Вели́кий Фео́дор стратила́т, бя́ше во времена́ Ликини́я царя́. Оте́чество име́яше в Евхаи́тех. Жи́тельство же имя́ше во Ира́клии По́нтстей. Мужь речи́ст и красе́н, мно́гих ста́рых ра́зумом преходя́. Бя́ше же по ра́тному рачи́тельству, и речеви́тия ра́ди и сла́вы, и царе́м зна́емь. Те́мже его́ жи́тельствие и друголю́бие любоче́ствовашеся, и повсю́де плоди́мо. Бя́ше бо сла́док словесы́ и пре́ю, и ви́дом благоле́пен, и лице́м све́тел. Уве́дав же о нем Ликини́й царь, я́ко христия́нскаго Бо́га чтет, и руга́ется бого́м е́ллинским, и уничижа́ет их, посла́ от Никомиди́и по него́, и повеле́ с че́стию привести́ его́. И́хже блаже́нный к нему́ посла́в и рече́: «Я́ко па́че подоба́ет царю́ с бо́льшими свои́ми бо́ги приити́, и́мже повелева́ет нам же́ртвы приноси́ти». Они́ же ше́дше пове́даша ему́. Ца́рь же Ликини́й возра́довася, подви́гся от Никомиди́и, и идя́ше во Ира́клию. В ве́чер же прилучи́ся с небесе́ глас слы́шати укрепля́ющь му́ченика. И де́рзость прии́м, внегда́ приближа́тися Ликини́ю во град, всед на конь Фео́дор, и сре́те его́ подо́бно, и почте́ его́ я́ко царя́. Царь же десни́цу вдав ему́, и облобыза́в его́. И вшед во град на высо́це престо́ле сед, блаже́нному повелева́ше Фео́дору бого́м его́ же́ртву принести́. Свято́му же наро́читейшыя бо́ги испроси́вшу его́, я́ко да о́нех в дому́ учреди́т и же́ртвы и жре́ния принесе́т. По повеле́нию же царе́ву, пое́м златы́я и сре́бреныя бо́ги, и в полу́нощи сокруши́в их, и издроби́в, раздаде́ ни́щим в тре́бование. По не́колицех же днех царю́ иду́щу, честь возда́ти свои́м бого́м, я́ве у́бо святы́й срази́ся с царе́м и рече́ ему́: «Сокруши́х царю́ бо́ги твоя́ и издроби́х и тре́бующим ни́щим разда́х». Максе́нтию коментари́сию су́щу ре́кшу ему́: «Ви́дех Артеми́ды вели́кия боги́ни главу́ убо́гим не́которым носи́му». О сем же му́ченику возсмея́вшуся и ре́кшу: «Ка́ко у́бо бо́зи мо́гут нам помощи́, а́ще себе́ оборони́ти не возмого́ша?». Ликини́й же вели́ких наде́жд отпа́д. Пе́рвое в недоуме́нии быв, и бысть во у́жасе. И вспомяну́вся, пре́лести свое́й поноша́ше, «царю́ держа́вну прише́дшу к гу́бителю сему́» рек. Та́же за бо́ги своя́ пла́каше. Посе́м я́ростию неистовле́ния напо́лнься, совлещи́ свята́го повеле́, и на четве́ро растя́гнути и волу́ями жи́лами по хребту́ седмь де́сять ран наложи́ти, и по чре́ву пять сот, и оловя́ными млаты́ по ши́и би́ти. Та́же те́ло его́ строга́ти, и свеща́ми до́лу поджига́ти, и чрепи́нами ра́ны его́ потира́ти. Он же тве́рдо сия́ му́ки терпя́. По си́хже вса́жден бысть в темни́цу, и но́зе его́ тве́рдо заби́ша. И пребы́сть та́мо а́лчен до пяти́ дний. И посе́м па́ки изведе́н, и на кресте́ пригвожде́н рука́ма и нога́ма. И еди́н гвоздь вонзи́ша в та́йный уд его́, да́же и до вну́трених проити́ ему́. Ста́вше же ю́ноши стреля́ху его́ в лице́ и в о́чи, и исторго́ша стре́лы зе́ницы свята́го. Друзи́и же по та́йных удесе́х крои́лы семеноно́сных ре́заху. И на кресте́ но́щию еди́н оста́влен. Мне́вшу Ликини́ю царю́, я́ко уме́ршу у́же свято́му. А́нгел же сшед от гво́здия снят его́, и всего́ здра́ва сотвори́. И бя́ше он поя́ и благословя́ Бо́га: «Вознесу́ тя Го́споди Царю́ мой и Бо́же мой, и благословлю́ и́мя Твое́ в век и в век ве́ка», и про́чая. И у́же дни явля́ющуся, по́сланнии от Ликини́я приидо́ша, е́же обрести́ те́ло его́ мертво́, и воврещи́ в мо́ре. И я́ко доидо́ша, и ви́деша свята́го здра́ва, и ве́роваша во Христа́. Ви́дев же Ликини́й царь весь град жа́лящь по Фео́доре, и всех приходя́щих к ве́ре Христо́ве, повеле́ мече́м главу́ свята́го отсещи́. Иде́же снаходи́вше мно́гое мно́жество, хотя́ще ви́дети убие́ние свята́го, и сотвори́ша плищ вели́к, едва́ не́когда утоли́ святы́й наро́д. И Христо́ви помоли́вся, и усе́чен бысть во главу́. И положено́ бысть в де́днем его стяжа́нии, во осмы́й день ию́ня ме́сяца, я́коже сам му́ченик А́вгарю своему́ скоропи́сцу пре́жде своего́ посече́ния повеле́ написа́ти. И́же и той все́ю свое́ю си́лою устраби́вся, не без разсуже́ния разли́чным му́кам о́бразы ши́ршы проначерта́, ничто́же от и́стины оста́вив.