Стихи́:

Во слеза́х дре́вле и в труде́х се́яв до́лу:

О́ Иларио́не, пожина́й ны́не ра́достно вы́шше.

Преподо́бный Иларио́н бе́яше в ца́рство Константи́на [вели́каго]. В Га́зстем гр́аде рожде́н и воспита́н, неве́рну роди́телю сын. Благорачи́тельным же наказа́нием отъи́де во Александри́ю [и обучи́вшися], и Христо́ву ве́ру прие́мь, ревни́тель вели́кому Анто́нию показа́ся, и пребы́сть у него́ лет не ма́ло. И по уме́ртвии роди́тель свои́х возврати́ся во оте́чество свое́ и, име́ние свое́ все ни́щим разда́в, та́же дости́г в пусты́ню и в сверше́ный пост дости́г, мно́гим чудесе́м де́латель быв и мно́ги гра́ды и страны́ проше́д, та́ко житие́ сконча́ о́смьдесятым сый ле́том.

Ца́рствующу Калоиоа́нну царю́ болга́рскому, бра́ту ста́раго Асе́ня царя́. И прии́мшу гре́ческую зе́млю, Фраки́ю, и Македо́нию, Неа́ду, и Елла́ду: и доше́дшу гра́да Меглинскаго, и того́ прие́мшу. Обре́те же ра́ку преподо́бнаго Иларио́на, и боже́ственною ре́вностию разже́гся, восхоте́ пренести́ мо́щи свята́го в свой насто́льный град Терно́в. Я́же повеле́ су́щым взя́ти и́же под о́бластию его́. И дви́гше мо́щи с ковче́гом, пренесо́ша свята́го от гра́да того́. Услы́шав же патриа́рх Терно́ва гра́да, и всея́ земли́ болга́рския прише́ствие свята́го, изы́де с епи́скопы и со всем при́чтом свои́м: с боля́ры же, и со всем наро́дом, со свеща́ми, и канди́лы, и со вся́кими благоуха́нными воня́ми, на сре́тение свята́го. И вне́сше положи́ша в богоспасе́ннем, и богохрани́мем гра́де Терно́ве, ме́сяца окто́врия в 21 день. И мину́вшым мно́гим ле́том и времено́м, восприи́м ца́рствия ски́птры но́вый царь Иоа́нн Асе́нь, сын ста́раго Асе́ня царя́. И бысть ца́рствуя и облада́я болга́ры, и гре́ки, и фря́ги, се́рбы же, и арбана́сы, и все́ми гра́ды от мо́ря и до мо́ря. Изво́лися же тому́ царю́ Иоа́нну Асе́ню созда́ти це́рковь, во и́мя святы́х великому́ченик и добропобе́дных четы́редесяти. И тако це́ркви созда́не бы́вшей, и укра́шене благоле́пне, внесе́на бысть ра́ка с мощьми́ треблаже́ннаго святи́теля Иларио́на, и положе́на с че́стию: подая́ цельбы́ с ве́рою к нему́ приходя́щым. Его́же моли́твами, да сподо́бит ны Госпо́дь Ца́рствия Своего́.

Стихи́:

И в во́де сла́ней трие́ му́жи уме́ршая,

Сла́дкаго пото́ка пию́т пи́щу ве́чную.

Си́и святи́и в Никомиди́и ходя́ще, и прише́дше в ка́пище и́дольское, и тре́бища их разверго́ша. И я́коже позна́ни бы́ша, вся́кия напа́сти, и му́ки претерпе́ша. На дре́ве пове́шени бы́ша, и ре́бра им строга́ша терси́ною ко́нскою, и власяны́ми пла́ты пло́ти их потира́ху. Елма́ же ви́дяще неве́рнии преоби́дяща их вся му́ки, и облича́юща и́дольскую суету́, и вели́ким гла́сом пропове́дающа Христа́ Бо́га, Единосу́щна Отцу́, и Свято́му Ду́ху. Сего́ ра́ди ка́мение им на вы́я их обе́сивше, в мо́ре вверго́ша, и та́ко сконча́шася.

