Иоа́нну вели́кому су́щия в Ри́ме це́ркве екза́рху, досто́йну па́мяти глаго́лющу бесе́ду: я́ко Валериа́н патри́кий во гра́де Византи́и бысть, ключи́ся ему́ преста́витися. Того же гра́да епи́скоп име́ние от о́трока его́ взем, и ме́сто в це́ркви даде́, иде́же те́ло его́ погребсти́ хотя́ху. То́йже Валериа́н патри́кий от ю́ности и до ста́рости сла́бо живы́й, и вся́каго греха́ иску́сен сый, мзды же взима́я никогда́ же оста́ся. В ту нощь, в ню́же погребе́н бысть, святы́й му́ченик Фа́встин, его́же бя́ше церковь, яви́ся пономарю́, глаго́ля: «Иди́ и рцы епи́скопу, я́ко да смердя́щыя пло́ти изве́ржет вон. А́щели того не сотвори́т, в тридеся́тый день у́мрет». Сие́ же у́бо явле́ние стра́жие ви́девше, и убоя́шася епис́копу пове́дати. Па́ки же второ́е яви́ся ему́, известву́я, рече́. Он же отве́ржеся пове́дати епи́скопу. В тридеся́тый же день епи́скоп той здрав сый, в полу́дне на ло́жи свое́м почива́я, внеза́пу сме́ртию сконча́ся. Та́ко бо воздае́т Бог месть, повеле́ние Его́ преступа́ющым. Ему́же сла́ва, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.