Пове́даше еди́н от ста́рец, я́ко три суть ве́щи чернце́м че́стны. К ним же подоба́ет нам со стра́хом и тре́петом и ра́достию духо́вною приступа́ти: обще́ние Святы́х Та́ин, и трапе́за бра́тий, и умове́ние. Приноша́ше же и при́тчу глаго́ля, я́ко бе еди́н ста́рец прозорли́в в бра́тии, и ви́дяше ду́хом яду́щих седя́щих на трапе́зе, яковы́ суть: о́вых яду́ща мед, а о́вых хлеб, а ины́х моты́лу, и диви́ся ста́рец в себе́. И моля́шеся Бо́гу глаго́ля: «Го́споди яви́ ми та́йну сию́, я́ко у́бо еди́на бра́шна предложе́на суть всем на трапе́зе в снедь, но почто́ измене́ны суть, о́ви у́бо ядя́т мед, о́ви же хлеб, а ини́и моты́лу?» И прии́де ему́ глас свы́ше глаго́ля, я́ко яду́щии мед, сии суть со стра́хом и тре́петом и ра́достию духов́ною седя́т на трапе́зе, и непреста́нно мо́лятся, и моли́тва их а́ки кади́ло восхо́дит к Бо́гу, те́мже мед ядя́т. А яду́щии хлеб, си́и суть хва́лящии вкуше́ние да́ное им от Бо́га. А яду́щии мотылу, си́и суть ро́пщущии, и глаго́люще: «Се добро́, а се гни́ло». Того́ ра́ди не подоба́ет сих мы́слити, но па́че воспева́ти Бо́га и сл́авити пе́сньми Его́. Да в нас сконча́ется рече́нное: «А́ще я́сте а́ще пиете́, а́ще ли и́но что творите́, все во сла́ву Бо́жию твори́те».