Пріиди́те, бра́тіе вси́, ма́ліи и вели́цыи, послу́шайте моего́ худа́го уче́нія, на по́льзу ва́мъ глаго́люща. Уже, люби́мицы, приближа́ется де́нь о́нъ стра́шный и вели́кій, а мы́ глуми́мся, не хотя́ще ны́нѣ въ ма́лое се́ вре́мя потща́тися къ Бо́гу. Се́ бо днíе, и лѣ́та на́ша, и мѣ́сяцы а́ки со́ніе прехо́дятъ и а́ки сѣ́нь къ ве́черу. Прише́ствіе же Христо́во стра́шное и вели́кое ско́ро прихо́дитъ. Вои́стину бо стра́шенъ и вели́къ е́сть де́нь то́й, па́че же грѣ́шникомъ, не хотя́щимъ сотвори́ти во́ли Бо́жія и спасе́нымъ бы́ти. Молю́ вы у́бо, бра́тіе моя́ возлю́бленная, пріиди́те, отве́ржемъ печа́ль земны́хъ веще́й, вся́ бо ми́мо и́дутъ, и вся́ исче́знутъ, и ничто́же по́льзуетъ ны́ въ то́й ча́съ стра́шный, то́кмо дѣла́ блага́я, я́же отсю́ду и́мамы. Облича́тъ бо ся коего́ждо дѣ́ла и словеса́, предѣ суди́щемъ Судіи́ Того́ стра́шнаго. Вострепе́щетъ бо се́рдце и измѣня́тся у́дове, егда́ бу́детъ та́мо явле́ніе дѣя́ніемъ, и рѣ́чемъ, и мы́слемъ. Вели́къ бу́детъ стра́хъ, бра́тіе, тогда́, вели́къ тре́петъ. О дру́зи, кто́ у́бо не вострепе́щетъ, не рыда́етъ же, и не пла́чется, я́ко та́мо явя́тся, я́же сотвори́лъ е́сть кто́ въ та́йнѣ и во тмѣ́? Разумѣ́йте, возлю́бленніи, се́, е́же глаго́лю ва́мъ, даю́ извѣствова́ніе любви́ ва́шей. Плодови́тая у́бо древа́, я́ко вну́тренняя и́хъ, во́ время предлага́ютъ плоды́ съ ли́ствіемъ, а не внѣ́шняя, отону́дуже одѣ́ются древеса́ свое́ю лѣ́потою, вну́тренняя бо и́хъ повелѣ́ніемъ Бо́жіимъ предлага́ютъ пло́дъ кíйждо по естеству́. Та́ко и въ де́нь о́нъ стра́шный, предлага́ютъ вся́ тѣлеса́ человѣ́ческая, вся́ я́же бу́дутъ сотвори́ли, или́ блага́я, или́ зла́я, и понесе́тъ ко́ждо предъ суди́щемъ стра́шнаго Судіи́ дѣлеса́ а́ки плоды́, рѣ́чи же а́ки ли́ствіе. Пра́ведницы но́сятъ пло́дъ до́бръ и красе́нъ. Святíи но́сятъ пло́дъ до́бръ и благоцвѣту́щь. Му́ченицы но́сятъ му́ки и ра́ны, похвалу́ и терпѣ́ніе. Иноцы но́сятъ смире́ніе, покоре́ніе, воздержа́ніе, бдѣ́ніе и моли́твы. Грѣ́шницы же нечести́віи и скверносло́вцы, но́сятъ та́мо пло́дъ студови́тъ и гни́лъ, испо́лненъ смра́да, пла́ча же, и рыда́нія, и че́рвія неусыпа́ющаго, во огни́ негаси́мѣмъ. Стра́шно е́сть, о бра́тіе, всѣ́мъ та́мо суди́ще: безъ свидѣ́тельства бо вся́ явя́тся, дѣлеса́ же, и словеса́, и по́мыслы, и похотѣ́нія, егда́ предста́нутъ тмы́ тма́ми а́нгелъ и арха́нгелъ, херуви́мъ и серафи́мъ, святы́хъ проро́къ и апо́столъ собо́ри, и пра́ведныхъ ли́цы. Что́ у́бо лѣни́мся, бра́тіе, о свое́мъ спасе́ніи? Вре́мя приспѣ́ло е́сть, и де́нь приближа́ется, егда́ та́йны на́ша вся́ стра́шный Судія́ обличи́тъ. И а́ще бы́хомъ, бра́тіе, вѣ́дали, что́ на́мъ предлежи́тъ за небреже́ніе на́ше, пла́калися бы́хомъ де́нь и но́щь Бо́гу моля́щеся, да бы́ изба́вилъ ны́ студа́ о́наго и тмы́ вѣ́чныя. Заградя́тъ бо