Си́и пострада́ша при Иулиа́не престу́пнице, во Агки́рстем гра́де, ве́рою су́ще христиа́не. И у́бо Антони́н вве́ржен бысть в темни́цу. Меласи́пп же и Каси́ния, повешени бы́вше и стро́гани, и огне́м подпале́ни бы́ша. Та́же Каси́нии сосцы́ отре́заша. И Меласи́ппу отсеко́ша но́зе по коле́ну. Антони́н же изведе́н бысть, и ви́де роди́тели своя́ та́ко му́чимы, ублажи́ их. И прии́м отсе́ченая удеса́ роди́тельная облобыза́ше, и еще́ о́нем ви́сящым, Го́сподеви ду́шы своя́ преда́ста. Антони́н же плю́нув на лице́ Иулиа́ново, пове́шен и стро́ган бысть. И гле́зне ему́ проверте́ша, и ка́мень тя́жек на ногу́ ему́ обе́сиша. И на столе́ желе́зне разжже́не поста́влен быв, и главу́ его́ остриго́ша. И по гра́ду води́мь, име́я ка́мень привя́зан на вы́и свое́й. Посе́м по́слан бысть ко Агрипи́ну ду́ксу, и от него́ в пещь разжже́ну вве́ржен быв, и звере́м в снедь вдан, и от всех сих без вре́да соблюде́н быв. Его́же ви́девше четы́редесять детей, ве́роваша во Христа́, и́хже и главы́ отсеко́ша. Пото́м на желе́зне одре́ разжже́не полага́емь, и с верху́ же́злием бие́мь, без вре́да сохране́н быв. И чудесы́ мно́гих к ве́ре приве́д. И главу́ его́ отсеко́ша.