Ельма́ же тре́буеши, бра́те мо́й при́сный, словесе́ отъ мене́ о молча́ніии, Бо́га ра́ди. Азъ же бляди́вый [1] и праздносло́вный, при́сно сы́й въ непра́вдѣ и зло́бѣ, что́ изнесу́ отъ нечи́стаго се́рдца о толи́цѣ добрѣ́, въ не́мъ же живе́тъ имѣ́ніе всего́ мíра и неизрече́нная сокро́вища жи́зни вѣ́чныя? Молча́ніе, е́же Бо́га ра́ди, ре́кше угожде́нія ра́ди къ Бо́гу и сохране́ніе всѣ́хъ за́повѣдей Его́, вели́ко е́сть дѣ́ло и соверше́ніе завѣ́та Госпо́дня. Тѣ́мъ бо искони́ Бо́гъ отъ пе́рваго человѣ́ка и до сего́ дне́ спаса́етъ вся́ благовѣ́рныя рабы́ Своя́. Повелѣва́етъ бо Бо́гъ молча́ти отъ всего́ зла́ дѣ́ла, словеси́ же и по́мысла, отверза́ти же уста́ своя́ то́чію ко еди́ному Бо́гу и моли́тися Ему́ умо́мъ и сло́вомъ, отъ всея́ души́ и отъ всего́ се́рдца своего́, пѣ́ти, и сла́вити, и призыва́ти, и исповѣ́датися Ему́, и твори́ти слове́сную слу́жбу. Сіе́ бо дѣ́ло нѣ́сть на собла́знъ, но на спасе́ніе. Молча́ніе бо е́сть простра́нное спасе́ніе, а простра́нное глаго́ланіе, кромѣ́ кни́жныхъ слове́съ, вели́къ грѣ́хъ е́сть, и нача́ло поги́бели — тщесло́віе. Тѣ́мъ же Госпо́дь, запреща́я, глаго́летъ: «е́же а́ще реку́тъ человѣ́цы вся́ко сло́во пра́здно, отдадя́тъ о не́мъ отвѣ́тъ въ де́нь су́дный». То́ отъ сего́ разумѣ́й, како́е сло́во износи́ти отъ себе́, и отъ кото́рыхъ слове́съ оправди́мся, и отъ кото́рыхъ осу́димся? Ихъ же блюсти́ся и́мамы, та́ко мню́, я́ко ра́звѣ и́стины ино́го не подоба́етъ рещи́ словесе́, но молча́ти къ человѣ́комъ и не глаго́лати ни съ кѣ́мъ же ни о таковѣ́ человѣ́цѣ, ни хулы́, ни оклевета́нія, ни осужде́нія, но па́че себе́ осужда́ти, помина́я своя́ согрѣше́нія. Глаго́летъ бо проро́къ Дави́дъ о молча́ніи мно́го: бы́хъ, я́ко человѣ́къ не слы́ша, и не имы́й во устѣ́хъ свои́хъ обличе́нія. И па́ки рече́: онѣмѣ́хъ, и смири́хся, и умолча́хъ отъ бла́гъ, и болѣ́знь моя́ обнови́ся. И еще́ рече́: онѣмѣ́хъ и не отверзо́хъ у́стъ свои́хъ, я́ко Ты́ сотвори́. Вѣ́дяше бо Дави́дъ, я́ко Христо́съ Бо́гъ молчали́въ и кро́токъ е́сть, и не отверза́я у́стъ Свои́хъ безъ ума́, но на спасе́ніе всѣ́мъ человѣ́комъ. Глаго́летъ бо Ду́хомъ Свои́мъ Святы́мъ Бо́гъ Оте́цъ, устны́ проро́чески о Христѣ́, рекíй: се́ Отрокъ Мо́й, Его́же благоволи́хъ, не пререче́тъ, ни возопіе́тъ, ни услы́шитъ никто́ же на распу́тіи гла́са Его́. Пла́та взе́мшася не угаси́тъ, и тро́сти коле́блемы не сокруши́тъ, та́ко не отверза́етъ у́стъ Свои́хъ во смире́ніи Свое́мъ. О, чу́до! Коли́ка то́ молча́нію вели́ка че́сть е́сть пре́дъ Богомъ, я́ко тѣ́мъ Бо́гъ Сы́на Своего́ хва́литъ, рекíй: молчали́въ е́сть и смире́нъ, и