин, еди́ною ве́рвию ты́сяща муж связа́в, изведе́ из гра́да их четы́ридесять ты́сящь муж связа́в, посреде́ же мно́жество пле́нник три о́троки единоро́дныя устро́ил, и та́ко сквозе́ пуста́я и дря́жная, обузда́в, пре́дних узда́ми води́ти, я́коже ослы́ и ме́ски, созади́ же бие́мы гна́ти. Бе бо повеле́л босы́ води́ти их на муки, да а́ще кото́рый на терн ся бы набо́л, то ли хотя́ше терн из ноги́ изъя́ти, все ты́сящи бе жда́ти еди́ного, зане́ еди́не муже́м бе́ша свя́зани, я́ко проро́к провозгласи́, глаго́ля: «Возврати́хся на страсть, егда́ унзе́ ми терн». Си́це бие́ми, пе́ши ходя́ще, доидо́ша Вавило́на тре́тий на реки́. Те́мже ту на дре́ве восло́ньшеся, нужда́ху их, глаго́люще: «Воспо́йте псало́м», я́коже в земли́ ва́шей. Тогда́ воста́вше трие́ ро́днии о́троцы, ре́ша: Невозмо́жно есть при нечести́вых слове́с Бо́жиих глаго́лати. Бие́ни же бы́ша в той день от же́зленик до девя́таго часа́, и непоро́чнии о́троцы глаго́лаху: О́тай восхва́лим Го́спода. Нау́трия же в тре́тий час Человеколю́бец Незло́бивый Бог помяну́ заве́т, сотворе́ный ко Авраа́му, и умоле́н быв пра́ведный си́ми, посла́ им целе́бники а́нгелы, исцели́ лю́ди своя́ от стра́сти беззако́нных, и укроти́в сердца́ проти́вных, ми́ловати их творя́ше. Те́мже ви́дев сон, неудо́бь разреши́мь, Дании́лом и святы́ми проро́ки сказа́ние прия́ти, того́ ра́ди показа́л их кня́зя той стране́ всей.
Трем же царе́м изме́ньшемся, живу́щим ту жидо́м, не измени́ся мысль их, не сочта́шася с неве́рными, ни прилепи́шася суеты́. Преподо́бнии же трие́ о́троцы, по до́брем наста́внице ходя́ще, шести́десять ла́кот суетную ико́ну сокруши́ша, зми́я шести́десять бо ла́кот, нари́чема и́ми порази́ша, уби́вше. Си бо писа́ния святы́х обрето́шася на хруста́льных дщи́цах напи́сана, те́мже изво́лих стра́нну и всем неве́дому по́весть пове́дати вам.
Сокруше́ным же бы́вшим су́етным куми́ром си́лою святы́х си муж, науче́нием диа́волим, за́вистию пещь умы́слиша вжещи́ их ра́ди, но Бог посла́ арха́нгела Михаи́ла, и вве́рженым бы́вшим им в пещь, Бо́жий а́нгел прохлади́ пещь. День же и нощь посреде́ огня́ прохлажда́еми, веселя́хуся, власи́ их не опале́ни соблюдо́шася, и ли́ца их не измени́шася, и но́ги их я́ко по росе́ хожда́ху, я́ко Дух Господ́ень хла́дом шумяше. Те́мже царь веща́ше, глаго́ля: Не три ли му́жа вверго́хом в пещь? И се ны́не зрю четы́ри, и зрак четвертаго подобен Сы́на Бо́жия. Аза́рия же к нему́ рече́: Глаго́ли ми, о́ царю непра́ведне и тре́бне, Бо́га не зна́я, ка́ко Сы́на Бо́жия пропове́даеши? Мы Сего́ ра́ди вся́ку му́ку избра́хом, да егда́ прии́дет зде к нам по пло́ти Де́вою ч́истою, я́коже пи́шется, слуги́ ны сотвори́т бу́дущих онех соде́тельствий. Царь же рече́: Све́та ви́жу сходя́ща. Аза́рия рече́: Ни о сем ли разуме́еши, я́ко стра́хом Бо́жиим святы́х света видиши? Тогда́ у́бо Навходоносо́р царь разуме́в и ве́ровав, посла́ к бли́жним и к да́льним, и устро́ив о́троки кня́зи в Вавило́не, ве́рою Бо́жиею у́спе.
