И́же у́бо вне́шних по́двигов зри́тель, егда́ не́коего до́блественна подви́жника или́ вене́чника отне́куды прише́дша уве́дят, стека́ются вси е́же уве́дети его́ борения, и худо́жество, и кре́пость всю. И уви́диши у́бо все испо́лнено позо́рище тем мно́гых. И всех та́мо и теле́сныя и мы́сленыя простира́ющых очеса́, я́ко бы ничему́же их о быва́емых претещи́.

И мусики́и же а́ще кто чу́ден прии́де во град, та́коже са́ми си́и соверша́ют позо́рище. И вся оста́вльше я́же в рука́х ну́жная мно́жицею су́ща и потре́бнейшая, ожида́юще сидя́т. И со мно́гым тща́нием пе́сней, и бреца́ней слы́шаще. И обои́х истязу́юще согла́сие. И сия́ у́бо неве́жди.

Ри́торских же иску́снии словеси́, и си́и па́ки о премудреце́х сие́ и́стое де́йствуют. Суть есть бо и сим зри́тели и слы́шатели. И бряца́ния из рук, глаго́лемых кре́пость.

А́ще же ри́торских и свире́льствующых и подви́жных муже́й, о́вех у́бо зри́тели, о́вех вку́пе зри́тели и слы́шатели, с толи́ким седя́т усе́рдием, коли́ко у́бо нам и тща́ние и усе́рдие пра́веднии бу́дете подая́ти.

Не свире́льнику не́коему, ниже́ премудрецу́ ны́не в по́двизе седя́щу, но му́жу от небе́с веща́ющу и вопию́щу, и трубы́ светле́йши испуща́ющу глас.

Всю вселе́нную держа́ и дости́же, и напо́лни вопие́нием. Не тем е́же вельми́ воскрича́ти, но е́же с боже́ственою благода́тию подви́гнути язы́ка. И е́же у́бо чу́днейше, я́ко су́щее си́це вели́ко вопие́ние несть же́стоко не́кое, ниже́ несла́достно, но вся́кого мусике́йскаго согла́сия сла́достнейше и жела́тельнейше, и наслажда́ти ве́дуще мно́жае, и к сим всем и святе́йше и грозгне́йше , и толи́ких по́лно су́ще неизрече́нных, и толи́ка нося́ще бл́ага, я́же со опасе́нием и усе́рдием приема́ющих и сохраня́ющих несть про́чее челове́ком бы́ти и на земли́ пребыва́ти, но вы́ше всех стоя́ти жите́йских и ко а́нгельскому причита́емым жре́бию я́коже на небеси́ си́це и на земли́ жи́ти.

Гро́мов бо сын. Возлю́бленый Христо́в столп су́щим по вселе́нней це́рквам име́яй ключа́ небеси́. Пи́вый ча́шу Христо́ву и креще́нием крести́вся возлеги́й на пе́рси Влады́чни с дерзнове́нием многым. Сей нам вхо́дит ны́не не притворе́ние прочита́я ниже́ ли́чною кры́я главу́, не такова́ бо рече́т, ниже́ на высо́ко ме́сто восходя́, ниже́ пляси́лище ного́ю ударя́я, ниже́ оде́жею укра́шен злато́ю. Но вхо́дит оде́жду име́я, неизрече́нную добро́ту име́ющу.

Во Христа́ у́бо облече́н нам яви́ся. Но́зи обуве́н красны́ми. Во угото́вании благовествова́ния ми́ра по́яс не о пе́рсех име́я, но о чре́слех. Не от ко́жи черле́ны, ниже́ свы́ше пома́зан зла́том, но от и́стины истка́н и сложе́н от нея́ – си́це нам яви́ся ны́не. Не лицеме́рие име́я, ниже́ бо лицеме́рие от него́, ниже́ мечта́ние и ба́сни, но наго́ю главо́ю возвести́ и́стинну. Не ин у́бо сый, и́на же о себе́ слы́шащих увещева́я об́разом, зре́нием, гла́сом, не орга́на ко извеще́нию тре́буя, си́речь гу́слей или́ ли́ры, или́ не́коего таковы́х ина́го, но вся язы́ком соде́ловает. Вся́кого у́бо гу́сельника вся́кия же мусики́я сла́достнейши и потре́бнейшь глас испуща́я.

