Чернори́зец не́кий име́яше две ри́зе – еди́ну но́ву, а другу́ю ве́тху. И прии́де к нему́ не́кто нищь в зи́му, порти́ща прося́ у него́. Он же принесе́ ему́ глаго́ля: «Ничто́же не и́мам ли́ше сего́». Убо́гий же пребываше пла́чася глаго́ля: «Поми́луй мя я́ко не и́мам что носи́ти». Милосе́рдовав же чернори́зец вле́зши в клеть свою́, облече́ся в нове́йшую ри́зу, и даде́ ему́ ветша́нейшую. И по отда́нии ему́ помы́сли си глаго́ля: «Не сотвори́л еси́ соверше́ныя любве́, удержа́в до́брую, и пода́в ему́ ве́тхую, не Христа́ ли ра́ди проша́х у мене́. То ка́ко аз Христу́ дал есмь ху́ждьшее, а Христо́с всех лу́чши, а у себе́ удержа́в лу́чшую». И призва́в ни́щаго глаго́ля: «Отда́ждь ми ри́зу ю́же ти вдах, и пода́м ти ину́ю». И взем у него́ и облече́ся в ню, и даде́ ему́ добре́йшую. И взем ни́щий ри́зу, и продаде́ во гра́де. И до́йде ри́за та в ру́це еди́ныя жены́. Вни́де же черне́ц во град продая́ти рукоде́лия своего́, и ви́де ри́зу свою́ жено́ю носи́му. И прии́де еди́ною и второ́е жена́ к ме́сту тому́, иде́же седя́ше черне́ц продая́ рукоде́лие свое́, и позна́ черне́ц я́ко его́ бе ри́за ю́же дал ни́щему. Печа́лен же бе о сем вельми́ черне́ц, и прии́де в ке́лию свою́ пла́чася глаго́ля: «Ни се са́мое е́же сотвори́х аз добро́ есть и прия́тно Бо́гу, но лу́чши бы бы́ло не да́ти». Спя́щу же ему́ и печа́льну бы́вшу, и се ви́де во сне нося́ща ризу его Иису́са. И по человеколю́бие ты́кавша в ре́бра его́ и глаго́люща: «Бра́те, бра́те». И возбну́в рече́ ему́: «Кто еси́ ты, Го́споди». И глаго́ла: «Аз есмь Иису́с, возри́ на Мя». Он же возре́в, ви́де Иису́са нося́ща ри́зу о́ну ю́же бе дал ни́щему, и свет бысть в хра́мине, и глаго́ла ему́: «Зна́еши ли сию́». Он же рече́: «Ей Го́споди, моя́ есть». И глаго́ла ему́ Христо́с: «Не печа́луй ни тужи́, егда́ у́бо бра́ту тому́ отда́л еси́ ри́зу свою́, то Аз есмь прия́л ю». И пора́довася мних о смотре́нии Бо́жии. Ему́же сла́ва, ны́не и при́сно и во ве́ки веко́в. Ами́нь.