Бра́тіе, мно́гажды глаго́лахъ ва́мъ, и ны́нѣ, пла́ча, глаго́лю о вразѣ́хъ Креста́ Христо́ва. Сíи бо врази́ Бо́жіи су́ть, и́же тѣ́лу угожда́ютъ, мы́сляще земна́я, а не внима́ютъ рече́нному: бра́тіе, на́ше житіе́ на небесѣ́хъ, отню́дуже Спа́са на́шего ча́емъ Го́спода Іису́са Христа́. Сего́ ра́ди мно́го ва́мъ глаго́лю. Мно́зи бо то́кмо зва́ніемъ имѣну́ются христіа́не, а дѣла́ и обы́чаи пога́нскія и́мутъ. Вся́къ бо упива́яйся, и непра́вды творя́, вра́гъ Бо́жій е́сть и губи́тель души́ свое́й. Таковíи пои́стинѣ пла́ча досто́йни су́ть, и́же уго́дія вся́ пло́ти творя́тъ, тíи бо утучня́ютъ тѣ́ло, да бо́льшую я́дь черве́мъ угото́вятъ. О, бра́тіе! Аще и мно́го лѣ́тъ пребу́демъ здѣ́, но у́мрети и́мамы. На искуше́ніе бо то́кмо въ мíръ се́й введе́ни есмы́, да яви́тся на́ша любо́вь, я́же къ Бо́гу, или́ небреже́ніе и сла́бость. Ада́мова ра́ди ослуша́нія сме́рти пови́нни бы́хомъ, того́ ра́ди воплоти́ся Госпо́дь, и заповѣ́да на́мъ воздержа́тися ви́димыхъ сласте́й и вре́менныхъ красо́тъ, и вни́ти же па́ки въ ра́й, отню́дуже изгна́нъ бы́сть Ада́мъ. Аще бо мы́ жи́знь на́шу всю́, разли́чными ядьми́ и питіе́мъ, и мно́гимъ пія́нствомъ препрово́димъ, а убо́гимъ ни укру́ха хлѣ́ба подади́мъ, но то́кмо вся́ сла́сти во своя́ чрева́ влага́емъ, то́ не и́стину ли апо́столъ Па́велъ глаго́летъ: и́мже бо́гъ — чре́во, и сла́ва и́мъ — па́губа. Егда́ ли хра́мы че́стны согради́мъ на земли́ и просла́вимся, а пра́вды и добродѣ́тели не сотвори́мъ, то́ сла́ва о́на мо́жетъ ли на́мъ поспѣ́шествовати? Доко́лѣ, бра́тіе, я́ко змія́ по́лзаемъ по земли́, а я́ко оре́лъ никогда́же мо́жемъ возлетѣ́ти на́ небо, идѣ́же житіе́ на́мъ угото́вано и Ца́рство, я́коже Па́велъ апо́столъ глаго́летъ? Тѣ́мъ, глаго́лю ва́мъ, блюди́теся, сме́ртни бо есмы́. Вся́къ упива́яйся, и сла́вы хотя́й, тѣ́ло толсти́тъ, а ду́шу губи́тъ. Того́ ра́ди святíи вмѣни́ша житіе́ се́ нивочто́ же, да и мы́ тѣ́мъ поревну́емъ, и не прилѣжи́мъ отню́дъ житію́ сему́, да не врази́ бу́демъ Бо́гу. Святíи бо стра́сти и бѣды́ безчи́сленныя Бо́га ра́ди терпѣ́ша, а чревоуго́дницы поно́съ мно́гъ, и уко́ръ нема́лъ пріе́млютъ, да бы́ чре́ву угоди́ти. Таковíи губя́тъ имѣ́ніе свое́ и ду́шу. Мы́ же, вѣ́рніи, не вдади́мъ себе́ житію́ сему́, но здѣ́ ма́ло претерпи́мъ, да она́мо сла́ву и че́сть обря́щемъ, и жи́знь вѣ́чную получи́мъ, я́коже на́мъ апо́столъ повѣ́даетъ: отню́дуже и Спа́са на́шего Іису́са Христа́ жде́мъ. Да пои́стиннѣ есмы́ досто́йни пла́ча, и́же такова́ обѣ́та самохо́тнѣ лиша́емся. Поне́же обѣща́но на́шей пло́ти бы́ти подо́бнѣ Го́спода на́шего пло́ти: