Прии́де не́кто от ста́рец ко а́вве Ло́ту, в пусты́ню ма́лую Арсенола́нта. И моля́ся ему да повели́т ему́ бы́ти близ себе́. И прия́т его́ а́вва Лот, и упоко́ив. И прихожда́ху не́цыи ко а́вве Ло́ту, и творя́ше их ити́ к ста́рцу неду́жному, и глаго́лаше им словеса́ Ориге́нова. И скорбя́ше а́вва Лот глагол́я: Еда́ рещи́ и́мут отцы́, я́ко и мы такови́ есмы.́ Изгна́ти же его́ хотя́ше от ме́ста о́ного, и боя́шеся за́поведи Бо́жия. И воста́в и́де ко а́вве Арсе́нию, и пове́да ему́ о ста́рце. Рече́ же ему́ а́вва Арсе́ний: Не отгони́ его́, но рцы ему́, сие́ от Бо́га: е́же есть яждь и пий, я́коже хо́щеши, то́чию словесе́ не глаго́ли. И а́ще хо́щет, то испра́витися мо́жет. А́ще ли же испра́витися не восхо́щет, сам изы́ти от ме́ста и́мать, и не бу́дет вина́ от тебе́. Шед же у́бо ав́ва Лот сотвори́ та́ко. Ста́рец же я́ко слы́шав сия́, не восхоте́ испра́витися, но приле́жно моли́ся глаго́ля: Го́спода ра́ди отпусти́ мя от зде, поне́же не могу́ терпе́ти в пусты́ни. И воста́в изы́де с любо́вию отпуща́емь.