Есть же ему́ предски́ние у́бо – не́бо, все позо́рище же – Вселе́нная, зри́тели же и слы́шатели – вси а́нгели и от челове́к ели́цы у́бо а́нгели случа́ются су́ще или́ бы́ти жела́ют, си́и бо еди́ни его́ опа́сне возмо́гут слы́шати согла́сия. И де́лы саме́ми показа́ти, и послу́шателем бы́ти яковы́м же бы́ти подоба́ет. Поне́же у́бо ини́и вси я́коже отроча́та ма́лая слы́шат у́бо. Не ве́дят же, я́же слы́шат, но о пиро́зех устраша́ются и игра́нии де́тскими. Си́це у́бо и си́и, смею́щеся наслажа́ющеся бога́тством и могу́тством и обьяда́ющеся, слы́шат у́бо не́когда рече́нных, ве́лие же ничто́же, ниже́ высо́ко де́лы показу́ют, но я́коже ка́лу и пли́нфом рабо́тают и пригвожда́ют себе́.

Сему́ же апо́столу го́рняя си́лы предстоя́т, ужаса́ющеся о добро́те его́ души́ и ра́зуме и красоте́ доброде́тели, е́юже и той привлече́ Христа́ и духо́вную прия́т благода́ть.

Я́коже бо не́кую ли́ру благосложе́ну и ка́мением украше́ну и златы́м име́ющу веща́ния, си́це свою́ угото́вил душу. Да не́ю ве́ле не́что и высо́ко возшуме́ти ду́ху. Я́коже у́бо не ктому́ ры́барю, ниже́ сы́ну Зеведе́ову, но и́же глубины́ ве́дящему ду́ху, глаго́лю в сию́ обряца́ющу ли́ру, си́це да слы́шим.

Ничто́же бо челове́ческо нам рече́т, но от бездн духо́вных я́же у́бо глаго́лет, неизрече́нных оне́х, я́же ниже́ а́нгели пре́же да́же сему́ бы́ти ве́дяху. С на́ми бо и си́и Иоа́нновым гла́сом и на́ми уви́деши е́же позна́хом. И сие́ изъяви́л есть ин апо́стол рек «да позна́нна ны́не бу́дут нача́лом и вла́стем це́ркови? многоразли́чная прему́дрость Бо́жия» .

А́ще у́бо и нача́ла и вла́сти и херуви́ми и серафи́ми це́рковию уви́деша сия́. Благоявле́нно, я́ко и си́и со мно́гою зе́льностию о сем потща́шася послуша́нии. И́бо и сим почте́ни бы́хом нема́ло, е́же с на́ми а́нгелом навы́кнути е́же не ве́дяху. А е́же и на́ми вя́щше, и не у́ еще́ реку́, кото́рым или́ каковы́м су́щым нам.

Мно́го у́бо да подади́м и мы молча́ние со благочи́нием, не днесь то́кмо, ниже́ в день во́ньже слы́шим, но чрез все житие́. Поне́же у́бо вы́ну послу́шати его добро́ есть. А́ще у́бо я́же в ца́рских быва́ема и жела́ем ве́дати, си́речь что рече́, что сотвори́, что совеща́ о нача́льствуемых царь, а́ще и мно́жицею ничи́мже нас по́льзуют, мно́го паче я́же Бог рече́ возжеле́нна слы́шати и наипа́че, егда́ нам вся поле́зна суть.

