Нѣ́когда ходя́ преподо́бный оте́цъ Ни́фонтъ, ви́дѣ человѣ́ка на трапе́зѣ сѣдя́ща и яду́ща съ жено́ю, и съ дѣтьми́ свои́ми, и съ сѣдя́щими съ ни́мъ на трапе́зѣ. И ви́дѣ предъ ни́ми ю́ноши красны́ въ бѣ́лыхъ ри́захъ, предстоя́ща въ хра́минѣ то́й, ели́ко число́мъ яду́щихъ, толи́ко же и ю́ношъ предстоя́щихъ. Яду́щіи же бя́ху ни́щіи. Се́ же ви́дѣвъ ра́бъ Бо́жій и почуди́ся, глаго́ля: «Оле чу́до! Что́ се́ е́сть, я́ко сѣдя́щіи убо́зи и ни́щи, а предстоя́щіи зѣло́ во свѣ́тлыхъ ри́захъ?» И не домышля́шеся о се́мъ. И прояви́ ему́ Бо́гъ, кто́ су́ть предстоя́щіи свѣтлообра́зніи ю́ноши, — то́ су́ть а́нгели Бо́жіи. Имутъ же таковы́й чи́нъ, во́ время трапе́зы предъ яду́щими съ молча́ніемъ предстоя́ти, я́ко блазíи служи́тели Бо́жіи. А егда́ на́чнется сло́во пра́здно, или́ скве́рно, или́ клеве́тно, или́ кощу́ны, или́ что́ неуго́дное Бо́гу глаго́латися на трапе́зѣ, или́ кто́ на́чнетъ бра́шна ху́лити: да я́ко же отго́нитъ ды́мъ пче́лы, та́ко неподо́бныя рѣ́чи и злы́я бесѣ́ды отго́нятъ а́нгелы Бо́жія отъ трапе́зы. Отше́дшимъ же а́нгеломъ Бо́жіимъ, прихо́дятъ те́мніи бѣ́си и всѣва́ютъ вся́кое зло́ посреди́ обѣ́дающихъ, и ды́мъ злосмра́дный на ня́ пролива́ютъ отъ слове́съ су́щихъ на трапе́зѣ, и отъ бесѣ́дъ злы́хъ. И сія́ вся́ сказа́въ святы́й а́нгелъ, и святы́й Ни́фонтъ удиви́ся и рече́: пои́стиннѣ, Па́велъ апо́столъ пиша́ глаго́летъ: "бра́тіе, а́ще яди́те или́ піе́те, все́ въ сла́ву Бо́жію твори́те"». Бо́гу на́шему сла́ва, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ, ами́нь.