И́же во святы́х оте́ц наш Иоа́нн, бя́ше при Иусти́не, и Тиве́рии, и Маврики́и царе́х, в Константи́не град́е рожде́н. Пе́рвее изва́ятель златни́цам быв, мужь благочести́в, нищелюби́в, и страннолюби́в, и боя́ся Бо́га. Той Евсе́вия и́менем, мона́ха, от Палести́ны бы́вшаго восприи́м: и́же с ним и по пути́ иды́й, одесну́ю преподо́бнаго, слы́шаше не́коего бесе́дующа ему́: «Не подобает ти а́вво одесну́ю вели́каго ше́ствовати, уже́ Богу произвеща́ющу, бу́душаго вручи́тися ему́ вели́каго архиере́йства». Посе́м опове́дан бысть и́же во святы́х Евти́хию от схола́стик, и боже́ственному архиере́ю, и́же и пострищи́ того́ совеща́, я́ко досто́йна су́ща вмени́ти в при́чет. И еще́ су́щу ему́ в диа́констве, прии́де в це́рковь свята́го Лавре́нтия, полу́дни су́щу. И та́мо обре́те не́коего пусты́нника, его́же никто́же зна́яше откуд́у прии́де. И пока́зоваше преподо́бному степе́ни олта́рныя, и с ты́сящами святы́х, и гла́сом смеше́ния, я́коже и стра́шно слы́шати бе́яше. И вси бе́лыми оде́ждами и блиста́ющимися одеваху себе́. Сей же слуга́ сый, и раздая́тель церко́внаго име́ния, возвраща́яся из вне́шняго и по́льскаго ме́ста. И еди́н то́чию пла́тян сосу́д нося́, и неоску́дно подава́я, я́ко да и не испражня́шеся, ни́щым мно́жеству сте́кшымся. Еди́ному же от ни́щих от согнете́ния возопи́вшу: «Го́споди поми́луй, доко́ле не мо́жет испраздни́тися сие́ влага́лище?». И а́бие пра́здно бысть. Сей же зверови́дно на о́ного возре́в рече́: Бог да прости́т тя брате, зане́же на мно́зе хотя́ше дово́льствовати. По успе́нии же Евти́хия патриа́рха, удержа́н бысть на хиротониса́ние, и не повину́ся, доне́леже ви́де у́жас стра́шен. Бя́ше же виде́ние: море до небесе́ дви́жущееся, и пещь о́гненна стра́шна, и а́нгельское множество веща́юще к нему́ си́це: не прие́млеши ли, ин бу́дет, ты же молчи́, и я́ко от всех нас бу́деши му́чен. Сицева́я с преще́нием ре́кшым, тогда́ и не хотя́ приста́. И поста́влен бысть патриа́рх Константи́ня гра́да. Поще́ние соверше́нно, и житие́ чи́сто, со вся́кою доброде́телию, да́же и до конца́ проходя́. Тому́ же ходя́щу не́когда в дому́, и бу́ри ве́лии бы́вши, моли́твою и зна́мением кр́естным, море в тишину́ преложи́. И зайти́ [е́же] очесе́м име́я Га́зский Иоа́нн схола́стик, и́же доше́д к свято́му патриа́рху, и того́ прие́м патриа́рх, и от Те́ла Христо́ва часть взем, положи́ ему́ на о́чи, рек: от рожде́ния слепа́го исцели́вый, да исцели́т тя. И целова́в свята́го патриа́рха, цельбу́ получи́. И не́когда у́бо мо́ру вели́ку бы́вшу, даде́ не́коему верну от слуг свои́х, два сосу́да, еди́н пра́зден, а други́й полн ка́мения дро́бнаго. И рече́ ему́: Иди́ ста́ни у волу́яго ме́ста, и ми́мо носи́мыя мертвец́ы изчитая, по числу́ взима́я ка́мением, от по́лнаго сосу́да, прелага́й в пра́здный. И сие́ сотвори́в еди́ною и два́жды: и позна́ я́ко изнесе́на бы́ша телеса́ ме́ртвых. И в пе́рвый у́бо день три́ста и дв́адесять и три, и та́ко па́ки втори́цею сотвори́в: преста́ ма́ло. И во всей неде́ли та́ко творя. И обре́те я́ко всеконе́чне преста́ сечь, по учине́нию свята́го и прорече́нию. И моли́твою и воздержа́нием тако бя́ше прилежа́, я́ко за шесть дний, ни воды́ вкуша́я: то́чию еди́ны бредо́квы, сре́дняя и́зрасль быва́ше ему́ пи́ща и питие́. И ма́ло от ды́ни, или́ не́где грозд, или́ смо́квам преме́ну. Сицева́я тому́ бе́яше пи́ща, до трие́х на́десятих лет святи́тельств его. Спа́ние же ему́ бя́ше, е́же се́сти, и коле́на и пе́рси смеси́ти. Вервь ма́лу к свещи́ прилепи́в: да внегда́ пригоре́ти свещи́, па́даше вервь в лаха́ню, и творя́ше кло́кот, и та́ко воста́яше. А́ще ли же прилуча́шеся е́же не ощути́ти ему́ ве́рвнаго зву́ку, всю о́ну нощь без сна пребыва́ше. И та́ко в моли́твах пребыва́я, со страстьми́ боря́ся. Ва́рварския воспяща́ше нахо́ды посто́м: па́губу реша́ше гра́ду: и бде́нием па́ству соблюда́ше, от ви́димых и неви́димых враг. Не́когда же пятку́ су́щу, нау́трие не́цыи ре́кше свято́му: зау́тра влады́ко бу́дет ко́нское риста́ние, бе́яше у́бо суббо́та пентико́стная. И отвеща́в святы́й рече́: ко́нское риста́ние во святу́ю Пятидеся́тницу да не бу́дет. И пад на коле́ну помоли́ся Бо́гу, е́же не́которому зна́мению бы́ти стра́ха ра́ди, и разруше́ния ра́ди таково́му де́лу. И что сего́ страшне́йше? Бы́вшу у́бо собра́нию на ме́сте, идеже обычай бя́ше: и а́бие бысть бу́ря, и мно́зи ве́три, и исхожде́ния дожде́м, я́ко скончава́тися всем сим. И нача́ша челове́цы бежа́ти от стра́ха: кроме́ бо того́ стра́ха, други́й никогда́ же бысть. Но и жена́ не́кая иму́щи мужа бесну́ющася, и к му́жу не́коему прите́кши, в пусты́ни живу́щу. И он к ней рече́: Иди́ ко всесвято́му Иоа́нну патриа́рху Константи́ня гра́да, и он и́мать того́ исцели́ти. И сие́ сотвори́, и не погреши́ иско́маго. Прии́мши бо му́жню цельбу́ моли́твами преподо́бнаго, поидо́ста о́ба во своя́ ра́дующеся. Его́же моли́твами, непло́дныя жены́ ча́да ражда́ху, и мно́зи боля́щии, цельбы́ получа́ху. Усну́вшу же тому́ с ми́ром, и предложе́ну. И прише́д к нему́ на целова́ние Нил сла́вный епа́рх, и целова́в его́. Святы́й же, всем зря́щым и дивя́щымся, рече́ к нему́ не́кия глаго́лы во у́хо, и́хже никому́же изрече́. Погребе́ же его́ внутрь олтаря́ святы́х апо́стол я́ко досто́йна. Сла́вя и благословя́ Отца́, и Сы́на, и Свята́го Ду́ха.