Сто́лпник не́кий во Еде́се бя́ше: к сему́ прии́де Фео́дор того́же гра́да епи́скоп, и вопроси его́ глаго́ля: О́тче духо́вный, коли́ко ти есть лет на сем столпе́ живу́щу, и ко́е де́ло твоего́ безмо́лвия, не скрый от мене́ Го́спода ра́ди? Ста́рец же из глубины́ се́рдца возстена́в, и слезами объя́т, отвеща́: Запреще́ния ра́ди Госпо́дня пов́едаю ти, ты же никому́же объяви́ до́ндеже от жития́ сего́ Госпо́дь отпу́стит мя. Аз во дни ю́ности моея́ отве́ргся ми́ра, со стар́ейшим мене́ бра́том, и за три ле́та в монастыре́ рабо́тавше, жела́хом безмо́лствовати. И сове́том духо́внаго на́шего отца́, изыдо́хом в пусты́ню, и недале́че себе́ обрето́хом верте́пы, и ту безмо́лствовавхом, зе́лием то́кмо пита́юще себе́. В суббо́ту и в неде́лю вку́пе моля́щеся, и от зе́лия на ме́сте вкуша́хом. И па́ки по ра́зну бе́хом: а́нгели же Бо́жии бе́яху утеша́юще нас. И во еди́н от дний по пусты́ни ра́зно себе́ ходя́ще, зе́лие собира́юще: и узре́х аз бра́та моего́ внеза́пу ста́вша, и крестообра́зно себе́ вообрази́вша, и та́ко прескочи́ ме́сто, и бежа́в в свое́ ме́сто вле́зе. Уди́влься же аз стоя́нию его́, и зе́льному бежа́нию, идо́х до ме́ста ви́дети, ко́е зло брат мой ви́дев бежа́. И ви́дех грома́ду зла́та просы́пану, и сотво́рь моли́тву, снем ма́нтию, поима́х зла́то, и едва́ донесо́х е́ в верте́п мой, ни бра́ту же пове́дах. И идо́х во град, и купи́х дом добр, и пала́ты иму́щь тве́рдо огражден́ы, и внутрь во́ду до́бру име́яй: и созда́х це́рковь, и сотвори́х монасты́рь, и собрах мона́хов, четы́редесять, и странноприи́мницу на слу́жбу больны́м. И обре́т му́жа прави́теля, и поста́вих его́ игу́мена, преда́х все в ру́це его́ до ты́сящи зла́та: и ты́сящу раздая́х убо́гим, и не оста́вих себе́ ни еди́наго златника́. И дав мир игу́мену, и бра́тию целова́в, идо́х в пусты́ню ища́ моего́ бра́та. И прии́де ми по́мысл высокоу́мия, я́ко брат мой обре́теным бога́тством не мо́же устро́ити добра́: аз же благоприя́тно соверши́х де́ло. И уже́ верте́п ви́дя братень, мятя́хся по́мыслы, себе́ па́че о́ного предлага́я. И се усре́те мя и́же бе испе́рва со мно́ю а́нгел, и я́рым воззре́в о́ком, рече́: Почто́ сла́вишися? Глаго́лю бо ти, я́ко весь труд твой толи́ка вре́мене зда́ние церкве и монастыря́, и все е́же сотвори́л еси́, не сравня́ются ни к еди́ному скоче́нию бра́та твоего́, иде́же обре́теную грома́ду зла́та прескочи́л есть. Не бо зла́то прескочи́, но о́ного бога́таго прескочи́ про́пасть, я́коже и убогий Ла́зарь: и ле́гко во Авраа́мльское прии́де ме́сто. Он тща́шеся Бо́гови угоди́ти, ты же челове́ком. Тем без разсужде́ния вы́шши тебе́ есть, ты же ника́коже во о́ного ме́сто до́йдеши, а́ще и хва́лишися на и́стиннаго по́стника: но не у́зриши