Сия́ же вся со опасе́нием нам сей рече́т. Друг самого́ Царя́ сый. Па́чеже и Его́ име́я в себе́ глаго́люща, и от Него́ вся слы́ша, я́же от Отца́ Он. «Вас бо рех друго́в, - рече́, - зане́ вся я́же слы́шах от Отца́ Моего́ сказа́х вам» . Я́коже у́бо а́ще бы не́коего свы́ше от верха́ небе́с прини́кше внеза́пу ви́дели бы́хом и обеща́ющася я́же та́мо со опасе́нием рещи́, вси у́бо притекли́ бы́хом, си́це и ны́не да соверша́ем. Отоню́ду бо нам муж сей бесе́дует. Несть бо от ми́ра сего́, я́коже рече́ и сам Христо́с: «Вы не́сте от ми́ра сего́» . Но и Уте́шителя име́ет веща́юща в себе́, И́же везде́ су́щаго, И́же си́це опа́сне ве́дящаго глубины́ Бо́жия, я́коже своя́ весть челове́ческая душа́, Ду́ха святы́ни, Ду́ха пра́вды Влады́чественна, Наставля́юща на небеса́ творя́щаго очеса́ ина́я устрая́ющаго бу́дущая я́ко настоя́щая зре́ти и с пло́тию я́же на небесе́х созерца́ти подаю́щаго.

Мно́го у́бо да подае́м безмо́лвия ему́ вы́ну жития́. Никто́же лени́в, никто́же сонли́в, никто́же скверне́н зде вшед да пребыва́ет. Но да преложим себе́ к небеси́. Отту́ду бо сия́ веща́ет жи́тельствующим та́мо. И а́ще пребу́дем на земли́, ничто́же приобрета́ем отсю́ду ве́лия. Ничто́же бо к нехотя́щым свободи́тися сви́нскаго жития́ глаго́лы Иоа́нновы, я́коже у́бо ниже́ ко о́ному я́же зде.

Гром у́бо ужаса́ет на́шых душ незна́менит име́ющь шум. Сего́ же глас смуща́ет у́бо ни еди́ного же ве́рных, но и ослабля́ет молвы́ и смуще́ния, ужаса́ет бесо́в еди́ных и оне́м рабо́тающи.

Я́ко у́бо да уви́дим, ка́ко их ужаса́ет, мно́го да подае́м молча́ние. И е́же отвне́, и е́же в мы́сли, и сие́ наипа́че. Ка́я бо по́льза усто́м молча́щим, егда́ душа волну́ется и мно́гу име́ет бу́рю. О́но аз взыску́ю безмо́лвие е́же от мы́сли, е́же от души́, поне́же у́бо и слу́ха о́ного тре́буя. Тако́в бо нам сей мусики́й.

Ниже́ еди́но у́бо да стужа́ет име́ней вожделе́ние, ниже́ сла́вы раче́ние, ниже́ я́рости наси́льство, ни ины́х страсте́й про́чий наро́д. Несть бо не очи́щшемуся слуху ви́дети глаго́лемых высоту́ я́коже ви́дети подоба́ет, ниже́ разуме́ти я́коже досто́ит та́инств сих стра́шное и неизрече́нное и ину́ю вся́кую доброде́тель, ю́же в боже́ственых сих зако́нех.

А́ще бо песнь свире́льную и гу́сельную не у́бо кто уве́сть до́бре не вся́чески спротя́г ум, ка́ко та́инственых гла́сов седя́ слы́шатель послу́шати возмо́жет ле́ностною душе́ю?

Сего́ ра́ди и Христо́с нака́зываше глаго́ля: «Не дава́йте свята́я псом, ниже́ пове́рзите би́сер пред сви́ниями» . Би́серы же сия́ глаго́лы нарече́. А́ще и многоче́стнейша сих су́ща, сим же сия́ приложи́л есть, поне́же сея́ ве́щи несть нам и́на честне́йша. Сего́ ра́ди и сла́дость их ме́ду мно́жицею уподобля́ти обы́че, не поне́же толи́ко ея́ ме́ра то́кмо, но зане́ сего́ ничто́же есть и́но сла́достнейше у нас.

