Пове́даху бра́тия о отце́ Илии́, я́ко из де́тьска труде́х прилежа́ше. Мно́гажды бо огнь в ло́не нося́ше, поуча́я бра́тию подвиза́тися. Показа́ше зна́мения глаго́ля им, а́ще по и́стине тружа́етеся, то и зна́мения труда́ покажи́те. Иногда́ же ему́ бы́вшу в пусты́ни, восхоте́ ме́дови, и обре́те а́бие под ка́мыком. И рече́ отступи́ от мене́ зло́е похоте́ние. Пи́шет бо ся, ду́хом ходи́те, и по́хоти плотьски́я не твори́те. И оста́вив отъи́де. Па́ки же ему́ три неде́ли пости́вшуся в пусты́ни, и обре́те ово́щь пове́ржен на земли́, и рече, не и́мам я́сти, ни присягну́ти к нему́, да не бра́та своего́ соблажню́. Пи́шет бо ся, не пи́щею еди́ною жив бу́дет челове́к. Моля́ше же его́ не́кто от бра́тии, жи́ти с ним в пусты́ни хотя́. Сему́ же глаго́лющу, не мо́жеши терпе́ти напа́сти бесо́вския. Он же па́че прилежа́ше глаго́ля, я́ко вся терплю́. Той же прии́м его́, и в друзе́й пеще́ре жи́ти ему́ повеле́. Прише́дше же но́щию бе́си дави́ти нача́шя, скве́рными по́мыслы мяту́ще его́. Тек же он пове́да сбы́вшееся ему́ Илии́, и моли́ его́. Очерти́ же Илия́ ме́сто, повеле́ отто́ле без стра́ха жи́ти ему́. О́шелник же е́тер бли́жния пусты́ни, прише́дшей бра́тии к нему́ пове́даше о сем.