Бо́гъ Прему́дростію Свое́ю всю́ тва́рь сотвори́ и отъ небытія́ въ бы́тіе приведе́ Сло́вомъ, ре́кше, Оте́цъ Сы́номъ, Тому́ бо рече́: сѣди́ одесну́ю Мене́. Тѣ́мъ бо вся́ сотвори́шася, ви́димая же вся́ и неви́димая, не́бо же и земля́, и вся́ я́же на не́й. Пе́рвый же по́мыслъ Бо́жій бы́сть у́менъ, и безпло́тенъ, и разу́менъ, ре́кше, а́нгельскія си́лы, я́коже проро́къ рече́: творя́й а́нгелы Своя́ ду́хи и слуги́ Своя́ о́гнь паля́щь. На тѣ́хъ бо почива́яй, при́сно сла́вимь е́сть и́ми непреста́нно во Тре́хъ Со́бствѣхъ [си́рѣчь Ѵпоста́сѣхъ], Оте́цъ и Сы́нъ и Святы́й Ду́хъ. Вторы́й же по́мыслъ бы́сть Бо́жій, дѣ́ломъ составля́емь: въ нача́лѣ бо сотвори́ Бо́гъ не́бо и зе́млю, земля́ же бѣ́ неви́дима и не укра́шена. И рече́ Бо́гъ: да бу́детъ свѣ́тъ, и бы́сть свѣ́тъ. И нарече́ Бо́гъ свѣ́тъ де́нь, а тму́ нарече́ но́щь; тве́рдь же нарече́ не́бо. На то́мъ бо поста́ви во́ды превы́шняя, отъ ни́хъ же схо́дятъ на́мъ дожде́ве и ро́сы небе́сныя. Въ пе́рвый у́бо де́нь сотвори́ Бо́гъ свѣ́тъ, а во вторы́й де́нь тве́рдь, си́рѣчь не́бо. Въ тре́тій же де́нь повелѣ́ Бо́гъ собра́тися водѣ́ въ со́нмъ еди́нъ и яви́тися су́шѣ. И нарече́ Бо́гъ су́шу зе́млю, а соста́вы водны́я нарече́ мо́ре. И повелѣ́ Бо́гъ земли́ изнести́ сѣ́мена плодови́та на пи́щу живо́тнымъ и садо́мъ повелѣ́ разли́чнымъ бы́ти. Въ четве́ртый же де́нь рече́ Бо́гъ: «да бу́дутъ свѣти́ла небе́сная со́лнце, и мѣ́сяцъ, и звѣ́зды, и да освѣща́ютъ всю́ поднебе́сную тве́рдь». Въ пя́тый же де́нь, повелѣ́ вода́мъ изнести́ изъ себе́ га́ды, и пти́цы паря́щія по во́здуху, и пресмыка́емыя на плоды́ и на пи́щу человѣ́комъ. Въ шесты́й же де́нь повелѣ́ Бо́гъ земли́ извести́ четвероно́гая, и га́ды, и звѣ́ри, и ско́ты. И ви́дѣ Бо́гъ тва́рь Свою́ укра́шену повелѣ́ніемъ Свои́мъ, человѣ́ка же не бя́ше красу́ющася е́ю. И рече́ Бо́гъ: сотвори́мъ человѣ́ка, ре́кше Оте́цъ къ Сы́ну рече́, сотвори́мъ человѣ́ка и да владѣ́етъ всѣ́ми изведе́нными отъ земли́. И самовла́стіе даде́ ему́, и почте́ и́, и рече́: «тебѣ́ да рабо́таютъ со́лнце, и мѣ́сяцъ, и звѣ́зды, и вся́ разли́чная плодо́вія, и живо́тная, я́же отъ земли́ и отъ воды́ возду́шная, не́бо же, и земля́, и мо́ре, и вся́ я́же въ ни́хъ». И соверши́ Бо́гъ въ де́нь шесты́й вся́ дѣла́ Своя́, я́же сотвори́. И препочи́ Бо́гъ въ де́нь седмы́й отъ всѣ́хъ дѣ́лъ Свои́хъ. И насади́ Бо́гъ ра́й во Еде́мѣ и введе́ ту́ человѣ́ка. И заповѣ́да ему́ отъ вся́каго дре́ва я́сти, а отъ еди́наго дре́ва, е́же разумѣ́ти добро́ и зло́, заповѣ́да не я́сти и не прикаса́тися ему́, да не у́мреши, рече́, сме́ртію. Мы́ же изво́лихомъ сме́ртное дре́во преступле́ніемъ, а не живо́тное