Люби́мая моя́ бра́тія и сестры́, имѣ́йте всегда́ стра́хъ Бо́жій предъ очи́ма свои́ма, и ча́съ сме́ртный воспомина́йте, и о́ны стра́шныя му́ки, угото́ванныя грѣ́шникомъ. Бои́мъ же ся о́гненнаго родства́, я́ко вѣ́чно е́сть; и огня́, я́ко неугаси́мъ е́сть. Бои́мъ же ся та́ртара, я́ко не прелага́ется въ теплоту́; и тмы́, я́ко не быва́етъ свѣ́тъ. Бои́мъ же ся че́рвій, я́ко не усыпа́ютъ, безсме́ртни бо су́ть; и а́нгели, и́же надъ му́ками, зли́ су́ть и неми́лостиви. Всѣ́мъ бо не творя́щимъ во́ли Бо́жія, лю́то бу́детъ осужде́ніе. Бра́тіе, или́ му́къ боя́щеся, оста́ните зла́я дѣ́яти, я́же на па́губу души́, или́ небе́снаго Ца́рства жела́юще, потщи́мся добродѣ́тельно пожи́ти въ худѣ́мъ се́мъ вѣ́цѣ. Вся́ бо свѣ́та сего́ вре́менна и тлѣ́нна су́ть, бога́тство и сла́ву человѣ́ка сме́рть пріе́млетъ; а она́мо вся́ нетлѣ́нна су́ть, ни конца́ иму́ща, ни числа́ лѣ́томъ, ни време́нъ премѣне́нія. Убои́мся, бра́тіе, вѣ́чныхъ му́къ, я́же угото́ваны діа́волу, неугаси́мый о́гнь и ядови́тый че́рвь. Аще бо здѣ́ въ ба́нѣ те́плѣй, горя́щія воды́ окропле́нія не мо́жетъ пло́ть на́ша терпѣ́ти, то́ ка́ко стерпи́мъ горя́щій лю́тый о́гнь, и кипя́щія смолы́ муче́ніе? Аще у́бо комара́, или́ му́хи укуше́нія не терпи́мъ, то́ ка́ко, бра́тіе, стерпи́мъ неусыпа́ющій лю́тый че́рвь? Но потщи́мся, люби́міи, вѣ́чныхъ избы́ти му́къ до́брыми дѣ́лы, чистото́ю, и ми́лостынею, и нелицемѣ́рною любо́вію. Се́ лицемѣ́рство нарица́ется, е́же бога́тыхъ стыдѣ́тися, и непра́вдовати по мздѣ́ сироты́, и убо́гія озлобля́ти. Имѣ́йте же у́бо и́стинную и нелицемѣ́рную ко всѣ́мъ любо́вь: вся́ку же вражду́ и гнѣ́въ отве́ржите, и пія́нства бѣ́гайте: во мно́зѣ бо питіи́ вся́ка зло́ба соверша́ется. За́висть же, блу́дъ, лука́вство, и про́чія зло́бы, покая́ніемъ отве́ржемъ отъ себе́, да наслѣ́дницы бу́демъ Ца́рствія Бо́жія. О люби́мицы! Ви́димъ у́бо ко́ждо на́съ, я́ко вѣ́къ се́й ско́ро конча́ется: мно́зи бо на одрѣ́хъ возлего́ша въ ве́черъ, зау́тра же не воста́ша, но отыдо́ша отъ житія́ сего́. Что́ же тогда́ человѣ́къ мо́жетъ добро́ сотвори́ти? Ни пока́ятися, ни Тѣ́ла и Кро́ве Сы́на Бо́жія воспрія́ти. Въ че́мъ же пости́гнетъ ны́ сме́рть, въ то́мъ и осу́дитъ ны́ Бо́гъ: или́ въ добродѣ́тели, или́ въ зло́бѣ. Тѣ́мъ у́бо, бра́тіе, внима́емъ себѣ́, а чужíя грѣхи́ не осужда́емъ. Аще бо не осужда́емъ, то́ и са́ми не осужде́ни бу́демъ. Кíйждо бо на́съ о свои́хъ дѣ́лѣхъ отвѣ́тъ да́стъ предъ Бо́гомъ: нико́му же никто́ же та́мо помо́жетъ: ни оте́цъ сы́ну, ни сы́нъ отцу́, ни бра́тъ бра́ту, но кого́ждо своя́ дѣла́ спасу́тъ, или́ погубя́тъ. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́нѣ и при́сно и во вѣ́ки вѣко́мъ, ами́нь.