смире́нія ра́ди не отверза́етъ у́стъ Свои́хъ. О, безу́міе на́ше! Коли́ка добра́ лиша́емся, не иму́ще молчали́ва язы́ка, ни затворя́емъ у́стъ отъ вся́каго глаго́ланія зла́ и плете́нія слове́съ? Тѣ́мъ бо ме́рзцы есмы́ Бо́гу и человѣ́комъ. Мно́гое глаго́ланіе во мно́ги грѣхи́ вво́дитъ, а молча́ніе отъ вся́каго зла́ уклоня́етъ на́съ. Сего́ ра́ди Са́мъ Госпо́дь Бо́гъ на́шъ, Іису́съ Христо́съ, пріи́де къ на́мъ и вочеловѣ́чися, и на́мъ о́бразъ Собо́ю показа́ и́стину глаго́лати, но мы́ все́ лже́мъ, я́коже пи́шетъ: лжи́ви сы́нове человѣ́честіи, я́дъ а́спиденъ подъ устна́ми и́хъ и язы́ки свои́ми соплета́ху лще́нія. И па́ки Госпо́дь рече́: ка́ко мо́жете добро́ твори́ти, или́ добро́ глаго́лати, зли́ су́ще, и испо́лнени го́рести и льсти́? И Дави́дъ проро́къ рече́: язы́къ и́хъ ме́чь о́стръ. И па́ки: удержи́ язы́къ сво́й отъ зла́ и устнѣ́ свои́, е́же не глаго́лати льсти́. И па́ки рече́: му́жъ язы́ченъ не испра́вится на земли́. Молчали́вымъ же рече́ проро́комъ Бо́гъ: на кого́ призрю́, то́чію на молчали́ваго, и кро́ткаго, и трепе́щущаго Мои́хъ слове́съ. И Дави́дъ рече́: нача́ло прему́дрости — стра́хъ Госпо́день, а стра́ху хране́ніе — молча́ніе. Боя́й бо ся Бо́га, не смѣ́етъ глаго́лати ничто́ же, ра́звѣ и́стины и пра́вды Бо́жія. Рабо́таетъ бо со́ страхом, не язы́комъ глаго́ля то́чію, но до́брыми дѣ́лы показу́я мы́сли се́рдца своего́. Глаго́летъ бо святы́й апо́столъ Іоа́ннъ Богосло́въ: не лю́бимъ сло́вомъ, ни язы́комъ, но дѣ́ломъ и и́стиною. Се́ бо тщета́ е́сть и́стовая, е́же явля́тися язы́комъ правди́ву, или́ многоглаго́ливу къ человѣ́комъ, а къ Бо́гу лѣни́ву, или́ на исповѣ́даніе, или́ на славосло́віе. Тѣ́мъ же па́че всего́ молча́ти Бо́га ра́ди, то́ бо николи́ же истощи́тъ се́рдца, но па́че мню́, я́ко наполня́етъ си́лы духо́вныя изря́дно. Аще кто́ молча́ кни́ги почита́етъ, и къ человѣ́комъ учи́тельно глаго́летъ, и де́нь и но́щь Бо́га мо́литъ, надѣ́юся, я́ко Са́мъ Бо́гъ Тро́ицею духо́внѣ въ таковѣ́ человѣ́цѣ живе́тъ, свѣ́томъ наполня́я ду́шу его́, и прему́дростію пита́я, и напая́я неви́димо, кро́тка и ти́ха показу́я и всѣ́мъ бла́га. Кто́ отъ святы́хъ не стяжа́ кро́ткаго молча́нія, ре́кше благовѣ́рія и благоче́стія? Всѣ́мъ за́повѣдемъ си́ла — молча́ніе, то́ бо дае́тъ дерзнове́ніе исповѣ́дати вѣ́ру о Тро́ицѣ, то́ е́сть покая́нію наставле́ніе, и любви́, и терпѣ́нію. Ка́ко бо согрѣши́ши къ кому́, а́ще молчи́ши? Ка́ко ли оскорби́шися, а́ще ни о ко́мъ не вѣща́еши? Ка́ко ли впаде́ши въ напа́сть, и а́біе Бо́гъ не и́зметъ ли тя́? Аще ли во лжу́ не пріи́меши зла́, ка́ко пра́вда твоя́ изги́бнетъ, а́ще не лицемѣ́руеши язы́комъ никому́ же? Что́ бѣ́си успѣ́ютъ па́кости дѣ́юще ти́, а́ще при́сно съ Бо́гомъ бесѣ́дуеши кни́жными словесы́? Ка́ко ли изсту́пиши ра́зума и пра́вды, а́ще еди́нствуеши о́ Бозѣ, и всегда́ предъ очи́ма свои́ма разумѣ́еши Бо́га? Ка́ко соблюде́ши молча́ніе, а́ще ча́сто схо́дишися съ человѣ́ки, ра́звѣ ну́жныя потре́бы? Ка́ко ли рече́ши: «пусты́нникъ е́смь», а́ще не молчи́ши язы́комъ отъ всего́ неполе́знаго глаго́ланія? Нѣ́сть бо гора́ пусты́ня, но ти́хъ язы́къ, и у́мъ разу́менъ, и уста́, иму́ща мѣ́ру слове́съ, и язы́къ, востяже́нъ стра́хомъ суда́ Бо́жія. Не гру́бости ра́ди молчи́мъ, но смире́нія дѣ́ля, и отвѣ́та ра́ди о грѣсѣ́хъ на судѣ́ къ Бо́гу. Аще бо ра́зуму кни́жному поуча́емся, то онѣмѣ́ти на́мъ до́лжно отъ всѣ́хъ глу́мныхъ и ле́стныхъ слове́съ. Аще ли дерзнове́ніе дади́мъ безу́мному обы́чаю на́шему, то надѣ́яся веду́щи широ́кимъ путе́мъ, введе́тъ ны́ въ поги́бель язы́комъ на́шимъ. О, язы́че мо́й, супоста́те мо́й и пра́вды моея́ губи́телю! О, язы́че мо́й, губи́телю мо́й, дру́же сатани́нъ и совѣ́тниче діа́воловъ, пови́нниче бѣсо́мъ! Тебе́ нарече́ Іа́ковъ, бра́тъ Госпо́день, «о́гнь су́щь», зане́ ты́ пожига́еши ро́дъ человѣ́чь, и опаля́яся отъ огня́ гее́нска, я́ко зо́лъ еси́, да къ тому́ прого́ниши человѣ́ки, не востяза́ющія тя́, тольми́ бѣ́шенъ еси́, я́ко я́дъ зміи́нъ. И я́ко вся́ка ве́щь умуча́ется ро́домъ человѣ́ческимъ, тебе́ же, язы́че, никто́ же мо́жетъ уму́чити, ни одолѣ́ти тебе́, ты́ бо въ вели́ки грѣхи́ вво́диши человѣ́ки. О, язы́че, си́ла еси́ грѣху́, сва́живая бра́тію единомы́сленныхъ! О, разгони́телю миротво́рецъ! Ка́ко тобо́ю Бо́га призову́, ка́ко ли тя́ попущу́, да простра́нно бѣ́сишися злы́ми словесы́, смуща́я бра́тію, благоговѣ́йно живу́щую къ Бо́гу? О, язы́че, не изволя́яй молча́ти, и ти́хо безъ мяте́жа жи́ти, смире́нно, кро́тко и умиле́нно! О, язы́че, злодѣ́ю мо́й, ты́ мя́ погубля́еши, напра́сный у́де, мерзскослове́сный глаго́льниче! О, язы́че мо́й лука́вый, коли́ка добра́ молча́нія Бо́га ра́ди лиша́еши мя́, и ра́дости духо́вныя ты́ мя́ обнажа́еши, вра́же мо́й! Тобо́ю ненави́жу бра́тію, тобо́ю моли́тва моя́ не восхо́дитъ къ Бо́гу, тобо́ю мо́й тру́дъ непрія́тенъ Бо́гу, ты́ бо мо́й у́мъ удали́ о́тъ Бога, ты́ мою́ ду́шу оскверни́ бра́тнею не́навистію. Тобо́ю ополчи́хъ се́рдце мое́, ты́ бы́сть мнѣ́ враже́бникъ ко всему́ ро́ду человѣ́чу, тебе́ ра́ди бою́ся срѣ́сти вся́каго человѣ́ка. Егда́ бо узрю́ кого́, то тво́й стра́хъ, а́ки копіе́, въ се́рдце уязви́тъ мя́. Реку́ бо тогда́ въ себѣ́: «безъ грѣха́ не мину́ти ми́ сего́ человѣ́ка Бо́жія». Тобо́ю бо, язы́че мо́й, устрѣлю́ его́, и а́ще о́нъ умолчи́тъ, то а́зъ не удержу́ тебе́, ты́ же добра́ словеса́ не и́маши въ себѣ́, како́въ еси́ са́мъ, тако́въ и пло́дъ твори́ши. О, ка́ко мя́ учи́ши всѣ́мъ злы́мъ глаго́ломъ? О, ка́мо бѣжу́ съ тобо́ю, не а́може ли мя́ веде́ши? Ты́ бо мно́ю облада́еши и влече́ши мя́ въ гее́ну о́гненную, а́може вве́лъ еси́ вся́ тебѣ́ повину́вшіяся. На то́ ли Бо́гомъ мои́мъ сотворе́нъ еси́? Не да призыва́еши ли Творца́ своего́, Иже сотвори́ человѣ́ка, мно́зѣми у́ды въ еди́но тѣ́ло и въ не́мъ ду́шу у́мну и слове́сну, духо́вну же, и разу́мичну, и чу́вственну, облада́ющу всѣ́ми у́ды тѣле́сными, да кíйждо у́дъ и́мать свое́ дѣ́ло, но вси́ на еди́но схо́дятся, и всѣ́ми сла́вится Бо́гъ на́шъ? Тебѣ́ же, язы́че, повелѣ́ и́стину глаго́лати со вся́кимъ человѣ́комъ, не лжу́ глаго́лати, ни льсти́ти. Ты́ же испо́лнися вся́каго зла́ глаго́ла, о чистотѣ́ и лѣ́потѣ, де́рзъ, и ско́ръ, и напра́сно мяте́жливъ: бу́рно, вѣ́трено, пусто́шно, гнѣ́вомъ, сва́ромъ, хуло́ю, руга́ніемъ и клевета́ми губи́ши мя́, льсти́вый язы́че. И па́ки льсти́вымъ совѣ́томъ о́бразъ творя́ ти́хости внѣу́ду, вну́трь же отра́ву нося́ подъ устна́ми, хотя́ мя́ сва́дити со́ другомъ и грѣ́хъ сотвори́ти. О, неудержа́нный у́де, не возмогу́, что́ сотвори́ти тебѣ́! Слы́шахъ Го́спода, глаго́люща: я́ко а́ще соблажня́етъ тя́ рука́ твоя́ десна́я, то отсѣцы́ ю́, у́нѣе ти́ е́сть вни́ти со еди́ною руко́ю въ жи́знь вѣ́чную, не́жели двѣ́ руцѣ́ иму́щу, вве́ржену бы́ти во о́гнь вѣ́чный негаси́мый. Та́ко же рече́: а́ще о́ко твое́ соблажня́етъ тя́, исто́ргни е́, у́не ти́ е́сть о еди́нѣмъ очеси́ вни́ти въ жи́знь, не́жели два́ о́ка иму́щу вни́ти въ гее́ну о́гненную. То́ кольми́ па́че тебе́, язы́че мо́й, подоба́етъ отрѣ́зати, да бы́ преста́лъ отъ вся́каго зла́, твори́маго тобо́ю. Ты́ сва́диши страну́ на страну́, и язы́къ на язы́къ. Ты́ ра́ти возставля́еши въ человѣ́цѣхъ. Ты́ Бо́жій стра́хъ отго́ниши отъ правовѣ́рныхъ. Тобо́ю на́ Господа хулы́ глаго́лаша отсту́пницы Бо́жіи. Тобо́ю вѣ́ры отверго́шася сы́нове человѣ́честіи. Тобо́ю куми́ры благослови́ша. Тобо́ю злогласова́нія му́жеска и же́нска до небесе́ взыдо́ша. Тобо́ю сатана́, ли́къ соста́вль, пля́шетъ во все́мъ мíрѣ. Тобо́ю вся́ка ле́сть вра́жія яви́ся въ человѣ́цѣхъ. О, коли́ку злу́ ты́ бы́сть наста́вникъ, язы́че мо́й! Ты́ бо сло́вомъ Бо́жіимъ не востязу́ешися, ты́ клеветы́ не оста́еши, ты́ молча́нію губи́тель еси́. Но вѣ́дый бу́ди, язы́че мо́й, я́ко а́ще Бо́га не убои́шися, и на отвѣ́тъ Ему́ не гото́вишися, словесе́ стра́хомъ и кро́тостію