воздержа́ніемъ блюсти́, и тоя́ ра́ди вины́ изве́рже ны́ Бо́гъ изъ рая́, и въ на́съ вни́де сме́рть, разлуча́ющи пло́ть отъ души́, и на покая́ніе влекíй человѣ́ки, да бы́ша востягну́лися отъ злы́хъ дѣ́лъ свои́хъ, сме́рти убоя́вшися. И того́ ра́ди утаи́ Бо́гъ отъ на́съ сме́ртный ча́съ, да бы́хомъ при́сно бы́ли на покая́ніе гото́ви. Рече́ бо Госпо́дь, науча́я на́съ: бу́дите гото́ви, я́ко не вѣ́сте въ кото́рый ча́съ та́ть пріи́детъ, ре́кше, сме́ртный ча́съ. Не вси́ бо до́лго не умира́ютъ, но мно́зи напра́сную ча́сть пріе́млютъ. Ово ка́пля, со главы́ сше́дши, напра́сну ражда́етъ сме́рть, а друго́му ку́съ не про́йдетъ, а другíй съ коня́, свали́вся, умира́етъ, а ины́й водо́ю или́ вино́мъ запи́вся умира́етъ, а другíй ко́стію подави́тся, а другíй не позна́въ житія́ де́нь пребы́въ, или́ два́, или́ де́сять, и та́ко сконча́ется. А другíй отъ лишеяде́нія напра́сно умира́етъ, вся́ си́ кому́ждо кончи́на жа́лость сердобо́лемъ быва́етъ. И вся́ у́бо, сме́рти ча́юще, да воспомяне́мся, и гнѣводержа́ніе отложи́мъ, и оста́немся бѣсо́вскихъ дѣ́лъ, за́висти, и клеветы́, и отъя́тія чужа́го имѣ́нія, блуда́ же и пія́нства да отве́ржемся, поне́же жде́тъ на́съ та́же сме́ртная ча́ша. И а́ще кто́ отъ на́съ безъ покая́нія у́мретъ, то почто́ бы́хомъ и роди́лися? Добро́ бы бы́ло, а́ще бы ся не роди́ли. Во а́дѣ же нѣ́сть ка́ко исповѣ́датися никому́же, ни поми́ловати ни́щаго, ни на́га одѣ́яти, ни а́лчнаго накорми́ти, ни стра́ннаго прія́ти, ни темни́чнаго напита́ти, ни больна́го посѣти́ти: вся́ бо та́ оста́нутъ здѣ́. Тѣ́мъ же, ча́да возлю́бленная, се́ слы́шаще и того́ часа́ ожида́юще, бы́стра тече́нія сотвори́мъ нога́ми на́шими къ це́ркви. Воспомяне́мся и пока́емся: покая́нію бо вре́мя е́сть и слеза́мъ мно́гимъ. Аще бо здѣ́ не пока́емся ны́нѣ, то отше́дше, что́ мо́жемъ та́мо сотвори́ти? Все́ бо здѣ́ оста́нется, зла́то, и сребро́, и имѣ́ніе все́ оста́нется, а мы́ со грѣхи́ мно́гими оты́демъ отсю́ду, и дѣ́ти оста́нутъ, и сердобо́ли здѣ́, и имѣ́ніе разы́дется. И гдѣ́ тíи, и́же глаго́лютъ въ себѣ́: «дѣ́ти мои́ оста́нутся и да тíи о мнѣ́ па́мять сотворя́тъ?» Бу́ди же и та́ко, но не такова́ мзда́, я́ко же бы сотвори́лъ свое́ю руко́ю отдава́я, и тѣ́мъ бо сме́ртная же ча́ша предлежи́тъ. А еще́ же, а́ще нѣ́кія дѣ́ти бу́дутъ пія́ницы, или́ та́тіе, или́ разбо́йницы, или́ блудницы́, и тíи погубя́тъ имѣ́ніе твое́; къ сему́ же а́ще злы́мъ еси́ хище́ніемъ пріобрѣ́лъ о́ное, или́ татьбо́ю, или́ оби́дою, или́ клевето́ю. Аще ли же и пра́веднѣ пріобрѣ́лъ еси́ или́ трудо́мъ свои́мъ и по́томъ, но и та́ко нѣ́сть то́ на́ше, но Бо́жіе дая́ніе, и да лѣ́по его́ не щади́ти, ни свои́мъ твори́ти, а раздая́ти ни́щимъ. Аще ли на свобо́ду его́ не обрати́мъ, то и му́ку поды́мемъ. Аще ли раздади́мъ, то дво́е добро́ сотвори́мъ: о́нѣмъ по́льзу сотвори́мъ и са́ми престра́шныя му́ки избу́демъ. Егда́ же младе́нца зря́ умира́юща, печа́луеши, помышля́я, я́ко се́й бѣ́ наслѣ́дникъ моему́ имѣ́нію, и се́й мое́й ста́рости подпо́ра бѣ́, и се́й бѣ́ о́трасль моего́ ко́рени, и се́, я́ко цвѣ́тъ возсія́въ, ма́тернима рука́ма держи́мь, и внеза́пу увяде́. Ка́ко ты́ глаго́леши: «да ся́ его́ не пла́чу, ни рыда́ю, не могу́ бо утерпѣ́ти отъ есте́ственнаго ко́рени внеза́пу зря́ отрѣ́заемы лѣ́торасли богоса́дны. Аще же и поку́сишася мно́гими при́тчами утѣ́шити мене́, е́же не пла́кати умира́ющаго, есте́ственнѣ же прибли́житися не возмо́жеши». Ни́ у́бо, о человѣ́че, не сему́ тебе́ учу́, ни повелѣва́ю е́же не пла́катися, но безпреста́нному пла́чу возбраня́ю. Азъ бо и са́мъ во грѣсѣ́хъ зача́тый, ви́дѣхъ ма́терне сокруше́ніе серде́чное и о́тчее, бра́тнее же и се́стрино рыда́ніе, и всѣ́хъ сердобо́ль хли́паніе и сѣ́тованіе. Но пе́рвѣе подоба́етъ пла́катися своея́ души́, взира́ющи на мертвеца́ во́ гробъ несо́ма, у́же бо пото́мъ не у́зримъ его́ и да того́ дѣ́льма со псалмы́ и пѣ́сньми провожа́емъ. Но пре́йдемъ у́бо отъ гро́бъ на воскресе́ніе, и помы́слимъ у́бо, я́ко въ со́нныхъ пребыва́емъ. И па́ки бо воскре́снути и́мамы и отвѣ́тъ сотвори́ти за дѣла́ на́ша, дневна́я же и нощна́я, и о невоздержа́ніи по́хотнѣмъ, и о пра́зднѣ словеси́, и о смѣ́сѣ. Ты́ же прово́диши едина́ко сно́мъ и предлага́еши, глаго́ля: «толи́ко му́жъ уме́ршихъ, воста́ти ли и́мутъ?» Но злѣ́ глаго́леши, о безу́мне! Аще и́нако та́йны сея́ не разумѣ́еши, то поне́ отъ жи́та разумѣва́й: а́ще сѣ́еши пшени́цу, или́ про́чая сѣ́мена въ зе́млю, то а́ще не протлѣ́ютъ, ни плода́ сотворя́тъ. Аще ли въ земли́ сотлѣ́етъ, тогда́ пло́дъ сотвори́тъ сугу́бъ. Да а́ще о сѣ́мени е́сть ра́зумъ та́ко, то о человѣ́ческихъ пло́техъ сугу́бо и́маши разумѣ́ти прело́ги небе́сными. Сѣ́етъ бо ся въ тѣ́ло пе́рстное, востае́тъ свѣ́тло и духо́вно. Сѣ́ется въ не́мощи, и востае́тъ въ си́лѣ. Сѣ́ется во истлѣ́ніе, востае́тъ въ нетлѣ́ніе. Сѣ́ется въ безче́стіе, во сла́вѣ воскре́снетъ. Ка́я бо че́сть е́сть тѣ́ла смердя́ща и тлѣ́юща пра́хомъ? Но у́же воста́нетъ во сла́вѣ и че́сти. Та́ко бо и пи́шетъ: Ада́мъ бы́сть пе́рвый человѣ́къ отъ земли́ пе́рстенъ, вторы́й же Ада́мъ — Госпо́дь съ небесе́. Да Того́ ты́ ча́я прише́ствія, человѣ́че, не привя́зывайся земны́хъ веще́й: пріити́ бо и́мать Сы́нъ Бо́жій во сла́вѣ Божества́ Своего́ со святы́ми а́нгелы. Тогда́ по́слетъ Госпо́дь на