Се́ же глаго́лю христіа́номъ, стоя́щимъ въ Це́ркви, въ ча́съ Святы́я Литургíи, стра́шныя слу́жбы, и бесѣ́дующимъ неподо́бная словеса́ въ то́мъ Святѣ́мъ мѣ́стѣ. О, что́ твори́ши человѣ́че? Нѣ́си ли еси́ обѣща́лъ, егда́ рече́тъ іере́й: горѣ́ имѣ́емъ сердца́! И ты́ рече́ши: и́мамы ко Го́споду! но о суетѣ́ то́кмо помышля́еши. Не бои́шилися, ни срамля́ешилися въ ча́съ то́й обрѣсти́ся ло́жь? О, ве́ліе чу́до! Трапе́за Царя́ Небе́снаго пригото́вана, и Агнцу Бо́жію тебе́ ра́ди закала́ему, серафи́момъ предстоя́щимъ, и херуви́момъ паря́щимъ, шестокри́льнымъ ли́ца покрыва́ющимъ, и всѣ́мъ си́ламъ небе́снымъ со іере́емъ за тя́ Бо́га моля́щимъ, Огню́ духо́вному съ небесе́ сходя́щу, и Кро́ви Христо́вѣ въ поти́рѣ держи́мѣ за твое́ очище́ніе: ты́ же ка́ко не устыди́шися и не преста́неши су́етная глаго́лати? Толи́ко е́сть во дни́ часо́въ, отъ ни́хже еди́нъ то́чію ча́съ себѣ́ отдѣли́ Бо́гъ на слу́жбу: ты́ же и о́ный смѣхи́, и бесѣ́дами пусто́шными провожа́еши, то́ ка́ко смѣ́еши къ тому́ Боже́ственному Та́инству приступи́ти, и Тѣ́ло и Кро́вь Христо́ву прія́ти скве́рными усты́? Ни́, бра́тіе, не бу́ди сего́: но пріими́те Тѣ́ло и Кро́вь Христо́ву со́ страхомъ и тре́петомъ, очи́стившеся отъ вся́каго грѣха́, и пока́явшеся чи́сто. Сего́ бо да́ра не дае́тъ іере́й, о не́мже ны́нѣ слу́житъ, но Оте́цъ, и Сы́нъ, и Святы́й Ду́хъ. Не мози́те же, бра́тіе, молю́ вы, въ Це́ркви стоя́ще, пусто́шными бесѣ́дами препроводи́ти ча́съ то́й, въ не́мже ве́лія та́йна соверша́ется, но предстои́мъ со́ страхомъ, не глаго́люще ни съ кѣ́мже ни еди́наго словесе́, до сконча́нія слу́жбы: и очи́ма до́лу зря́ще, а умо́мъ горѣ́, воздыха́емъ и сокруша́емся серде́чно. Не ви́дѣлъ ли еси́, ка́ко предъ тлѣ́ннымъ царе́мъ предстоя́тъ, не преступа́юще съ мѣ́ста, ни бесѣ́дующе съ кѣ́мъ, ни очи́ма ина́мо зря́ще, но со́ страхомъ стоя́тъ я́ко водруже́ни. Сія́, человѣ́че, помы́сли, я́ко земно́му царю́ со́ страхомъ предстоя́тъ, то́ не па́че ли къ небе́сному Царю́ подоба́етъ приступа́ти съ боя́знію и тре́петомъ? И та́ко входя́ въ Це́рковь, я́коже досто́итъ вни́ти на моли́тву къ Бо́гу, та́ко вни́демъ, не иму́ще на кого́-любо зло́бы и гнѣ́ва, да дерза́емъ рещи́: и оста́ви на́мъ до́лги на́ша, я́коже и мы́ оставля́емъ должнико́мъ на́шимъ. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ. [Ами́нь.]