Пренесе́ние треблаже́ннаго и пресла́внаго отца́ на́шего и просветителя Иоа́нна Златоу́стаго бя́ше при царе́ Феодо́сии ма́лем, по три́десяти и трех ле́тех успе́ния его́. При святе́м патриа́рсе Про́кле принесено́ бысть честно́е те́ло его́ в Константи́нь град, и положено́ бысть в же́ртвеннице святы́х апо́стол, иде́же и собо́р его́ соверша́ется.

И о е́же во изгна́нии его́ о глаго́лех ска́жем, и́хже изложи́ к Кириа́ку епи́скопу су́щему, и тому́ изгна́ну. И́мать же си́це:

Принеси́ у́бо да почерпу́ твоея́ жа́лости прихо́да, и да разорю́ твоего́ по́мысла о́блак. Что бо суть, о ни́хже скорби́ши и тужи́ши? Зане́же лю́та есть зима́ и го́рек пото́к це́рковь объя́т: вем и аз сие́. И никто́ таково́е пору́шит, то́чию Бог. Но а́ще хо́щеши, о́браз тебе́ сотворю́ о бы́вших: мо́ре зрим от са́мыя бе́здны с до́лу возмути́вшееся, и пловцы́ его́ ру́це к коле́ном спле́тша, и к невозмога́нию зри́мому недоумева́ющася, не бо ви́дяща, ни пучи́ну, ни су́шу, но по лега́ниих лежа́ща, плачуща и терза́вшася: и сим же о мо́ре ви́димем та́ко сбыва́ющымся. Ны́не же о це́ркви бо́льший мяте́ж, и люте́йшыя во́лны. Но молю́ Влады́ку на́шего Иису́са Христа́, и́же не худо́жеством супроти́вится зиме́, но манове́нием ру́шит бу́рю. Но а́ще и мно́жицею помоли́шися, и не бу́деши услы́шан, да не малоду́шествовати. Тако́в бо есть обы́чай Человеколю́бцу Бо́гу на́шему, о спасе́нии на́шем пеку́щуся. Еда́ бо не можа́ше три о́ны о́троки изба́вити, я́ко да не впаду́т в пещь? Или́ егда пленени бы́ша в ва́рварскую зе́млю ведо́ми, и оте́ческаго насле́дия отпадо́ша, и всем незна́еми бы́ша, и ничто́же про́чее изоста́вися: тогда́ И́стинный Бог наш внеза́пу соде́лование соде́ла: расточи́ огнь о пе́щи халде́йстей. Да у́бо о́нем це́рковь пещь бя́ше, и всю тварь нарекова́ху, а́нгелы же и си́лы, и тако всякая собра́вше, глаго́лаху: благослови́те вся дела́ Го́спода. Ви́диши ли, ка́ко терпе́ние пра́ведных, огнь на ро́су преложи́, и мучи́теля увеща́, и по всей вселе́нней посла́ пи́сьмена? Ве́лий Госпо́дь, рече́, Седра́ха, Миса́ха и Авденаго́. И виждь, коли́ко завеща́ний положи́, рек: и́же а́ще кто рече сло́во или́ речь не́которую на них, дом его́ да разгра́бится, и стяжа́ние его́ в расхище́ние бу́дет. Не печа́луй бра́те Кириа́че: и́бо и аз, внегда́ изгоня́емь бех от царя́ гра́да, ни о чем о сих вменя́х, но глаго́лах в себе́: а́ще хо́щет цари́ца изгна́ти мя, да изжене́т мя: Госпо́дня есть земля́ и концы́ ея́. А́ще хо́щет прете́рти, да разтре́т, им́ам Иса́ию вели́каго подо́бие. А́ще хо́щет в пучи́ну ври́нути мя, воспомина́ю Ио́ну. А́ще в ров вве́ржет мя, и́мам Дании́ла в ров вве́ржена. А́ще ка́мением побию́т мя, и́мам Стефа́на первому́ченика та́ко пострада́вша. А́ще главу́ мою́ отсече́т, и́мам Иоа́нна Крести́теля. А́ще хо́щет име́ния моя́ взя́ти, да бу́ду И́ов, и́же рече́: наг изыдо́х из чре́ва