Брат не́кто живы́й в кинови́и, си́речь, во о́бщем житии́, уныва́я во уче́нии, и вопроси́ отца́ своего́ глаго́ля: Что о́тче тружда́юся в кни́гах, и ничто́же разуме́ю, ему́же служу́? Он же отвеща́ ему́ глаго́ля: Ча́до, о́вцы егда обря́щут па́жить, в сла́дость ядя́т зело́, и ча́сто не сожва́ему пи́щу поглота́ют, тща́щися ка́яждо, да мно́жайшая похва́тит, и вложи́т в себе́ пи́щу, и осо́бь про́чее ста́вши жуе́т пи́щу, изрыга́ющи извну́трь: Та́ко и ты ча́до, елиќу у́бо по́мощь и бла́го вре́мя и́маши, учи́ся ели́ко мо́жеши без ле́ности боже́ственным кни́гам, Бо́гу подава́ющу ти: или́ от бесе́д ста́рец слышав навы́кнеши, или́ сам навы́кнув вопроси́ши: или́ от поуча́ющих когда́ кото́рых во свято́е: или Сам Госпо́дь в безмо́лвии глаго́лати и́мать в се́рдце твое́м. Но у́бо ны́нешняго от Бо́га да́ннаго ти вре́мени, и си́лы, и не погуби́ уны́нием.