Поне́же я́ко и ка́меней естества́ честны́х и вся́кого ме́да сла́дость по мно́гому одолева́ет вели́честву, услы́ши проро́ка глаго́люща о них и премно́жество сие́ показу́юща вожделе́нна бо, рече́: «Па́че зла́та и ка́мени че́стна мно́го, и сладчайша па́че ме́да и со́та» , но здра́вствующым, те́мже и приведе́: «И́бо раб твой храни́т я́» . И́нде па́ки рек сия́ сла́дка, приложи́л есть: «Горта́ни моему́». Не про́сте сла́дка, но «Па́че ме́да сла́дка бо, - рече́, - горта́ни моему́ словеса́ твоя́» . И вели́чество па́ки соблюда́ет глаго́ля: «Па́че ме́да и со́та усто́м мои́м» , поне́же у́бо зело́ здра́вствова.

Да не у́бо ниже́ мы неду́гующе прихо́дим к сим, но исцели́вше ду́шу, си́це да прии́мем бра́шна. Сего́ бо ра́ди толи́ка вам рех, не у́ вложи́х врачева́ния сия́, да ко́ждо вся́кого отложи́в неду́гования о́браз, я́коже в са́мое входя́ не́бо, си́це да вхо́дит чист и я́рости, и попече́ния, и боя́зни жите́йския, и ины́х свобожде́н страсте́й.

Несть бо и́нако приобрести́ не́что ве́лие отсю́ду, не пе́рвие си́це очи́щьшу ду́шу. И да не глаго́лет ми не́кто, я́ко кра́тко вре́мя е́же посреди́ собра́ния бу́дущаго. Леть бо не в пяти́х то́кмо дней, но и во еди́ном часце́ преложи́ти житие́ свое́.

Что бо рцы ми разбо́йника иму́ же уби́йцы го́рши? Не после́дний ли сей зло́би вид есть?

Но оба́че в коне́ц доброде́тели вско́ре дости́же и в са́мый отъи́де рай. Не дней потре́бовав, ни по́лу дни, но кра́ткаго часца́. Я́коже у́бо леть есть внеза́пу преложи́тися и бы́ти зла́ту в ме́сто бре́наго, поне́же не естество́м я́же доброде́тели и зло́бы суть и́хже удо́бно преложе́ние и вся́кия ну́жди свобожде́но. «А́ще хо́щете и послу́шаете мене́, - рече́, - блага́я земли́ сне́сте» .

Зри́те ли я́ко хоте́ния нам тре́ба есть еди́наго. Хоте́ния не о́бщаго сего́ то́кмо глаго́лю, но потща́тельнаго, поне́же всех вем на не́бо хотя́щих ны́не возлете́ти. Но де́лы подоба́ет хоте́ние показа́ти.

И́бо и купе́ц хо́щет богате́ти. Но не домы́сли, е́же хоте́ти поставля́ет, но и кора́бль уготовля́ет, и собира́ет кора́блеников, и призыва́ет ко́рмчия, и ины́ми все́ми сострая́ет кора́бль, и зла́та заи́мствует, пла́вает пучи́ну, и в чужду́ю отхо́дит зе́млю, и беды́ претерпева́ет мно́ги, и и́на вся я́же ве́дят мо́ре пла́вающии. Си́це и вам подоба́ет хоте́ние показа́ти.

Пла́ваем бо и мы пла́вание. Не е́же от земли́ в зе́млю, но е́же от земли́ на небесе́.

Да пригото́вим у́бо по́мысл наш ко окормле́нию прили́чному, горе́ нося́щему, и кора́блеников ему поко́рных, и кора́бль кре́пок да угото́вим. Я́ко бы ниже́ обстоя́нием, ни печа́лию потопля́тися жите́йскою, ниже́ горды́ни взима́тися духом, но до́бре опоя́сану бы́ти и легку. А́ще у́бо си́це кора́бль, си́це же ко́рмчия и корабле́ников пригото́вим. Благополу́чно пла́ваем, и Сы́на Бо́жия и́стиннаго Ко́рмчия привлече́м к себе́. И́же не оста́вит погре́зитися ло́дии на́шей. Но а́ще и безчи́слении возве́ют ве́три, и ве́тром запрети́т, и мо́рю, и в ме́сто возмуще́ния мн́огую соде́лает тишину́. Пригото́вивше у́бо са́ми себе́ си́це: в приходя́щий день прииди́те в це́рковь, а́ще у́бо восхо́щете потща́тельно вам не́что от потре́бных услы́шати и положи́ти в ду́шу.