мы́ же самохо́тнѣ подо́бну бѣсо́мъ непра́вдами твори́мъ ю́. Но се́ ва́мъ я́сно яви́мъ о двою́ му́жу. Бѣ́ еди́нъ ею́ бога́тъ, и вда́ся житію́ сему́, и питію́ мно́гу, имени́тъ же и сла́венъ бы́сть въ житіи́ се́мъ. А другíй убо́гъ и ни́щъ, и постя́ся вельми́, то́кмо въ ве́черъ я́ди вкуша́я, или́ въ другíй де́нь. И вы́ рцы́те, кото́рый ею́ добрѣ́е живе́тъ? Но вѣ́мъ а́зъ, я́ко тѣ́хъ бо́льше хва́лятъ, и́же въ мíрѣ се́мъ сла́вно живу́тъ и ча́сто пи́ры творя́тъ. Мы́ же тѣ́хъ похва́лимъ, и́же Бо́га ра́ди томя́тся посто́мъ и моли́твами, и всено́щнымъ неспа́ніемъ, и по си́лѣ свое́й ни́щимъ подая́ніемъ. Но и́демъ въ до́мы обою́, и житіе́ и́хъ у́зримъ. Вни́демъ пре́же въ до́мъ ни́щаго, и ви́димъ его́ тружда́ющася, или́ рукодѣ́ліе дѣ́лающа, или́ моля́щася Бо́гу. И па́ки вни́демъ въ до́мъ бога́таго, и ви́димъ его́ или́ пія́на су́ща, или́ спя́ща, а́ки ме́ртва, и смра́домъ воня́юща. А о́наго богобоя́зниваго ви́димъ и въ нощи́ бдя́ща, и рукодѣ́ліе дѣ́лающа и всегда́ тре́зва пребыва́юща. Да отъ си́хъ коего́ похва́лите? Сего́ ли, и́же не слы́ша ничто́же, а́ки ме́ртвъ лежи́тъ, и а́ще что́ ему́ глаго́леши, не отвѣща́етъ ти́ ничто́же? Или́ при́сно тружда́ющагося и бдя́ща? Ви́ждьте, ка́ко сла́вно живя́й и упива́яйся, ме́ртваго горѣ́е и бѣсна́го пу́щши? Бѣ́съ бо попуще́ніемъ Бо́жіимъ томи́тъ человѣ́ка, а пія́ница самохотѣ́ніемъ погубля́ется: сли́ны бо въ не́мъ согни́вшеся, смра́домъ воня́ютъ, и рыга́ніемъ а́ки скоти́на. Помы́слите у́бо, ка́ко убо́гая та́ душа́, а́ки въ бла́тѣ ти́ннѣ, въ тѣлеси́ то́мъ гря́знетъ. Аще и воста́нетъ мня́ся истрезви́вся, но еще́ со́ненъ и нездра́въ е́сть, о́блакъ бо пія́нственный еще́ ему́ мути́тся предъ очи́ма его́, и омрача́етъ и́. Собира́яй же мно́гое имѣ́ніе, го́рши пія́ницы е́сть. Пія́нчивый са́мъ ся́ губи́тъ, а многоимѣ́нный всѣ́мъ зави́дитъ, и не и́мать сы́тости собира́я. Собира́яй го́рши пія́наго. Пія́ный у́бо иногда́ утрезви́тся, а собира́яй всегда́ пія́нъ е́сть умо́мъ, де́нь и но́щь о собра́ніи пече́тся. Бога́тый огло́хъ ску́постию, а пія́ный огло́хъ пія́нствомъ: о́ба раба́ еста́ діа́волу. О, человѣ́че! Ничто́же въ мíръ принесо́хомъ, ни па́ки же отнести́ что́ мо́жемъ отсю́ду. Но въ не́йже оде́ждѣ во́ гробъ положа́тъ, то́ и ту́ че́рви разнесу́тъ. Лю́тъ у́бо на́выкъ скупы́мъ и непода́тливымъ, а́ще у́бо и мно́го соберу́тъ, но ма́ло все́ мня́тъ. Аще и ма́ло что́ убу́детъ у него́, мни́тъ мно́го пріи́мъ лише́ніе. О, неми́лостиве, са́мъ непоми́лованъ о́тъ Бога бу́деши! Бо́гу на́шему сла́ва, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ. [Ами́нь.]