лица́ его́ во весь твой живо́т, ни моего́ получи́ши совокупле́ния, до́ндеже слезами мно́гими, и сокруше́нием се́рдца умо́лиши Бо́га, тогда́ у́зриши мя и утешишися. Сия́ рек, неви́димь бысть от о́чию мое́ю. Аз же потщався, доидо́х верте́па бра́та моего́, и не мого́х узре́ти его́, и возопи́х моего́ рыда́ния, и безче́стия, до́ндеже не бысть мне мощи́ пла́катися. Седмь же неде́ль сотвори́х пла́чася в пусты́ни той, моля́ свята́го а́нгела уще́дрити мое́ воздыха́ние и плачь. И в седмы́й день седмы́я недели, прии́де ми глас: Подоба́ет ти ити́ в Еде́с град, и взы́ти на столп, близ свята́го Гео́ргия, и та́мо пока́ятися, до́ндеже ми́лостив ти бу́дет Госпо́дь. И пла́чася идо́х, четы́редесять дний досе́ле. И на сий столп вшед, и умолко́х. И уже́ есть четы́редесять и де́вять лет: со мно́гими же бра́вся мы́сльми. В пятдеся́тое же ле́то отны́не по́зде в суббо́ту, свет сла́док осия́ ми се́рдце, и стра́стный разгна́ мрак: и всю нощь со слеза́ми бдех. И в тре́тий час дне, неде́ли су́щи, глас бысть ко мне от а́нгела: Мир ти и спасе́ние. Аз же уте́шився се́рдцем, падо́х со слеза́ми глаго́ля: Почто́ от лица́ твоего́ отве́ргл мя еси́, и от бра́та моего́ разлучи́л мя еси́: и се лежу́ мно́гими одержи́мь напа́стьми? А́нгел же ем мя за ру́ку, возста́ви мя. И рече́ ми: За высокоу́мие твое́, поне́же бра́та твоего́ уничижи́л еси́, отступи́х от о́чию твое́ю: но не оста́вих тебе́ сохраня́я тя, я́коже повеле́ ми Бог. Ны́не же во смире́нии твое́м, помяну́л ми Бог о тебе́, и повеле́ ми с тобо́ю бы́ти, в сем ве́це и в бу́дущем. И се ти дал Бог дар, ви́дети пра́ведныя и гре́шныя: жив же и брат твой, но во о́ном веце совокупи́шися с ним. Да от того́ у́бо о́тче дне ви́жу а́нгелы, и отгоню́ ду́хи лука́выя. А и́же а́ще ви́жу му́жа пра́ведна, то а́нгели обапо́лы его́ суть све́тли, бе́си же дале́че стоят, не сме́юще прибли́житися ему́. А́ще убог, то вели́ка на нем благода́ть Бо́жия. А́ще ли бога́т и гре́шен мину́ет мя, ви́жу бесо́в ста́до о нем: святы́й же а́нгел дале́че стоя́ печа́лует о поги́бели его́. Аще же хотя́т бе́си погуби́ти ду́шу челове́ка того́, не дае́т им а́нгел, ору́жие на́го име́я и отгоня́ет я́. Сия же ви́дя аз, о пра́ведных ра́дуюся, о гре́шных же рыда́ю, и молю́ Бо́га, да обратя́тся от грехо́в, и у́нше бу́дут покая́нием. Ожида́ет бо Благи́й Бог обраще́ния гре́шника, и покая́ния: и дае́т ему́ приложе́ние жи́зни, до́ндеже сконча́ется кому́ждо уста́вное вре́мя живо́т его́. Сия́ у́бо душеполе́зная словеса́, чрез всю нощь бесе́доваста, святы́й епи́скоп, и преподо́бный сто́лпник. И отъи́де ра́дуяся от ста́рца, я́ко получи́в такова́го му́жа обрести́. Бо́гу на́шему сла́ва, ны́не и при́сно, и во ве́ки веко́в. Ами́нь.