Никто́же пут да бу́дет, никто́же ка́мень, никто́же те́рния испо́лнен. Да сотвори́м собе́ нововзора́ния. Си́це бо и мы со усе́рдием се́мена низве́ржем, а́ще уви́дим зе́млю чи́сту. А́ще ка́менну и же́стоку, прости́те не хотя́щим ту́не тружа́тися.

А́ще бо е́же се́яти оста́вльше, еа́чнем те́рние отсеца́ти, па́ки после́дняго безу́мия се́мена помета́ти в неде́ланную зе́млю.

Сего́ наслади́вшемуся послуша́ния, не подоба́ет де́монския причаща́тися трапе́зы. «Ко́е бо обще́ние пра́вде и беззако́ннию?» Стал еси́ послу́шая Иоа́нна и о нем я́же Свята́го Ду́ха науча́яся. И по сих ли отхо́диши блудни́ц послу́шая жен, сту́дно веща́ющих, сту́днейша же показу́ющих , ю́нош, зауша́емых и зауша́ющих друг др́уга. Ка́ко возмо́жеши до́бре очи́ститися, оскверня́емь ти́ною толи́кою? Ка́я бо потре́ба по ча́сти все изчита́ти безобра́зие е́же та́мо. Вся бо та́мо смех, вся студ, вся срам и укори́зны, и поноше́ние, вся наруга́ния, вся разреше́ние, вся вред. Се предглаго́лю и завещава́ю всем вам, никто́же от наслади́вшихся сей трапе́зы да растлева́ют свою́ ду́шу смертоно́сными оне́ми зре́нии, по́честь вся суть я́же та́мо подсмеява́ема сатани́нска.

Ве́сте же просвеща́нии , каков́ы нам положи́сте обе́ты, па́че же каковы́ положи́сте Христу́, егда́ вам Сам та́йно уча́ше? Что к Нему́ реко́сте? Что о по́чести сатани́нской Ему́ бесе́довасте? Ка́ко дел сатаны́ и а́ггел его си́це тогда отреко́стеся и обеща́стеся ниже́ прини́кнути та́мо? Страх убо не мал да не от таковы́х обеща́ниих неблагоразу́мен не́кто быв недосто́йна себе́ устро́ит та́инств сих.

Не зри́ши ли, ка́ко в ца́рских дворе́х неприрази́вшиися почте́нии нарица́ются, но причаща́ющеся ра́зума о́ного и в дру́ги вчиня́ются Царев́ы? И хода́тай нам прии́де от небеси́, от Самого́ по́слан Бо́га, о не́ких ну́жных нам бесе́дуя. Та́же вы оста́вльше что хо́щет и что хода́тайствует к нам, седи́те ли сме́шников послу́шающе. И толи́кых недосто́йна сия́ убива́ющих мо́лний, коли́ких гро́мов! Я́коже у́бо трапе́зы не подоба́ет причаща́тися бесо́вския си́це, ниже́ послуша́ния бесо́вскаго, ниже́ со скве́рною ри́зою на све́тлую трапе́зу приити́, толи́ку испо́лнену су́щу благы́х, ю́же Сам угото́вил есть Бог.

Такова́ бо ея си́ла, я́ко и к небеси́ самому́ внеза́пу нас взя́ти, то́кмо а́ще целому́дреною мы́слию внимаем. Несть бо ча́сте боже́ствеными оглаша́ема словесы́ в настоя́щем пребы́ти смире́нии. Но ну́жда впери́тися а́бие, и к самому́ возлете́ти го́рнему ли́ку, и безчи́сленным собесе́довати благы́х сокро́вищь, и́хже бу́ди всем нам получи́ти благода́тию и человеколю́бием Го́спода на́шего Иису́с Христа́, И́мже и с Ни́мже Отцу́ сла́ва вку́пе и Свято́му Ду́ху ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.