Святы́й Мака́рий Еги́петский бя́ше пусты́нное рожде́ние и воспита́ние от млады́х ногте́й доброде́тель проходя́: и ту прии́м и возлюби́в, боже́ственное оби́телище Свята́го Ду́ха быв. Толи́ко бо терпе́ние в доброде́тельных поте́х стяжа́в, я́ко и на ду́хи нечи́стыя прия́ти власть. Приложи́ же ся ему́ и прозре́ния дар, я́ко и бу́дущая предглаго́лати, и мно́гим чудесе́м самоде́латель быв. Сей убо мно́гия ра́ди мольбы́ тогда́ архиере́йствующаго, свяще́нничество восприя́т. Не хотя́ бо свети́льнику под спу́дом кры́тися: но ча́яти от осяза́ния рук его освяти́тися. Сему́ же бы́вшу, в жесточа́йшее житие́ себе блаженный вдаде: подзди́зд сотвори́в в зе́млю под ке́ллию свою́, я́ко полпо́прища бы́ти, и верте́п свои́ма рука́ма ископа́в при край. Да внегда мно́гим к нему приходя́щым и стужа́ющым, тай в подзди́зд, и в вертеп вхожда́ше, и никто́же того́ обрета́ше, и к Бо́гу вся́чески своя́ мольбы́ безмо́лвно в верте́пе приношаше. А е́же о я́стии и питии́ мно́го есть писа́ти и глаго́лати: телесе его виде́нию, и соверше́нному воздержа́нию свиде́тельствующу. И егда́ еретику́ к нему́ на бесе́ду доше́дшу, началобе́сие име́я, и глаго́ля не бы́ти ме́ртвых воскресе́нию, святы́й же мертвеца́ воскреси́, да тем препре́т еретика́. Глаго́лаше же святы́й: я́ко два чи́на суть бесо́вская: и ов у́бо бо́рет челове́ки на стра́сти вся́кия, ов же на нача́льственное нари́чемо, е́же на пре́лесть твори́т всех челове́к. Таковы́я же бе́сы разделя́ет сатана́ баснотво́рцем, и ересенача́льником. Сей же святы́й, разделя́ющу своему́ ученику́, и отделя́ющу я́же к ни́щым, и о́ному непра́вдующу, гнев Госпо́день прорече́, я́ко на Гиези́ю проказу: е́же и бысть. И ю́ноша не́кто разла́комився, и разжже́нием бесо́вским повсегда́ яды́й три ко́бли хле́ба, и ме́ру вина́ испива́я, его́же святы́й моли́твою на три ли́тры хле́ба уста́ви. И диа́вола ви́де, и его́ мечта́ния, принося́щаго ты́квицы, и тому́ повину́ющуся, мона́ху, Феопе́мпту нари́чему, и́же того́ научи́в и напра́ви. И привоззре́в в пусты́ню, иере́я бы́вша е́ллинскаго, и слы́ша вма́ле моле́ния его́, и му́це осла́битися гре́шником. И внегда́ творя́ше святы́й моли́твы к Бо́гу о нем, и принося́ приле́жно, тогда́ откры́ся ему́ от Бо́га проси́мое, и сказа́ ему́: ей, несть осла́бы му́ки согреша́ющым. Прорече́ же и запусте́ние ски́тское. И друга́го мертвеца́ воскреси́, я́ко да рече́т пре́даное ему́ сокро́вище, где положи́л есть. Степе́нем своего́ и́щущым, и объявив па́ки усну́ти тому́ повеле́. В сих у́бо богоуго́дными де́лы укра́шен, в до́бре ста́рости житие́ оста́ви, и к жела́емому от него́ отъи́де.

Боже́ственный же Мака́рие Александри́йский, пресви́тер бысть, глаго́лемых ке́ллий, соверше́нную любо́вь и безмо́лвие и терпе́ние показа́в, и зна́мения и дела́ сотвори́в. Сего́ доброде́телем поревнова́в вели́кий Анто́ний, рече́: Се почи́ет Дух Святы́й на тебе́, и бу́деши про́чее мои́м доброде́телем насле́дник. Сей блаже́нный а́ще некогда слы́шаше кого́ сотво́рша де́ло по́стническое, то ревнова́ше ему́, и де́лом исполня́ше. Тем услы́шав я́ко тавенисио́те во всю четверодеся́тницу ядя́т нева́рено, суди́ за седмь лет вся́ко е́же огне́м твори́мое не я́сти, и бо́льшее, зе́лие су́рово, и со́чиво ква́шено. Еще́ же и сна не насы́титися подви́гся: Трисвято́му и Всеси́льному Бо́гу моля́ся, о е́же пода́тися ему́ терпе́нию в сих. И за два́десять ноще́й и дней весьма́ не вни́де под кров, ва́ром жгу́щим во дни опаля́емь, и нощно́ю сту́дению му́чимь. Заба́влен же блудо́м быв, отъи́де в пусты́ню, и пребы́сть шесть мес́яц, иде́же комары́ ве́лии су́ще я́ко о́сы зело́ того́ сбода́ху, я́ко стру́пы по всему́ те́лу име́ти. По шести́ же ме́сяцех возврати́ся в ке́ллию свою́, от гла́са то́чию познава́емь бя́ше, зане́же измени́тися пло́ти его́, и яко ко́жи слоно́ве подо́битися. Сему́ же не́когда студенец́ копа́ющу, а́спид изобре́тшися, косну́ся ру́це его́: смертоно́сный же есть таковы́й зверь. Он же обе́ма рука́ма емь за о́бе устне́, о́наго растерза́, рек: Бо́гу тебе́ не посла́вшу, ка́ко мне дерзну́л еси́ косну́тися? Вни́де же не́когда в монасты́рь тавнисио́тский, мирско́е одея́ние наложи́в, хотя́ испыта́ти де́ло коего́ждо по еди́ному. И я́ко наста́ четыредеся́тница, ви́де разли́чная жития́ в них, и непреста́нную моли́тву к Богу всем иму́щым. И ов у́бо вкуша́ше ве́черу, а ин во вторы́й день, други́й же за три дни, и ин за пять, други́й же всю нощь стоя́ без сна на моли́тве: днем же на рукоде́лии приседя́ше. Блаже́нный же Мака́рий наква́сив себе́ фа́лия от фи́ник, и поста́ви на еди́ном у́гле, доне́леже четы́редесять дней мимоидо́ша: и Па́сха дости́же, ни хле́ба вкуси́, ни воды́ пив, ни коле́ну преклони́, ни се́де, ни ля́же, ни ины́я пи́щи вкуси́ кроме́ зе́лия су́рова, и сие́ то́чию в неде́лю. Сему́ не́когда седя́щу на дворе́, и е́же к по́льзе бесе́дующу, ме́чка (медве́дица) пои́мши щеня́ свое́ сле́по су́що, и прише́дши ве́рже его́ к нога́ма его́. О́ному же плю́нувшу на о́чию его́, сотвори́ е́ прозре́ти. Она́ же пои́мши свое́ исча́дие отъи́де. Нау́трия же стоя́щу свято́му, и обе́ты Бо́гу возсыла́ющу, потща́вшися ко́жу о́вню вели́ку принесе́ свято́му. Он же к ней рече́: е́же от непра́вды аз не прие́млю: ме́чка же прекло́ньши главу́ отъи́де. Сей же ви́де и диа́вола, ве́щы преле́стныя нося́ща, не́коею оде́ждею стро́еною и с ты́квами. Бя́ше же святы́й о́браз име́я накру́тен, ре́дки то́чию космы́ на устна́х име́я к концу́ о браде́.