Брат прии́де в го́ру Фере́мскую ко отцу́ вели́кому глаго́ля: «Что сотворю́ о́тче, я́ко поги́бе ми душа́?» Глаго́ла ему́ ста́рец: «Почто́?» И рече́ да я́ко «егда́ бе в лю́дьстем житии́, мно́го пости́хся и бдех, и мно́ги сле́зы умиле́ния и теплота́ бе во мне. А ны́не о́тче ни еди́наго добра́ сотво́рша ви́жу в себе́ весьма́». И глаго́ла ему́ ста́рец: «Ве́ру ими́ ми ча́до, я́ко ели́ко творя́ше в просто́м житии́, от горды́ни и хвалы́ челове́чи имя́ше спасе́ние, и не прия́то ти бя́ше Бо́гом, те́мже и диа́вол не брежа́ше, ни бра́ни творя́ше ти, да отъе́млет от успе́ха твоего́. А ны́не тя ви́дит я́ко на брань изше́дша, те́мже он и вооружи́лся есть на тя. Оба́че го́де есть Го́сподеви еди́н псало́м, е́же ны́не глаго́леши смире́нием, па́че ты́сящь е́же глаго́лал еси́ в просте́м житии́». Отвеща́ ему́ брат: «Весьма́ ны́не не пощу́ся о́тче, но вся до́брыя де́тели отъя́ты бы́ша от мене́». И глаго́ла ему́ ста́рец: «Бр́ате, довле́ет ти е́же и́маши, добро́ ти бу́дет, толи́ко терпи́». Приложе́но же глаго́лаше: «По пра́вде о́тче, поги́бла ми есть душа́». Тогда́ глаго́ла ста́рец: «Ве́ру ими́ ми бра́те, не хоте́х ти изглаго́лати, е́же ти хощу́ рещи́, да не ослабе́ет ум твой, но па́че ви́жу тя во уны́ние впа́дша от диа́вола. Послу́шай бра́те, сего́ еди́наго е́же мни́ши си, я́ко до́бре живя́ше, и доброде́тель творя́ше, егда́ бе в просте́м житии́ – пе́рвая горды́ня есть. Та́ко и фарисе́я вся си погуби́, ели́ко творя́ше вся до́брая. И па́ки не и́маши в себе́, весьма ни еди́наго добра́ творя́ща. Довле́ет ти бра́те на спасе́ние души́, смире́ние. Та́ко бо опра́вдан бысть мыта́рь, ни еди́наго добра́ сотво́рша себе́ глаго́ла. Го́де есть Бо́гу гре́шник, и лени́вый челове́к, сокруше́нным се́рдцем и смире́нным, па́че творя́щаго добро́, и добро́ иму́ща со тщесла́вием, се бо ве́лие добро́ твори́т». По́льзу же прие́м брат, и уте́ху души́ своея́, поклони́ся до земли́ ста́рцу глаго́ля: «Днесь о́тче спасе́на бысть душа́ моя́».