По четы́рех же ме́сяцех умретия сего, бысть царь ин, персянин родом, именем Атти́к, и́же держа́ ца́рство лет три́десять и четы́ри и иска́ше повеле́ния Вавило́нска. И уве́дев благоче́стие преподо́бных муж, Дании́ла и трие́ о́троки повеле́ я́ти. И поста́вль я́ пред суди́щем, вопраша́ше я́: Что есть му́дрость жидо́вска, и ких роди́тель вну́цы суть? О́крест же престо́ла его́ стра́шно служе́ние, страша́щимся всем предстоя́щим, преподо́бнии же трие́ о́троцы, дерзнове́нием прии́мше, и руко́ю маха́юще, ста́ша. Мисаи́л же нача́т отве́т твори́ти царе́ви, и рече́ к нему́: Юн у́бо есмь к то́чным ми отроко́м, пе́рвее не хотя́щим им к тебе́ глаго́лати, ме́рзость бо мнят бы́ти, еже с тобо́ю глаго́лати, и е́же о тебе́, оба́че аз отвеща́ю ти мысль нечу́вственаго ти сове́та, я́ко го́рий еси́ пресмыка́ющих и ядови́т живо́тен, я́же устна́ми изно́сят огнь и па́ки угаше́ния, имену́я бога вме́сто пса и во́лка. Си дано́ у́бо есть ро́ду твоему́ и коле́ну богате́ти на земли́ на осужде́ние кля́твы, я́коже Магедо́н оте́ц твой, и́же бога́тства ра́ди приведе́наго сирянынями ся ожени́ти изво́ли. Те́мже науче́нием издрика́юще нечи́стаго ду́ха убива́ти навыко́сте живо́тен скот и исчадия говяд огне́м сожега́ти, яко же́ртву мня́щи беззаконное се смеше́ние, и кро́ви их кро́ви примеша́юще, не разуме́ете свои́х кро́вий яду́ще. Те́мже манихе́и нари́читися. То уже́ изреку́ и на́ше житие́. Мы преподо́бных царь ча́да есмь(ы), и отца́ Иезеки́я и ма́тере Калиго́ни, и́же дерзну́л рещи́ Бо́гови, я́ко «уго́дна пред Тобо́ю сотвори́х, хотя́ во и́стину» и́же и прия́т от Бо́га приложе́ние лет пятина́десяти, и́же и ра́таем отда́сть дань. Той провозвеща́я рече́ к нам, я́ко прии́дет во свое́ вре́мя Сло́во Бо́жие во о́браз челове́чь, и́же и а́да отве́рзет, и тму просвети́т, его́же и ви́дехом прежде лет обра́зно попра́вшаго огнь при ца́рствовавшим прежде тебе́ цари́. Но он сподобле́н бысть спасе́ния, ты же, что ти бу́дет в день спасе́ния, то разуме́еши. Ей си́це твори́ти нам, за Бо́га бо смерть прие́млем. Он же, отве́ту проти́ву разсвере́пив, сове́т сотвори́в, повеле́ Мисаи́ла усе́кнути. Прите́к же и Аза́рия, и окри́л свои просте́р подъя́т главу́ его́, пла́чася. Атти́к же повеле́ и Аза́рия усекну́ти. Ана́ния же подте́к, и обе́ма главе́ в ло́но вложь, рече́: Вку́пе по́йдем ко Го́споду и Спа́су всего́ ми́ра. И покло́нь главу́, усекнове́н бысть. Дании́л же, просте́р по земли́ оде́ние свое́, прия́т всех трие́х главы́, и покло́н(ь) главу́ си, усекнове́н бысть. Весь же Изра́иль пла́кашеся их рыда́нием ве́лием. Истре́бльше телеса́ святы́х, и златаря́ хи́тры приве́дше, и скова́вше ковче́г, написав́ше на ко́мже имена́ их, вложи́ша телеса́ их в ковче́ги. Внеза́пу же прильпо́ша главы́ к телесе́м, ка́яждо ко своему́. Хотя́щу же царю́ сожещи́ телеса́ их, но́щию взе́мше а́нгели, донесо́ша на го́ру Егева́л, да сокры́ют: напра́сно же расту́плься ка́мень, скры телеса́ святы́х.
По возвраще́нии же сыно́в Изра́илев и устрое́нии Иерусали́мове, бе́ша телеса́ святы́х в Вавило́не до вре́мене пло́ти прише́ствия Влады́чняго. Егда́ же поста́виша жи́дове креста́ Го́спода на́шего Иису́с Христа́, егда́ основа́ния земли́ подви́жашася, зря́ща Бо́га, гро́бу предае́ма, егда́ не́бо сотрясе́ся, егда ка́мение распаде́ся и верси́ гор стрепета́ша, егда́ весь ад просвети́ся, и мно́гих телеса́ усо́пших святы́х воста́ша, и внидо́ша во святы́х град, и яви́шася мно́ги явле́ное, Авраа́м и Исаа́к, Иа́ков, Ио́сиф и Иса́ия, Иереми́я, Иезеки́иль, и с жено́ю, и со треми́ отроки свои́ми: Ана́ниею, Аза́риею, Мисаи́лом и наста́вником Дании́лом, Иоа́нн, крести́тель Христо́в, и и́но мно́жество мно́го, оби́лие пяти́ сот. Те́мже мно́ги от них, и́хже избрав Влады́ка посла́й в рай, други́м повеле́ па́ки уснути до втораго Си прише́ствия. Сего́ ра́ди и Па́вел глаго́лет: «Яви́ся оби́лие пятисо́т братия еди́ною, от ни́хже мно́жаше пребыва́ют досе́ле, а и́хже отпусти́л спасти́, спят», бысть же за пове́даное Воскресе́ния. Си́це пострада́вше, трие́ непоро́чнии о́троцы и сохране́ни бы́ша в ка́мени лет четы́реста и четы́ридесять, воскре́сше, сохране́ни бы́ша на ме́сте свое́м благода́тию и человеколю́бием Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.