Си́и святи́и му́ченицы бяху во времена́ Зино́на царя́ гре́ческаго. Африки́йскую же страну́ пра́вящу в содержа́нии Онори́ху, по сконча́нии отца́ своего́ Гизери́ха, ариа́нин сый ве́рою. И с ним тоя́же ариа́нския е́реси епи́скопи, Кири́лл, и Вилима́ндис, совеща́вшеся, и гоне́ние подви́гше таково́ безле́пием на православ́ныя, я́ко превзы́ти времена́ Диоклитиа́нова и Максимиа́нова. От всех бо градо́в и стран во́ином пяти́надесятим ты́сящам, вся иере́и прогна́ти повеле́. Пе́рвее же церко́внаго посвяще́ния прикро́вы отъи́мше. Та́же во еди́ну це́рковь правосла́внии собра́шася, и та́мо та́йную слу́жбу соверша́ху. Сие́ же уве́девше ва́рвари, тай я́ко вси кровопия́вии, мечи́ обнажи́вше, (о́ нра́ва безчелове́чна!) всех ссеко́ша: и́мже Бо́га пою́щым и славящым. Сия же Онори́ху подража́ющу, повеле́ не креща́щихся во ариа́нское креще́ние, внеза́пу убива́ти. Да ели́цы муче́ния му́ки терпе́ти не можа́ху, бе́гством спасение получа́ху, оставля́юще до́мы и се́ла. Ели́цы же крепя́щеся в правосла́вней ве́ре, вожделе́ннее себе́ на му́ки подава́ху. Триста же у́бо от еди́наго укрепи́вшеся бы́ша, и в Кархидо́не же, не му́дрствовати ариа́ном совеща́вшеся, и отсече́ние глава́м муче́ние прия́ша. Свяще́нники же бо́льшая вменя́юще, и два от них сожго́ша. Шестьдеся́ть же речи́вейших, язы́ки их от са́мых ви́лиц изре́заша, и́же и разсе́явшеся по всей земли́ гре́честей. Бо́жие же в них вели́ко чудоде́йствие бысть: без язы́к бо пропове́даху небоя́зненно, и я́сно глаго́лемая разсева́юще, я́ко диви́тися зря́щым, и послу́шающым тех. От ни́хже еди́ному во благода́ти же и Христо́ве испове́дании, попо́лзшуся в теле́сный грех, боже́ственней благода́ти отступити от себе́ сотвори́. И́же о сем нема́лии писцы́ и писмена писа́ша, я́ко си́и у́бо от Ванди́л во Африки́и, Единосу́щна Отцу́ Бо́жия Сло́ва испове́дати христиа́ном дерзну́ша. В ста́ром же Ри́ме в таково́е вре́мя Суни́лда, жена́ Ри́ги, содержа́щаго Рим, и́же и та неду́гующи подо́бне во о́ной вере, еди́ну от гра́дских жи́тель не́коего от вельмо́ж жену́ ну́дяше, е́же крести́тися о́ной во ариа́нское креще́ние: ей же бя́ше и́мя Анфи́са. И я́ко увеща́ти ю́ не возмо́же, но слы́шавши, я́ко водо́ю от епи́скопа Медиола́нского и крести́тися приве́дши: е́йже и от ба́ни изше́дши, две ме́ре испроси́ от своея́ рабы́ни, даде́ епи́скопу ре́кши: се и́маши мзду твое́й ба́ни. Разгне́вавшися же Суни́лда, и святу́ю Анфи́су огне́м сожже́. Тоя́же муж убоя́вся стра́хом, самохо́тно и́де и крести́ся во а́риево служе́ние: е́здити же хотя́, и на коня́ всед, и быв проти́ву це́ркве гра́дстей, и мо́лниею не́которою нань напа́дшую заже́гся, и сокруше́н бысть, и сгоре́. Та́ко о том Бо́жий суд бысть сильне́йши па́че бу́дущаго огня́.