Не́кий челове́к бога́т со всем до́мом свои́м с вели́ким потща́нием госте́м служа́ше, егда́ по вся дни к трапе́зе своей стра́нники привожда́ше. Во еди́н же день стра́нник не́кий со ины́ми мно́гими прии́де, и к трапе́зе свое́й приведе́ его́. И егда́ по обы́чаю смире́ния своего́ воды́ хоте́ на руце его́ возлия́ти, и обра́щься взя корча́г, но ско́ро того́ не узре́, на его́же хоте́ ру́це воды́ возлия́ти: тому́ же соде́явшуся, сам в себе́ чужда́шеся. И тоя́ но́щи в виде́нии Госпо́дь рече ему́: «Во о́ны дни у́дми мои́ми Мя прия́л еси́, а во вчера́шнем дни самого́ Мя прия́л еси́». Се на суд прииды́й рече́ ти: «И́же еди́ному от ме́ньших Мои́х сотвори́сте, то Мне сотвори́сте». И се пре́жде суда́, егда́ у́дми Его́ прие́млемь есть, прие́млющих Его́ самого́ взы́щет. И мы у́бо ко прия́тию страннолю́бия не лени́мся. Помы́слите бра́тия, коль вели́ко де́ло есть страннолю́бство. К трапе́зе ва́шей Христа́ прие́млете, да и вы им прия́ти бу́дете на пир ве́чный. Подади́те ныне стра́нному Христу́ страннолю́бие, да и нас на су́днем дни, не я́ко стра́нников не уве́сть, но а́ки своя́ бли́жники в Ца́рство Свое́ Ему́ прии́мет.