четы́ре кра́я земли́, возбуди́ти спя́щихъ о́тъ вѣка, пра́ведныя же и непра́ведныя. И а́біе же соста́витъ тѣ́ло отъ земли́, яково́ же прія́ла бу́детъ. И а́ще кого́ бу́детъ звѣ́рь растерза́лъ, или́ пти́цы разнесли́, или́ ры́бы раздроби́ли, то ни вла́съ и́хъ главны́й не поги́бнетъ, но вси́ во мгнове́ніи о́ка воста́немъ, и воспроси́ми бу́демъ о сотворе́нныхъ грѣсѣ́хъ, во́льныхъ и нево́льныхъ. Пе́рвое же о пра́вой вѣ́рѣ, а́ще ю́ бу́демъ до́брѣ сохрани́ли и соблюли́. Пра́вая же вѣ́ра христіа́нская си́це е́сть: вѣ́ровати подоба́етъ во Святу́ю Тро́ицу, во еди́но госпо́дьство, и во еди́но ца́рство, еди́на вла́сть, еди́но поклоне́ніе, еди́но сія́ніе въ Тре́хъ Со́бствѣхъ, си́рѣчь Ли́цѣхъ. Не въ три́ же Бо́ги раздѣля́емъ еди́но Божество́, но я́коже креща́емся во Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха. Си́ми бо сотворе́ни бы́хомъ, тѣ́ми же и воспроси́ми бу́демъ. И пото́мъ чистоты́ душе́вныя и тѣле́сныя, отъ тоя́ бо исхо́дитъ братолю́біе, и стра́нныхъ прія́тіе, нищелю́біе, поще́ніе, воздержа́ніе, покая́ніе, и́же е́сть си́це: е́же оша́ятися всего́ зла́, е́же слеза́ми омыва́ти прегрѣше́нія своя́, е́же не помина́ти зло́бы, и е́же не презрѣ́ти ни́щаго и одѣ́яти, и е́же не отня́ти наси́ліемъ чужа́го имѣ́нія, и е́же помощи́ оби́димымъ. Аще кто́ сотвори́тъ та́ко, то услы́шитъ пра́ведный гла́съ, глаго́лющь: благíй ра́бе и вѣ́рный, въ ма́лѣ бы́сть вѣ́ренъ, надъ мно́гими тя́ поста́влю, вни́ди въ ра́дость Го́спода своего́. А и́же су́ть злíи и неми́лостивіи, и нестраннопріи́мцы, зави́стницы, клеветницы́, братосва́дницы, мздои́мцы, хи́щницы, любодѣ́ицы, та́тіе, убíйцы, ко́бницы, и подо́бна си́мъ твори́вшіи, услы́шатъ гла́съ отъ Судіи́, глаго́лющь: отыди́те отъ Мене́, неми́лостивіи, ненави́дѣвшіи бра́тіи своея́, и Христа́ не люби́вшіи, и Азъ не поми́лую ва́съ. Алченъ бы́хъ, не накорми́сте Мене́; на́гъ бы́хъ, не одѣ́ясте Мене́; стра́ненъ бы́хъ, и не введо́сте Мене́; бо́ленъ и въ темни́цѣ, и не пріидо́сте ко Мнѣ́. И отвѣща́ютъ Ему́ тíи злíи, лиши́вшіися своего́ спасе́нія лѣ́ностію, глаго́люще: Го́споди, когда́ Тя́ ви́дѣхомъ а́лчна, или́ стра́нна, или́ на́га, или́ бо́льна, или́ въ темни́цѣ, и не послужи́хомъ Тебѣ́? Тогда́ Госпо́дь рече́тъ къ ни́мъ: ами́нь глаго́лю ва́мъ, поне́же не сотвори́сте си́мъ ме́ншимъ, бра́тіи мое́й, то Мнѣ́ не сотвори́сте. Отыди́те отъ Мене́, прокля́тіи, во о́гнь вѣ́чный, угото́ванный діа́волу и а́ггеломъ его́. Сія́ слы́шаще преще́нія и возда́нія проти́ву зло́бѣ на́шей, убои́мся Бо́га. Та́мо бо не мо́жетъ помощи́ оте́цъ сы́ну, ни сы́нъ отцу́, ни ма́ти дще́ри, ни бра́тъ бра́ту, ни ра́бъ господи́ну, но