Во осмонадеся́тое ле́то Льва вели́каго царя́, в шесты́й день ное́мврия ме́сяца, в полу́дне все не́бо о́блачно бысть и те́мно. И по чрезъесте́ственней те́мности, о́блацы во о́гненное виде́ние прело́жьшеся. И та́ко бысть до четы́редесятих дней. И всем мня́щым тогда́, я́ко огне́м попалена́ бу́дет вся земля́, я́коже дре́вле о́гненный пла́мень пожига́яй Содо́м. И толи́ко всех ужаси́, я́ко то́чию еди́нем виде́нием мнети, я́ко дождю́ сни́ти от таковы́х о́блак. И недоуме́ннаго ради чаяния таковаго, царю́ Льву, и патриа́рху Генна́дию, и народом всем, по всегда́ со кресты и ико́нами ходя́щым, и к свяще́нным це́рквам притекающым, с моли́твами и моле́нии сле́зными Бо́га моля́ще, да отврати́т гнев Свой. Человеколю́бец же Госпо́дь, преложи́ преще́ние на милость: повеле́ о́блаком дождити необы́чен дождь и стра́нен, страх творя́ согреша́ющым. Ибо от вече́рняго часа́ нача́ ити́, да́же и до полу́нощи: сходя́щее же бя́ше прах черн, и зело́ горя́щь, подо́бящься пе́щному пра́ху, ре́кше пе́пелу: я́ко обрести́ся ему́ верху́ земли́, и на ку́щных стре́хах па́дшу, я́ко пя́ди му́жеския бо́ле, и пожже́ и попали́ я́же от земли́ прозя́бшая бы́лия. Бысть же зело́ ужа́сно. Бо́жий гнев явля́ет, и грехи́ вообража́я ты́кая в лице́. Мно́гим бо и вели́ким зело́ дожде́м во мно́ги дни низходя́щым, едва́ не́когда возмо́же отмы́тися таковы́й прах, явля́ющий прегреше́ний ве́щи я́же в нас. Егда́ же огню́ тому́ и че́рному пра́ху лежа́щу, и вся добропло́дная возраще́ния снеда́ющу, мно́гия сле́зы христиа́ном быша, и лю́тое рыда́ние от са́мыя глубины́ сердеч́ныя, со стена́нием и го́рестию душе́вною хли́пющым, да зло́бный пла́мень ды́мный отъи́мет, и до́брую зе́млю у́мную влажи́мую, плодоноси́ти угото́вит, и гее́нская муче́ния угонзну́ти, попаля́ющаго па́дающих с душа́ми и телесы́, и Ца́рствия Небе́снаго получи́ти сподо́бит.