Потщи́теся, молю́ вы, бра́тие и се́стры, к ве́чней жи́зни све́тлей, ю́же нам Госпо́дь по Свое́й ми́лости ту́не дасть, а сей вре́менныя жи́зни, а́ки зме́я ядови́ты, бе́гаим и не прикаса́йтеся ей. Го́споду Бо́гу угото́вавшу нам на небесе́х житие́ и Самому́ позва́вшему ны, то мы, те́лу своему́ годя́ще бра́шны сла́дкими и питие́м и сном и похотьми́ и обы́чаем грехо́вным в сл́абости живу́ще, отри́чемся Ца́рства небе́снаго и Позва́вшаго ны в Не? Он у́бо угото́ва брак Сы́ну Своему́, реку́ же, Ца́рство Небе́сное, и посла́ рабы́ Своя́ звать, реку́ же проро́ки, апо́столы и му́ченики, а мы отрица́емся, глаго́люще: жену́ поя́х, и не могу́ ити́, и па́ки: волы́ купи́х, и иду́ искуси́ти их, и еще́ же: село́ купи́х, и иду́ согляда́ти его́, и ине́ми жития́ сего́ де́лы отрица́емся ве́чныя жи́зни. Не слы́шим ли Го́спода, глаго́люща: не пецы́теся у́треним, что вы я́сти и что пи́ти, ли во что облещи́ся: возри́те на пти́цы небе́сныя, ка́ко не се́ют, ни жнут, ни в жи́тницу собира́ют, и цветцы́ се́льнии, ка́ко расту́т, не тружда́ются; то помышля́юще, бра́тие, воспряне́м, а́ки от сна, по́йдем по у́зкому пути́, веду́ще ны в Ца́рство небе́сное. Вдади́м телеса́ своя́ на труд, на пост, на моли́тву, на воздержа́ние, на покло́ны, Ца́рство бо небе́сное ну́жно есть и ну́жницы восхища́ют е́. Да почто́ не сжа́лися, я́ко свое́ю ле́ностию лиша́емся ве́чныя жи́зни? Да пону́димся в кра́тцем сем ве́це, а не го́дим тле́нному те́лу. А́ще бы́сте ве́дали небе́сное житие́, то а́ще бы ны зде во огне́ горе́ти до сме́рти и о́нами с Го́сподем ца́рствовати во сла́ве Его́ во ве́ки. Но аз не реку́: горе́ти; не бу́ди то, но потруди́мся, изсуши́м телеса́ своя́, рече́ бо Госпо́дь; а́ще зерно́ пшени́чно, пад на зе́млю, не у́мрет, то еди́но пребу́дет – я́ве рече́: а́ще не умертви́те по́хотий теле́сных, то не мо́жете плод небе́сных сотвори́ти; не любя́й бо, рече́, души́ своея́ в ве́цы сем, во о́ной жи́зни ве́чней обря́щет ю́. Да, се слы́шаще подви́гнемся. А́ще ли рече́те: не́мощни есмы́; но ты то́кмо по свое́й си́ле нача́ток по́двигу сотвор́и, я́коже мо́жеши, и ви́дя Бог по́двиг твой, даст ти по́мощь и на про́чая дела́: те́мже и не отлага́ем по́двига; егда́ бо вели́к живо́т наш? Не лет пяти́десять, ли шести́десять, найбо́ле сто? То мно́го ли ны есть потруди́тися? И зде вма́ле потруди́вшемся, а о́нде во ве́ки ца́рствовати на небесе́х! И па́ки: зде вма́ле пожи́вше, сла́вно кормя́щеся и пию́ще, теле́сныя по́хоти творя́ще без воздержа́ния, то о́намо во ве́ки му́читися; те́мже попеце́мся, Христо́с бо Сам ны зове́т, а не челове́к, Царь царе́м и Госпо́дь всех, да к Нему́ ум впери́вше, зде пожи́вше богому́дрено посто́м и моли́твами, трудо́м и пе́нием, пла́чущеся грехо́в свои́х, при́сно име́юще Бо́га пред очи́ма и день су́дный, и не ослабля́ем, я́коже поче́нше, рече́ бо Госпо́дь: в чем тя заста́ну, тем ти сужу́. Во́нмем в се́рдцы сло́во то, егда́ к сме́рти ослабе́ем; не ве́мы бо, когда́ прии́дет сме́ртный час и похи́тит кого́ждо нас ду́шу, негото́ву су́щу, и осу́дит ю́ во огнь ве́чный. А́ще ли обря́щет ны смерть в покая́нии, то всех ско́рбных избы́вше, обеща́ная улучи́м блага́я о Христе́ Иису́се Го́споде н́ашем.