Пове́даше Григо́рий па́па Ри́мский: я́ко брат не́кий бе в монастыре́ мое́м, всем гове́нием Бо́гу рабо́тая, и житие́ благопотре́бно творя́, и во всем по пра́вилу ходя́. И того́ плотски́й брат по нем прия́т бысть в монасты́рь, и никоея́же о свое́й души́ по́льзы сотвори, ни мона́шескому внима́ше уста́ву. Брат же его́ дале́че от жития́ и от обы́чая его разделя́шеся. Живя́ше же прия́тый брат в монастыре́ ну́ждею па́че, не́жели во́лею, и все́ми де́лы развраще́н бе: но бра́та его́ ра́ди все́ми терпи́мь бе́яше. Бя́ше же злоу́ст, краси́в ри́зами, нра́вы неле́п, и терпе́ти не можа́ше, а́ще кто ему́ о свято́м житии́ и о покая́нии возглаго́лет. И бысть житие́ его́ всей бра́тии ви́дети тя́жко: но у́бо я́коже рече́но есть, за благода́ть бра́та своего́ бе все́ми терпи́мь. Руга́шеся же зело́ тем, а́ще кто что о покая́нии своея́ непра́вды глаго́лет: не то́чию твори́ти, но и послу́шати не хотя́ше. И николи́же на уста́в до́браго жития́ пону́дися приити́, но клены́йся, и гне́ваяся, и руга́яся бя́ше, в ту поги́бель иды́й. Гра́да же того́ мно́ги лю́ди глад порази́: пораже́н бысть и той тем, доне́леже приити́ ему́ к сме́рти. И егда бысть у кончи́ны душа́ его́, снидо́шася бра́тия, да преставле́ние его́ моли́твою защити́ли бы́ша, уже́ те́ло его́ от ногу́ ме́ртво бя́ше: во еди́нех пе́рсех толи́ко животная теплота дыха́ше. Вся же бра́тия та́ко нача́ша моли́тися вельми́ за него, я́ко уже́ его́ ви́дяху ско́ро сконча́тися. Тогда́ нача́т напра́сно то́йже бра́тии око́ло стоя́щей приле́жно, ели́ко моги́й, вопи́ти, е́же бы от моли́твы отста́вити, глаго́ля: Отъиди́те, отъиди́те, се зми́еви на снедь пре́дан есмь, и́же вас ра́ди стоя́щих, пожре́ти мене́ не мо́жет: главу́ мою́ уже́ в свои́х устне́х держи́т: дади́те ме́сто, дади́те, да мене́ па́че не му́чит, но сотвори́т, е́же хо́щет твори́ти. А́ще ему́ на изъяде́ние пре́дан есмь, то что вас де́ля до́лго стражду́? Тогда́ нача́ша бра́тия глаго́лати ему́: что сие бра́те, е́же глаго́леши? Прекрести́ся святы́м кресто́м. Отвеща́ он ели́ко моги́й глаго́ля: хощу́ прекрести́тися, но не могу́, я́ко змий да́вит мя. Егда́ же бра́тия то услы́шаша, па́дше на зе́млю ниц, со слеза́ми нача́ша за избавле́ние его́ Бо́га моли́ти. И се ско́ро нача́т лу́чши бы́ти больны́й, и уже́ можа́ше и ра́доватися, глаго́ля: Сла́ва Бо́гу, се змий, иже на изъяде́ние мя похи́тил бе за грехи́ моя́, и ны́не у́бо бежи́т моли́твами ва́шими отгна́н, и не мо́жет стоя́ти. И па́ки днесь помоли́теся о мне, я́ко обрати́тися гото́в есмь, и сего́ све́та житие́ отню́д оста́вити хощу́. Тогда́ пощаже́н бысть на живо́т, и всем се́рдцем к Богу обрати́ся: и многодне́вными ра́нами нака́зан к житию́ богоуго́дну. И по ма́лех днех преста́вися к Бо́гу, и уже́ о́наго зми́я не ви́де покая́ния ра́ди, но пре́йде от сме́рти к животу́, ми́лость Бо́жию получив: Емуже сла́ва, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.