ся уста́ грѣ́шникомъ предъ суди́щемъ Судіи́ пра́веднаго, и вострепе́щетъ вся́ тва́рь, и чи́нове святы́хъ а́нгелъ, отъ сла́вы прише́ствія Онаго. Что́ у́бо рече́мъ къ Нему́, бра́тіе, въ де́нь су́дный, или́ что́ отвѣща́емъ, а́ще изгуби́мъ вре́мя се́ лѣ́ностію? Са́мъ бо долготерпи́тъ ны́нѣ, вся́ ны призыва́я во Ца́рствіе Свое́, тогда́ же сло́во отъ кого́ждо на́съ истя́жетъ о лѣ́ности сего́ вре́мени ма́лаго. И Са́мъ рече́тъ на́мъ: ва́съ ра́ди воплоти́хся, ва́съ ра́ди на земли́ яви́хся, ва́съ ра́ди ра́ны подъя́хъ, ва́съ ра́ди зауше́ніе прія́хъ, ва́съ ра́ди заплева́нъ бы́хъ, и ва́съ ра́ди ра́спятъ бы́хъ на́ древѣ, ва́съ ра́ди оцта́ и же́лчи напое́нъ бы́хъ, да вы́ сы́ны сотворю́ небе́снаго Ца́рствія. Мое́ Ца́рство да́хъ ва́мъ, Мо́й ра́й дарова́хъ ва́мъ, и вся́ вы нареко́хъ бра́тію Себѣ́, и Отцу́ же́ртву принесо́хъ Себе́, и Ду́хъ Святы́й посла́хъ на вы́. И что́ бо́лѣ сего́ всего́ имѣ́хъ сотвори́ти, и не сотвори́хъ, да вы́ спасе́теся? То́кмо во́ли ва́шея не хощу́ ну́дити, да не ну́ждно бу́детъ ва́мъ спасе́ніе. Рцы́те, грѣ́шницы, ме́ртвіи по естеству́ су́щіи, что́ вы́ пострада́сте Мене́ ра́ди Влады́ки пострада́вшаго за вы́? Се́ у́же угото́вано е́сть Ца́рство и жи́знь, поко́й и ра́дость; и му́ка вѣ́чная, и тма́ кромѣ́шняя, и родство́ о́гненное, и че́рвь неусыпа́ющій: идѣ́же ко́ждо ва́съ хо́щетъ вни́ти о себѣ́ свое́ю вла́стію, иди́те, или́ въ Ца́рство, или́ въ му́ку. Но пріиди́те, бра́тіе моя́, и припаде́мъ къ Нему́ вси́ вку́пѣ, исповѣ́дающе грѣхи́ на́ша, и глаго́люще Ему́: о, Влады́ко! сія́ вся́ претерпѣ́лъ еси́ на́съ ра́ди я́ко Бо́гъ, мы́ же, грѣ́шніи, всегда́ отме́щемся Твоея́ благода́ти. До́ндеже вре́мя е́сть, люби́мицы, потщи́мся съ любо́вію и со слеза́ми пока́ятися о грѣсѣ́хъ свои́хъ, то́ бо е́сть очище́ніе грѣхо́мъ и просвѣще́ніе души́. И се́ да вѣ́сте, бра́тіе, я́ко ничто́же е́сть сла́ждьши покая́нія въ ча́съ о́нъ стра́шный. Блаже́нъ человѣ́къ имѣ́яй покая́ніе по глаго́лу Бо́жію всегда́. Покая́ніе, бра́тіе, оставле́ніе грѣхо́въ хода́тайствуетъ всегда́; покая́ніе, бра́тіе, Свята́го Ду́ха въ себе́ восхища́етъ; покая́ніе, бра́тіе, Іису́са Единоро́днаго вселя́етъ въ ны́, егда́ того́ жела́емъ. И не мо́гутъ никогда́ же скве́рныя по́мыслы прибли́житися къ души́ покая́ніе иму́щей. Покая́ніе е́сть, бра́тіе, сокро́вище некра́домое и неизглаго́ланная ра́дость. Ра́дуется у́бо душа́ иму́ще покая́ніе. Покая́ніе же глаго́лю не еди́наго дне́, но быва́емое всегда́, въ нощи́ и во́ дни и на вся́къ ча́съ въ души́. Покая́ніе е́сть, бра́тіе, е́же съ моли́твою, и посто́мъ, и ми́лостынею, и безъ гнѣ́ва и помышле́нія зла́, я́ко исто́чникъ чи́стъ, напая́яй са́дъ души́ плодови́тъ. Са́дъ же плодови́тъ — исправле́ніе до́брыхъ дѣ́лъ. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ. [Ами́нь.]