ма́тере моея́, наг и отъиду́. Мене́ же утеша́ет и апо́стол, глаго́ля: Бог лица́ челове́ча не стыди́тся. И паки: А́ще челове́ком угожда́л бых, Христо́в раб не бых у́бо был. И Дави́д вооружа́ет мя: И глаго́лах о свиде́ниих твои́х пред цари́ и не стыдя́хся. Мно́гая бо на мене́ угото́ваша, и вем я́ко скорби́ши бра́те Кириа́че, я́ко иже нас изгна́вшии, по купи́лищах обхо́дят гордя́щеся: и мно́зи после́дствуют им даронося́щии. Но па́ки воспомяни́ бога́таго и Ла́заря, кий у́бо в ны́нешнем веце поскорбе́? Кий же поживе́? Что о́ному испа́кости нищета́? Не я́ко ли страда́лец и соодоле́тель в не́дро Авраа́мово веде́н бысть? Что же успе́ о́ному бога́тство, и́же в порфи́ре и ви́ссе возлежа́щему? Где предъиду́щии же́зленицы? Где после́дствующии дорино́сцы? Где златообузда́ннии ко́ни? Где слуги́ и ца́рския трапе́зы? Не я́ко ли разбо́йник свя́зан, и несе́н бысть во гроб? На́гу ду́шу от ми́ра несы́й, и вопия́ уны́лым гла́сом: О́тче Авраа́ме поми́луй мя и посли́ Ла́заря, да кра́ем пе́рста своего́ устуди́т язы́к мой, зане́же го́рце му́чимь есмь. Что отца́ нарица́еши Авраа́ма, его́же житию́ не уподо́бился еси́? Он бо вы́ну челове́ка в свой дом приима́ше, ты же ни о еди́нем попе́клся еси́. Несть ли рыда́ти и пла́кати, и́же толи́ко бога́тство име́яй и ка́пли водне́й не бысть досто́ин? Внегда́ же крупи́цы ни́щему не подаде́, ка́пли водны́я не прие́млет. Подъя́ сон, ми́лости не се́я: прииде жа́тва, и не пожа́т. И се Влады́чнее разсмотре́ние, я́ко проти́ву нечести́вым и му́ку сотвори́, пра́ведным же упокое́ние, да друг дру́га ви́дяще, и друг дру́га познава́ют. И́бо ки́йждо тогда́ свиде́тель своего́ мучи́теля позна́ет. И не мои́ глаго́лы, но слы́ши Прему́дрость глаго́лющу: Тогда́, рече́, со мно́гим дерзнове́нием ста́нет пра́ведный проти́ву лица́ оскорби́вших его́. Я́коже не́кто путе́м иды́й во вре́мя ва́ра со́лнечнаго, и жа́ждею горя́й, обря́щет исто́чник чист. Или́ я́ко не́кий гла́дом одержи́мь, и приседи́т к трапе́зе иму́щей разли́чная я́стия, и от не́коего наси́льника возбраня́емь, е́же не прикосну́тися трапе́зе, зело́ и́мать боле́знь и му́ку. И я́коже жа́ждай не моги́й жа́жду угаси́ти, или́ гладу́яй преще́нием, не мо́жет прия́ти я́стия: Та́ко и в день су́дный уви́дят нечестив́ии пра́ведныя веселя́щыяся, а себе́ уныва́ющыя, и к ца́рстей трапе́зе прибли́житися немогу́щыя. И́бо Бог егда́ и Ада́ма уму́чити хотя́, сотвори́ его́ проти́ву рая́ де́лати зе́млю, да всегда́ зря возлю́бленное селе́ние, от него́же изы́де, и́мать всегда́ боле́знь в души́. Да а́ще зде друг друѓу не мо́жем бесе́довати, но та́мо ники́й нам запретя́й мо́жет бы́ти: но и узре́ти и́мать нас изгна́вших, я́коже Ла́зарь бога́таго и му́ченики мучи́теля. Не у́бо уныва́й возлю́бленне, но помина́й проро́ка глаго́люща: стра́ха челове́ческаго да не убои́шися: и устраше́нию его́ не у́ повину́йся: я́коже бо ухлебле́нныя овча́та, та́ко снеде́ни бу́дут. Разсмотри́ же Влады́ку, ка́ко от пеле́н гони́мь бя́ше, и в ва́рварскую зе́млю несе́н бысть, содержа́й всего́ ми́ра, о́браз нам показа́ся, да не зло́бимся в напа́стех. Воспомяни́ стра́сти Спа́совы, коли́ки доса́ды нас ра́ди подъя́т: о́ви бо того́ самаряни́на нарица́ху, ини́и же бесну́ющагося и лжепроро́ка. Глаго́лаху бо, я́ко сей челове́к я́дца и винопийца, и князем бесо́вским изго́нит бе́сы. И ка́ко ведо́ша Его́ низри́нути: о́ле чудесе́! И лице́ Ему́ оплева́ша, и зауше́ния Ему́ да́ша, и же́лчию Его́ напои́ша, и тро́стию главу́ Его́ бия́ху, и в багряни́цу Его́ оде́яше, и те́рнием венча́н бысть, и прекланя́ющеся руга́хуся, и пла́том поруга́ния обложи́ша: и внегда́ ведо́ша Его́ кровопия́вии пси они́ на крест, ведо́мь бя́ше Наг, и вси ученицы́ Его́ оста́виша: и ов у́бо отве́ржеся, ин же предаде́ Его́, друзи́и же отбего́ша. И еди́н стоя́ше Наг посреде́ наро́да о́наго, пра́здник бо бя́ше, и́же всех собра́л бя́ше тогда́. И я́ко пови́нника посреде́ злоде́ев распя́ша, и непогребе́н лежа́ше, внегда́ с креста́ сведе́н бяше, до́ндеже не́который от них Того́ испроси́, да погребе́т Его́. И лжу лука́ву на Него́ возведо́ша, я́ко ученицы́ Того́ украдо́ша Его́, и не воскре́се. Воспомяни́ же па́ки апо́столы, я́ко повсю́ду гони́ми бя́ху, и по градо́м кры́яхуся. Па́вел у не́коея багряноно́сныя жены́. Петр же у Си́мона швеца́: зане́же не име́яху дерзнове́ния от бога́тых, но последи́ вся удо́бна им бы́ша. Та́ко и ны́не бра́те, да не сжа́лиши си. Слы́шах же и о бляди́вем Арса́кии о́ном, его́же приве́дши цари́ца и посади́ на престо́ле, я́ко вельми́ оскорби́ брат́ию и де́вственники, не хотя́щих ему́ приобщи́тися: мно́зи же от них мене́ ра́ди в темни́цах изомроша. И́бо овчеобра́зный он волк, и́же о́браз и́мать епи́скопский, любоде́ец же сый, я́коже бо жена́ любодей́ца есть, не теле́сне, но духо́вне: жи́ву мне су́щу, восхи́ти престо́л церко́вный. Сия́ же тебе́ посл́ах от Ку́куса, иде́же повеле́ цари́ца мене́ изгна́ти. Мно́зи ско́рби на пути́ мене́ обрето́ша, но сих нивочто́же вменя́х. Егда́ же доидо́хом в страны́ Каппа́дскии, и в Та́вре Килики́йстем, ли́кове усрета́ху ны святы́х оте́ц, не то́чию жен, но и мно́жество и́ноков, и деви́ц исто́чник слез пролива́юще, пла́кахуся зело́, зряще нас во изгна́ние ведомых, и глаго́лаху к себе́: у́не бяше да со́лнце поме́ркнет, не́жели уста́ Иоа́ннова да премолча́т. Такова́я мене возмути́ша, и оскорби́ша мно́жайше, поне́же зрех всех пла́чущих о мне, а про́чих ели́ка мене́ наидо́ша, и ника́ко о таковы́х напщева́х. Па́че же вельми́ нас почте́, и дарова́ епи́скоп сего́ гра́да, и мно́гую любо́вь к нам показа́, яко а́ще бы мо́щно ему́ и своего́ престо́ла пода́ти нам. Молю́ же тя бра́те, отве́ржи плачь и жа́лость и уны́ние от себе́, и о нас воспомина́ние твори́ к Бо́гу.