ко́ждо по́жнетъ, е́же всѣ́ялъ. Молю́ у́бо вы́, ча́да, уклони́мся отъ зло́бы, да вни́демъ въ безконе́чное Ца́рствіе. Преста́немъ отъ за́висти, и клеветы́, и отъ пусто́шнаго смѣ́ха, да не во вѣ́ки пла́чемся. Оста́немся плотска́го и не поле́знаго сластолю́бія, да не во вѣ́ки му́чимся: му́ка бо долга́ е́сть. Тѣ́мъ же молю́ вы́, ча́да, и непреста́нно молю́ся ва́шей любви́, подви́гнемся и потщи́мся, и прибѣ́гнемъ къ милосе́рдію Бо́жію, да и къ на́мъ рече́тъ милосе́рдый Бо́гъ: по вѣ́рѣ ва́шей бу́ди ва́мъ, пріиди́те, пріими́те угото́ванное ва́мъ Ца́рствіе. Молю́ вы́, воспря́немъ отъ сна́ глубо́каго. Смотри́, ка́ко проро́къ вопіе́тъ, глаго́ля: «увы́ мнѣ́, увы́ мнѣ́, я́ко бли́зъ де́нь вели́кій стра́шный и гро́зный». Да а́ще проро́къ воспомина́етъ де́нь то́й и трепе́щетъ, то мы́, иму́ще тма́ми грѣхи́, безъ стра́ха ли воспомя́немъ? Умо́лимъ Судію́ здѣ́ и покая́ніемъ загла́димъ грѣхи́ своя́. Убои́мся стра́шнаго гла́са, глаго́лющаго: и́же отве́ржется Мене́ предъ человѣ́ки, отве́ргуся его́ и Азъ предъ а́нгелы Бо́жіими; не сло́вомъ отмета́ніе, но дѣ́лы злы́ми діа́волими. Помы́слимъ, бра́тіе, вселе́нныя Судію́ сѣдя́ща, а́нгелы предстоя́ща, и арха́нгелы служа́ща, херуви́мы сла́вяща, превы́шняя си́лы и вся́ небе́сная во́инства воспѣва́юща, патріа́рхи же, и проро́ки, и апо́столы, и святи́тели, и му́ченики со дерзнове́ніемъ предстоя́ща. Предъ си́ми же всѣ́ми, мíра сего́ судіи́ и кня́зи, си́льніи, бога́тіи же и убо́зіи, простíи и прему́дріи суди́мы, и всѣ́хъ си́хъ дѣ́ла предъ толи́кимъ наро́домъ облича́емы. И рече́тъ Судія́: и́же отве́ржеся Мене́ предъ человѣ́ки, отве́ргуся его́ и Азъ предъ Отце́мъ Мои́мъ Небе́снымъ. Помы́сли Го́спода глаго́лющаго: «Отче Мо́й, сíи человѣ́цы вѣ́ру Мою́ отверго́ша, сíи Моя́ апо́столы отгна́ша, сíи бѣ́ша досади́тели Мое́й Це́ркви, сíи Моя́ и Твоя́ словеса́ попра́ша и потяза́ша, сíи о словеси́ Мое́мъ и́стиннѣмъ неради́ша и повелѣ́нія Моя́ отверго́ша, сíи му́чиша апо́столы и му́ченики». Сія́ глаго́лы помы́сли, Царю́ вѣща́ющу, ка́ко предстоя́щіи а́нгели со́ страхомъ предстоя́тъ гро́зно и еди́нымъ то́чію воззрѣ́ніемъ грѣ́шники гу́бяща. Помы́сли а́нгелы негоду́юща, и арха́нгелы дви́жимы, си́лы небе́сныя гнѣ́вающася на грѣ́шники и съ вели́кою я́ростію изгоня́ща. Изгони́ми же не то́чію отъ спасе́нія, но и въ вѣ́чную му́ку отсыла́еми: не толи́ко бо стра́шно зѣло́, е́же не спасе́ну бы́ти, ни ца́рствовати, но е́же огне́ви пре́дану бы́ти вѣ́чному. Па́ки же рече́тъ Госпо́дь: и́же а́ще кто́ исповѣ́да Мене́ предъ человѣ́ки, того́ и Азъ исповѣ́мъ предъ Отце́мъ Мои́мъ. Помы́сли, человѣ́че, коли́ка сла́ва