Ходя́ святы́й Ни́фонт, ви́де челове́ка ему́же моля́шеся мно́жество маломо́щных, прося́ще у него́ ми́лостыни. Он же ни озре́ся на них. Прибли́жив же ся святы́й ко а́нгелу храни́телю его́, рече́: «Рцы ми а́нгеле, мно́го ли и́мать челове́к сей име́ния?» Глаго́ла а́нгел: «Мно́го и безчи́сленое и́мать бога́тство о́ Ни́фонте, но сребролю́бец есть, и ца́ты ра́ди у́нит умре́ти. Бие́т же че́лядь свою́, гла́дом моря́ и нагото́ю, и де́ло усиля́я им». Глаго́ла Ни́фонт: «Кото́рым смы́слом составля́ется со́весть его́, е́же не подава́я убо́зей бра́тии?» Глаго́ла ему́ а́нгел: «Послу́шай мене́ Ни́фонте, да скажу́ ти. Прихо́дит к нему́ те́мный бес, воспомина́я ему́ глаго́ля: «Соста́ретися и́маши, и пото́м в боле́знь впаде́ши, и не даждь име́ния своего́ никому́же, егда́ недоста́ток ти бу́дет, и на́чнеши ка́ятися и глаго́лати: «В пу́стошь раздая́х име́ние свое́ ни́щым», и не успе́еши ничто́же». И та́ко прельсти́ его́ нечи́стый бес, ча́сто влага́я ему́ в се́рдце. Он же повину́ется по́мыслу тому́, и пребыва́ет помрача́емь, и не ми́лует ни́щих». «Но смотри́, - рече, - я́коже ве́рует, и бу́дет ему́. Бог бо не Искуси́тель есть злу, и не искуша́ет никого́же. Всяк бо искуша́емь свои́ми грехи́, поне́же послу́шает диа́вола и воспомина́ет его́». И се рек, отъи́де а́нгел от него́. Челове́к же той по ма́ле вре́мени в боле́знь впаде́, и бе боле́знь его́ лю́та зело́. Егда́ же впаде́ челове́к той в лю́тую боле́знь, тогда́ издая́ сокро́вище свое́ все враче́м, и никоея́ же по́льзы обре́те от них, но бо́ле в го́ршее впад. И та́ко мно́го дний му́чився, изы́де от них душе́ю и те́лом у́мер. И сконча́ся о нем рече́нное проро́ком Дави́дом: «Сей челове́к и́же не положи́ Бо́га Помо́щника себе́, но упова́ на мно́жество бога́тства своего́». Не мо́жем бра́тие прельсти́тися от бе́са, да не восприи́мем безми́лостивнаго суда́ ску́пости ра́ди, и име́ния име́юще, да не то́йже суд от Бо́га прии́мем, и погуби́м ду́шу и те́ло и Ца́рство небе́сное. Но е́же бы в ме́сто сих блага́я восприя́ти.