не изно́сиши, льсти́ не отго́ниши, а и́стинны глаго́лати не изво́лиши, о грѣсѣ́хъ пекíйся, и молча́ при́сно къ Бо́гу глаго́лати не хо́щеши, о Бо́зѣ же и къ человѣ́комъ и́стовая словеса́ тобо́ю не исхо́дятъ, то что́ ти́ сотворю́? Не вѣ́мъ, то́чію еди́нъ Сердцевѣ́децъ Бо́гъ вѣ́сть. Сего́ ра́ди тя́, злодѣ́ю, язы́че мо́й, и́мамъ понужда́ти то́кмо на пѣ́ніе, и на моли́твы, и на уче́ніе кни́жное отверза́ти, и на славосло́віе къ Бо́гу, и ну́жная словеса́ извѣща́ти, а́ще кто́ вопро́ситъ, отвѣща́ти. Аще ли же ни та́ко стра́ха Бо́жія не вне́млеши, то онѣмлю́ тя́, я́коже Дави́дъ глаго́летъ: рѣ́хъ, сохраню́ пути́ моя́, е́же не согрѣша́ти язы́комъ мои́мъ; положи́хъ усто́мъ мои́мъ храни́ло, внегда́ воста́ти грѣ́шному на мя́. И па́ки: суди́ ми́, Бо́же, и разсуди́ прю́ мою́, отъ язы́ка непреподо́бна, и отъ человѣ́ка непра́ведна, и льсти́ва изба́ви мя́. Се́ а́зъ, язы́къ сво́й облича́я, исповѣ́даю Бо́гу, я́ко ни еди́нымъ стра́ннымъ, и чужи́мъ язы́комъ пріе́млю бѣды́, но въ себѣ́ ношу́ вся́ злы́я и поги́бельныя нра́вы, и всѣ́ми чу́вствы вну́тренними и внѣ́шними, язы́ка и́мамъ всему́ злу́ пови́нна. Тѣ́мъ же па́че всего́ хотѣ́лъ бы́хъ молча́ти со дерзнове́ніемъ, но не могу́. Сего́ ра́ди молю́ся Всемогу́щему Бо́гу, внегда́ согрѣша́ю язы́комъ мои́мъ прося́ избавле́нія и исправле́нія всему́ глаго́лу моему́: «Го́споди, Бо́же мо́й, Тро́ице Единосу́щная, Отче и Сы́не и Святы́й Ду́ше, наста́ви мя́ на и́стину Твою́, и научи́ мя́ твори́ти во́лю Твою́, и изба́ви мя́ отъ вся́каго неполе́знаго глаго́ланія. И да́ждь ми́, Го́споди, вѣ́ру чи́сту слове́сную, я́ко да возмогу́ побѣди́ти язы́къ мо́й, и́ны осужда́ющь и укоря́ющь. Ты́ же, Го́споди, всемо́щною Свое́ю си́лою, и человѣколю́бнымъ Божество́мъ, изба́ви мя́, и помози́ ми́, и да́ждь молча́ніе язы́ку моему́, и две́рь огражде́ніе о устна́хъ мои́хъ. Всели́ стра́хъ тво́й въ се́рдце мое́, да убою́ся за́повѣдей Твои́хъ, и пребыва́ю въ ни́хъ, поуча́яся зако́ну Твоему́, и призыва́я пресвято́е и́мя Твое́ во вся́ дни́ живота́ моего́, гото́вяся на Воскресе́ніе Твоего́ срѣ́тенія, егда́ пріи́деши суди́ти въ послѣ́дній де́нь вели́кій и просвѣще́нный, стра́шно обличи́ти хотя́ ве́сь ро́дъ человѣ́ческій, и разсуди́ти въ пра́вду, и возда́ти кому́ждо по дѣ́ломъ его́, и осуди́ти грѣ́шныя, и преда́ти го́рькимъ и лю́тымъ безконе́чнымъ му́камъ, пра́ведныя же спасти́ и въ жи́знь вѣ́чную ввести́. Ты́ бо еси́ Бо́гъ Еди́нъ, въ Тро́ицѣ сла́вимый, Влады́ка и Творе́цъ все́й тва́ри, и Тебѣ́ сла́ву возсыла́емъ, че́сть и поклоне́ніе, ны́нѣ и при́сно и во́ вѣки вѣко́мъ». [Ами́нь.]