тогда́, коли́ка похвала́ и коли́ки вѣнцы́, егда́ рече́тъ Судія́: «сíи сло́во Мое́ и вѣ́ру Мою́ соблюдо́ша, сíи сло́во Мое́ проповѣ́даша и утверди́ша, сíи ни́щаго не презрѣ́ша, сíи лихоима́ніе попра́ша и пра́вду почто́ша; сíи поруга́шася мíру, я́ко не су́щу, и бу́дущаго мíра возлюби́ша, сего́ ра́ди и Ца́рства Моего́ не отлуча́тся; сíи сло́во Мое́ почто́ша, и Оте́цъ Мо́й почти́тъ и́хъ». Сія́ вся́ бу́дутъ на спасе́ніе исповѣ́дающимъ и на осужде́ніе невѣ́рнымъ. Стра́шнѣе же всего́, егда́ помы́слиши Миха́ила и Гавріи́ла, и вся́ небе́сная во́инства а́нгельская со́ страхомъ предстоя́ща, сы́на же Зеведе́ова Іа́кова и Іоа́нна, и Петра́ и Па́вла, человѣ́ки су́ща, сѣдя́ща съ про́чими апо́столы; ка́ко не рече́мъ и мы́ къ си́мъ: «ко́ль мно́го мно́жество бла́гости Твоея́, Го́споди Всемогíй!» Оле чу́до! Сѣдя́тъ Пе́тръ, и Па́велъ, и про́чіи апо́столи, а Миха́илъ, вели́кій Арха́нгелъ, си́лъ нача́льникъ, предстои́тъ. Не чу́жа же имена́ глаго́лемъ, но Писа́нію послѣ́дуемъ. Не имена́ бо а́нгельска увѣ́дахомъ, но Писа́нію вѣ́руемъ. Нѣ́сть бо та́мо за́висти, не су́ть бо земны́я ве́щи. Не жа́лятъ си́ а́нгели, что́ они́ стоя́тъ, а апо́столи сѣдя́тъ: о́бщницы бо бу́дутъ святы́мъ. Послу́шай Го́спода, глаго́люща: ами́нь, ами́нь глаго́лю ва́мъ, я́ко предъ всѣ́ми а́нгелы ра́дость быва́етъ о еди́номъ грѣ́шницѣ ка́ющемся. Возлю́бимъ сла́ву Госпо́дню, сла́ву же мимоходя́щую, я́ко сѣ́нь, отве́ржемъ. Проро́къ бо сла́ву мíра сего́ сѣ́нію нарече́, бога́тство же нечести́выхъ, я́ко со́нъ. Чи́мъ бо отъ привидѣ́нія ра́зно е́сть ны́нѣшнее житіе́? Иже бо вчера́ здра́въ, то́й дне́сь неду́женъ. Иже вчера́ владѣ́вый, а дне́сь смиря́емь. Вчера́ бога́тъ и велича́въ, а дне́сь уничиже́нъ. Ка́ко бы ни многовре́менно бы́ло житіе́ се́, но все́ дви́жется, и все́ мимохо́дитъ, словеса́ же Бо́жія не мо́гутъ мимоити́. Того́ ра́ди блаже́ни христіа́не, и́же въ сану́ су́ще смиря́ются. Смири́лъ ли ся еси́ въ са́нѣ? Смиреніе тебѣ́ нико́ея па́кости не сотвори́тъ, но та́ко творя́, обрѣта́ешися до́бръ во́инъ бы́ти. Аще бо предвари́въ смири́шися са́мъ, угото́вавъ у́мъ сво́й, гото́вишися на́ брань. Убѣжи́мъ у́бо, бра́тіе, развелича́нія, возлю́бимъ Христа́, и Христа́ ра́ди убо́гія, да обогати́мся. Ми́луя убо́гихъ и вся́каго человѣ́ка, мно́жество бога́тства пода́стъ души́ свое́й: апо́столи бо бѣ́ша иму́ще ева́нгельскаго Па́стыря Христа́, глаго́люща: «тѣ́ломъ нѣ́смь съ ва́ми ту́, но ду́хомъ съ ва́ми е́смь, и ра́дуюся, зря́ ва́ше утвержде́ніе», е́же въ вѣ́ру Христо́ву, во и́мя Отца́ и Сы́на и Свята́го Ду́ха, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ. [Ами́нь.]